Андропов согласно кивнул, добавив, что ему тоже неприятно видеть, как человек, который довел сельское хозяйство до отвратительного состояния, ведёт себя как ни в чём не бывало, и лезет в чужие дела.

Эта ремарка позволила Громыко понять, что причины их действий в отношении Кулакова, как он и думал, похожие: тот лезет не в свою сферу ответственности, нарушая их интересы.

Ну что же, это достаточная крепкая основа для дальнейшего сотрудничества против Кулакова. Но, конечно, ему хотелось бы тут же определить границы, которые сотрудничество может приобрести…

Достаточно быстро они пришли к общему мнению, что на предстоящем заседании Политбюро необходимо сделать всё, чтобы доклад, представленный Кулаковым и Полянским, был воспринят другими членами Политбюро максимально критично.

Андропов заверил Громыко, что у него полно информации о существенных проблемах в сельском хозяйстве, из‑за которых сейчас и приходится позориться, закупая зерно у американцев и канадцев.

Договорились, что в ближайшее время Андропов представит выжимку этих проблем через своего помощника помощнику Громыко.

Также Андропов порадовал Громыко сообщением, что его лучшие эксперты сейчас готовят план того, как с тяжкими проблемами в сельском хозяйстве надлежит бороться. И не для галочки, как это делает Кулаков, а так, чтобы действительно с этими проблемами разобраться раз и навсегда.

Единственное, что Андропов попросил, чтобы этот план представил членам Политбюро уже сам Громыко. Его резон, что если он представит его, то может неожиданно оказаться министром сельского хозяйства, был принят Громыко во внимание как вполне себе объективный. Да, совершенно верно, КГБ руководить может много кто. С Брежнева станется поменять местами Андропова и Кулакова. Да и лестно сказанное для него прозвучало. Приятно, когда тебя считают незаменимым…

Видеть Кулакова председателем КГБ Громыко точно не хотел и согласился с Андроповым в том, что не приходится ожидать, что Брежнев захочет поменять местами его, Громыко, с Кулаковым. Ну какой получится из Кулакова министр иностранных дел? Ясно, что это абсолютно бесперспективная затея.

Так что он тут же заявил председателю КГБ, что если доклад с планом реформ ему понравится, то он готов выступить с ним инициативно на Политбюро — сразу после критики Андропова в адрес доклада Полянского и Кулакова. А кроме того, привлечёт и своих экспертов, которые проанализируют этот доклад с точки зрения лучших достижений сельского хозяйства США, Канады и других самых успешных в области ведения сельского хозяйства стран, включая Данию и Нидерланды.

Андропов ничего против не имел.

Ну а после этого позвали уже помощников, чтобы проинформировать их о достигнутых соглашениях.

Москва, Кремль

Кулаков прекрасно понимал, что попал в достаточно паршивую ситуацию. Зная прекрасно печальное положение дел в сельском хозяйстве, он понимал, что не сможет представить никакого эффективного плана по улучшению ситуации, который позволит отказаться от закупок импортного зерна в ближайшие годы. Тут как бы наоборот, хуже только не стало…

А значит, нужно было ехать на поклон к Суслову в надежде на то, что тот поможет как‑то разрулить всю эту ситуацию, чтобы на следующем заседании Политбюро его совместный с Полянским доклад был воспринят более‑менее благожелательно. Каким бы он ни был беззубым…

Суслов, когда Кулаков приехал к нему, вёл себя достаточно холодно и достаточно быстро проинформировал Кулакова, в чём причина этой холодности.

— Фёдор, а я ведь говорил тебе как‑то, что ты становишься слишком самостоятелен, отрываешься от других товарищей. Говорил же? — спросил он Кулакова.

— Говорили, Михаил Андреевич, — со вздохом подтвердил тот, прекрасно понимая, что Суслов намекает на то, что он, наладив отношения с Брежневым, начал от него отдаляться. Но это он озвучивать был не готов, поэтому попытался перевести разговор в несколько другое русло, словно не поняв намек. — Но я был уверен, что с Андроповым и Громыко никаких проблем в принципе не имею.

— Согласен, что ещё недавно совершенно точно ты их и не имел. А значит, что я должен думать по этому поводу? Сам, наверное, понимаешь, что явно ты какие‑то глупости начал делать, которые разозлили двух этих достаточно серьёзных товарищей, — сказал Суслов, пристально смотря на Кулакова.

