— Всё верно, — согласно кивнул я.

— Вот я тогда однозначно за этот вариант. А сейчас затаимся… — немедленно сказал Нечаев.

— А ведь и верно, Паша! В случае модернизации сейчас мы потеряем, но зато потом, когда она завершится, сможем всё достаточно быстро наверстать. Голова ты, Паша, — довольно сказал Мещеряков. — Мне бы эта идея в голову в жизни не пришла бы. Думаю, что вряд ли Захаров, Бортко и Бочкин будут против что‑то иметь.

— Ну да, — сказал я. — К тому же для нас это самое лучшее обоснование, если мы сейчас прекращаем выпускать подпольную продукцию. У нас же есть те, кто получал всю эту продукцию годами, и, конечно, они будут недовольны, если перестанут её получать. Так что при варианте, что мы просто прекращаем её производить и делаем вид, что никогда и не производили, появится очень много недовольных тем, что перестали получать продукцию, на которой много зарабатывали. Теоретически, конечно, они все поймут, не дураки же, особенно когда это меховое дело прогремит в газетах и по телевидению, но всё же нам не нужно сейчас возмущенных людей, которые располагают весьма специфической информацией о нашей меховой фабрике…

Опять же, если всё это прикрываем, то встаёт ещё вопрос и о работниках нашей фабрики. Наверняка многие же догадываются, что не случайно у них такие высокие зарплаты, которых в Москве больше не найти, разве что по отдельным профессиям на секретных военных заводах. Представьте, прикрываем мы с понедельника подпольное производство, а они привыкли к прежним доходам, и разумной причины, почему они их теряют, у них нету. Вот уж кто точно будет сильно недоволен и может начать болтать лишнее…

А если мы начинаем модернизацию, то всё полностью понятно и для первых, и для вторых. Да, они будут раздражены, но недовольство будет направлено не против нас. К нам смысл претензии предъявлять — мы просто разведем руками и скажем, что, к сожалению, товарищи, модернизация по плану у нас. Партия приняла такое вот решение ее провести. Старые станки из цехов выкинули на металлолом. Сами цеха в ремонте, новых станков ещё не завезли. Линии, естественно, только будут налаживаться в будущем. Так что нам просто-напросто, извините, но не на чем пока работать. Придётся потерпеть. Придётся подождать год, а может быть, и полтора.

Но главное, что все эти люди будут уверены, что от нас ничего не зависит. Мы также страдаем, как и они сами. Мы и рады бы, но если государство решило что‑то модернизировать, что мы можем сделать по этому поводу? Не на коленке же лишние меховые шубы шить, правильно? Это всё равно что на небо жаловаться, что дождь пошёл или, напротив, что засуха. Недоволен ты, ясное дело, будешь, но в ОБХСС или КГБ мстить не побежишь, сдавая щекотливую информацию.

— Ай, Паша, ай да молодец, — обрадованно сказал Мещеряков, — как же ты правильно мыслишь!

Москва, МИД

Помощник Макарова сообщил ему, что Громыко просил к нему зайти в ближайшие полчаса. Макаров абсолютно этому вызову не удивился: бывало, что он так по пять раз каждый день заходил к министру. Всё же, когда ты первый заместитель, тебе то и дело перепадают от твоего начальника различные поручения.

Зайдя в кабинет Громыко, он сразу обратил внимание, что тот поздоровался с ним как‑то сухо, прежде чем предложил сесть за стол перед ним.

Впрочем, это могло означать всё что угодно: возможно, перед министром поставили какую‑то сложную задачу, и он злится из‑за того, что не знает, как её решить. Правда, как тут же выяснилось, всё же, это совсем не та ситуация…

— Не буду ходить вокруг да около, — так же сухо сказал, как и смотрел, Громыко. — Ко мне поступила информация, что вы организовали визит вашего сына с его девушкой во французское посольство, и там, на приёме, эта девушка едва не устроила скандал. Попрошу вас объясниться: так ли всё это? Я, конечно, был рад, что ваш сын перевёлся из МГУ учиться в МГИМО. И совсем не против, чтобы он начинал делать дипломатическую карьеру после окончания МГИМО. Но стоило ли вам его отправлять сразу же в посольство западной страны, да ещё с такой девушкой, которая, как выяснилось, совершенно не умеет себя вести?

