— Вот поэтому я и хотела с тобой посоветоваться, а не с ним вначале, — сказала Диана. — Нам‑то всё равно с Фирдаусом, когда отмечать. Выходные — так выходные. А вы в целом где планировали день рождения Паши отмечать? Дома, в ресторане или вообще в деревне? Сразу скажу, что нашу годовщину очередную мы с Фирдаусом точно в ресторане будем отмечать. Тот хочет своих однокурсников позвать с жёнами. Так что о квартире и речи не идёт — не влезем просто‑напросто.

— Да вот понимаешь, Диана, уже и время бы, конечно, этот вопрос поднимать. Но, учитывая, как Паша сейчас загружен, я вижу, что ему совсем не до этого. Приду сейчас если к нему с этим вопросом, он, наверное, просто с укором на меня посмотрит — мол, зачем отвлекаешь по пустякам?

— Ну так прими тогда волевое решение, как его жена, — сказала Диана. — И выбирай лучше между квартирой и рестораном. Деревня, сама понимаешь, плохой вариант. Мокрый дождь пойдёт со снегом — и всё празднование накроется медным тазом, мы туда просто не доедем по сельской дороге.

— Ладно, — сказала Галия, — наверное, ты права. Сам Паша, такое впечатление, и вовсе способен забыть про свой день рождения. Так что будет, наверное, лучше, если мы с тобой сейчас всё спланируем. Вы, кстати, на какой ресторан нацелились?

— В «Прагу», наверное, пойдём, там как‑то нам понравилось больше, чем в других ресторанах, — сказала Диана. — Но если ты хочешь тоже в «Праге» на следующий же день день рождения Паши праздновать, то скажу, что это не очень хорошая идея, в одном ресторане два раза подряд хоть и разные даты отмечать, но схожим составом. Мы тут недавно с Фирдаусом в «Гаване» были. Там тоже очень интересно. Если хочешь, я попрошу Фирдауса, чтобы он в «Гаване» на воскресенье договорился. Тем более на Кубе же мы недавно были. Думаю, это будет приятная ассоциация.

— А что, хорошая идея! — обрадовалась Галия. — Спасибо большое. Я бы сама, наверное, никогда про эту «Гавану» и не подумала бы. Да, буду тебе признательна, если ты Фирдауса попросишь нам там зал заказать. А со списком приглашённых я уж определюсь. Думаю, через несколько дней уже позвоню и скажу. Наверное, человек на пятнадцать надо рассчитывать, это по самому минимуму.

— Ну, у нас с Фирдаусом тоже, скорее всего, человек пятнадцать — двадцать будет, — сказала Диана. — Слушай, такой ещё вопрос. А есть у тебя какие‑то предположения, что мы могли бы Паше подарить на день рождения?

— Ой, Диана, вы столько нам всего подарили за последние месяцы, что лучше подарите что‑нибудь чисто символическое. А то нам совсем неудобно уже, — сказала Галия. — И, кстати говоря, а вам что лучше было бы подарить?

— Ну, денег у нас полно, так что разве что тоже что-нибудь символическое, недорогое, — в том же стиле ответила ей Диана, усмехнувшись.

Москва, квартира Ивлевых

Спать лёг чуть позже двух часов ночи. Еще позже спать ложиться не имело смысла, я и так уже был весь выжат, как лимон — слишком много часов подряд работал.

Утром, проводив Галию на работу, выгулял Тузика и после душа немного пришёл в себя после вчерашнего цейтнота. Снова уселся и взялся энергично дорабатывать проект.

Правда, отдельные идеи в голову приходили и тогда, когда уже совсем немного времени оставалось до того, как пора было из дома выходить. Учитывая, что весь проект я уже вчистую в тот момент напечатал на машинке, никакой возможности переделать его не было.

Так что я взял ещё три листка бумаги, проложил их двумя копирками, вставил в печатную машинку, напечатал «Дополнительный раздел», и напечатал в него ещё два пришедших в самый последний момент предложения.