А тот до этого момента так и не решил, рассказывать ли ему о своих подозрениях, в чем причина того, что он получил в свой адрес эту атаку со стороны Громыко и Андропова. Потому как если рассказывать эту историю про Ивлева, то придётся упомянуть ещё и про Фиделя Кастро и про Брежнева. Все то, что Ландер ему наплел…

Суслов — человек очень влиятельный, но одновременно и очень осторожный. А вдруг он решит, что он, Кулаков, имеет все шансы попасть в опалу у самого Брежнева? Ведь Ландер же совершенно точно упоминал, что Фидель Кастро в случае чего будет именно Брежневу жаловаться, если кто‑нибудь Ивлева затронет… И он сам теперь тоже всерьез опасался, что это были вовсе не пьяные бредни… Ну да, после такой-то атаки на Политбюро-то…

А соврать, упомянув только про Ивлева, Андропова и Громыко, но не упомянуть про Ландера, Фиделя Кастро и его угрозу позвонить Брежневу, Кулаков опасался. Ландер всё же так или иначе подотчётен, в том числе, и Суслову, а не только профсоюзам, при которых официально «Труд» находится.

Абсолютно все знали, кто является главным идеологом в СССР. А газеты, что ни говори, как раз и подотчётны прежде всего по идеологическому вектору.

Так что Суслов первым делом, если услышит об этой истории с Ивлевым, как человек очень дотошный, биографию его внимательнейшим образом изучит. И обнаружив, что тот в «Труде» работает, тут же Ландера к себе вызовет, чтобы побольше информации собрать по Ивлеву. А тот и сдаст ему всю эту информацию про Фиделя Кастро с Брежневым…

Значит, раз уж такая ситуация сложилась, когда, сказав правду, он может поддержки Суслова лишиться, придется прикинуться, что он понятия не имеет, в чем причина демарша Громыко и Андропова против него…

— Михаил Андреевич, — сказал он, — к сожалению, вот понятия не имею, с чего вдруг Андропов и Громыко на меня взъелись. Никаких у меня абсолютно оснований не было для такого отношения с их стороны ко мне. Может быть, у вас имеется по этому поводу какая‑то информация?

Суслов задумчиво посмотрел на него, потом сказал:

— Нет у меня такой информации, Фёдор Давыдович. Но дыма же без огня не бывает, правда? Значит, надо искать, где ты им дорожку перебежал. И чем скорее ты это поймёшь, тем лучше будет для тебя же. Постараюсь я, конечно, в любом случае прикрыть тебя перед Брежневым. Но ему же тоже интересно, по какому поводу ты сцепился с Громыко и Андроповым. Так что не удивляйся, если он тебя к себе вызовет и расспрашивать об этом начнёт. И вот его такой ответ, что ты мне дал, совершенно точно не удовлетворит. Подумает ещё, что ты от него что‑то скрыть пытаешься, и на пользу тебе это явно не пойдёт, — сказал Суслов, продолжая пристально смотреть на Кулакова.

— Хорошо, Михаил Андреевич, буду думать, буду расспрашивать людей. Может быть, что‑то удастся нарыть. — вздохнул тот, в глубине души ежась от того, что Суслов и сам подозревает, что он все знает, да только не хочет с ним откровенничать…

— С Полянским уже разговаривали, встречались? — спросил Суслов. — Доклад‑то, что Громыко затребовал, сам себя не сделает.

— Вот как раз через час и будем встречаться, — ответил Кулаков. — Но, честно говоря, я вообще не вижу необходимости этот вопрос рассматривать. Не так и давно же все, что касается сельского хозяйства, внимательнейшим образом всем Политбюро изучали. А нехватка зерна — это только частный вопрос. Что можем, то мы делаем с Полянским. А выше головы не прыгнешь.

— В этот раз всё же надо прыгнуть, — сказал Суслов. — Громыко — человек очень серьёзный. Простым повторением прежних мыслей от него не отделаешься. Надо что‑нибудь новенькое, серьёзное, обоснованное, да с конкретикой. Необходимо доложить, насколько ты сможешь закупки импортного зерна уменьшать с каждым годом, и посредством каких мероприятий.