Макаров тут же сообразил, откуда ноги растут у этой информации. На кого ещё думать, как не на того молодого дипломата, которого он отправил забирать Машу Шадрину? Как его там? А, Мадьяров…

Он собирался вскоре вызвать его к себе и переговорить, пообещать ему определённые плюшки за то, чтобы тот держал язык за зубами. Да, затянул, есть такое, забегался, но разве нельзя было проявить терпение? Тем более, для дипломата — терпение одно из важнейших качеств. А этот щенок, получается, не дождавшись, побежал и настучал на него… Ну что же, он ему этого так не оставит! Всё сделает для того, чтобы его карьера в МИД не задалась. Надо найти дыру пострашнее, и именно туда его и отправить третьим советником, чтобы он там дни считал до возвращения в Советский Союз.

К счастью, видимо, Маша Шадрина не всё ему рассказала, и это очень даже неплохо, потому что теперь он может легко оправдаться перед Громыко.

— Андрей Андреевич, на самом деле многое было совсем не так, — улыбаясь, сказал он. — Самое важное, что никакого служебного злоупотребления с моей стороны вообще нет, потому что я никуда не отправлял своего сына с его девушкой. Я вообще не знал, что он там окажется. Приглашение ему одолжил его хороший друг, который сам, по его словам, в тот вечер не мог посетить этот приём. А также знал, что девушка моего сына очень любит французскую культуру, французское искусство, и знает французский язык, поэтому она очень хотела туда попасть.

— Даже так? — несколько потеплел Громыко. — Это что, получается, что ваш сын всего месяц отучился в МГИМО и уже такими друзьями обзавёлся, что могут такой подарок сделать?

— Вовсе нет, Андрей Андреевич, — улыбнулся Макаров. — Это его старый друг ещё из МГУ — Павел Ивлев. Как говорится, старая дружба — самая крепкая.

— Тот самый Павел Ивлев? — поднял брови Громыко.

— Да, тот самый Павел Ивлев, — подтвердил Макаров.

— То есть он был так занят, что не нашёл времени для того, чтобы сходить во французское посольство на приём? — не поверил Громыко.

— Насколько я могу предположить, возможно, там несколько другая ситуация сложилась, — решил уточнить Макаров. — Видимо, мой сын узнал, что Ивлев со своей супругой очень часто бывает на дипломатических приёмах, потому и попросил одно из приглашений. Ну а Ивлев, видимо, уже подустал ходить на эти приёмы и с удовольствием передал своё приглашение моему Виктору. Ну а дальше — дело житейское, молодое. Девушку моего сына что‑то не устроило, они поссорились и разошлись на этом приёме. Она в расстройстве лишнего и выпила. К счастью, я не дал произойти ничему плохому: заметив это, тут же отправил одного из членов нашей делегации на этом приёме, чтобы тот её забрал и отвёз домой. В довершение скажу, что мой сын сделал выводы, и больше с этой девушкой не встречается.

— Получается, иногда неплохо сходить на прием во французское посольство. — улыбнулся Громыко. — Выпадает возможность понять, годится ли твоя девушка для более серьезных отношений, или нет…

— Да, примерно так и получилось, к моей радости. Раз уж сын решил делать дипломатическую карьеру, то ему нужен крепкий брак и надёжный товарищ в лице жены, которая всегда подставит свое плечо и прикроет, если требуется… — ответил Макаров.

Москва, МИД

Отпустив Макарова, Громыко покачал головой.

Нет, ну надо же! Опять этот Ивлев не даёт буквально никак о себе забыть. Он думал, что случайно его тогда на приеме видел, а получается, что совсем нет, он на них часто бывает. Как там Макаров сказал — «подустал ходить на эти приёмы». И правда, видимо, подустал, раз приглашение во французское посольство другу отдал. И как Ивлев только уже умудрился и в посольства зарубежные начать проникать? Он же не дипломат и к международной деятельности не имеет никакого отношения. Вряд ли Кулаков, занимаясь сельским хозяйством, смог ему там протекцию устроить. Через кого бы он смог? Да члены Политбюро в целом побаиваются приемы в иностранных посольствах посещать, чтобы не обвинили политические противники в заигрывании с иностранцами… Ему-то ладно еще, проблем это не составляет, по роду деятельности положено их посещать время от времени… А уж тем более очень вряд ли, что Кулаков договорился с кем-то во французском посольстве, чтобы Ивлеву приглашение туда дали… Или у него, помимо Кубы, есть еще какие-то планы на другие страны, по поводу которых можно в деятельность МИД влезть? И Ивлев для него заранее связи по этому направлению на приемах налаживает?