Заинтересуют они Андропова — по его приказу его люди сами найдут, куда их вставить. А не заинтересуют — так просто выкинут эту страничку.

Без пяти двенадцать стоял уже с портфелем у дальнего подъезда в ожидании машины, которая меня заберёт в КГБ.

В принципе, конечно, будь у меня больше времени, я бы более хороший проект сделал. Мало ли какие ещё интересные мысли бы в голову пришли.

Но когда сроки такие сжатые, приходится радоваться и тому, что успел написать.

Один плюс — после поездки в КГБ можно будет хоть немного расслабиться и отдохнуть. А если бы КГБ потребовало, к примеру, на субботу после радио доклад представить, так я был бы к тому времени вообще уже никакой… А так хоть до радио немного отдохну.

И что ещё хорошо — я сегодня, получается, на самбо смогу съездить. Это радовало. Хорошая физическая нагрузка — отличный способ снять усталость от интенсивной умственной работы.

Вскоре за мной прибыл синий «Москвич», и мы поехали. Обратил внимание, что в этот раз никакие фургоны во дворах, как в прошлые разы, дорогу за мной не отсекали. Уже въезжали в подземный гараж КГБ, когда я решился и спросил офицера за рулём, почему никаких таких маневров не было проделано?

Тот успокоил меня, сказав:

— Слишком однотипно каждый раз нельзя поступать — на случай слежки. Но за нами ехали ещё две машины. Которые, если бы слежка была, обязательно бы засекли и подали мне сигнал, чтобы я не вёз вас в комитет.

Ну что же, я так понял по этому разговору, что ко мне в комитете достаточно серьёзно относятся. Видно по тому, как проинструктировали этого офицера. Если бы он не считал меня действительно важной шишкой, то отделался бы какой‑нибудь фразой типа «не положено такие вещи обсуждать». А так он детально всё и понятно объяснил — как своему или как какому-то серьезному человеку, за которого меня принимает.

Румянцев меня встретил в гараже, отвёл к себе в кабинет. Забрал у меня папку, спросив при этом:

— Там всё в одном экземпляре?

— Нет, один обычный экземпляр и один под копирку.

— Это хорошо, — закивал Румянцев.

Положив папку на стол, протянул мне листок бумаги:

— Так, Павел, распиши подробно, чем в ближайшие дни будешь заниматься. Чтобы, если наверху тебя потребуют, мы могли тебя быстро найти и доставить к председателю. Без всяких осечек. Сам понимаешь, времени у него не так уж и много — человек он очень занятой. Так что пиши — и про сегодня, и про завтра, и про воскресенье тоже. И старайся, пожалуйста, этот график ни в коем случае не нарушать, чтоб мы точно знали, если понадобится тебя найти, где именно мы сможем тебя немедленно забрать.

Как‑то я сразу даже и догадался, что, скорее всего, за мной какую‑то машину пустят следить с радиотелефоном. Занёс ручку над тетрадью и задумался: «Оно мне надо, чтобы, к примеру, на глазах у Сатчанов на лыжной прогулке ко мне весьма специфические люди подошли с просьбой немедленно проехать с ними? Это что ж потом ему рассказывать‑то нужно будет, чтобы он мне поверил, что все в порядке? А если он ещё вообразит, что меня арестовать пришли, и вообще панику поднимет, и Захарову начнёт звонить?»

Так что сразу же Румянцеву и озвучил:

— Давайте только договоримся, Олег Петрович, что кто бы там за мной ни приехал, он сам ко мне подходить не будет. Не нужно мне, к примеру, чтобы сегодня на тренировке по самбо ваши люди в зал ввалились и дали всем повод для сплетен и пересудов. Давайте так поступим: я тут помечу места, где ко мне можно вашим людям на машине подъехать. А я уж догадаюсь, что к чему, и сам к ним подойду. Скажу, к примеру, что это друзья мои, и нужно срочно с ними по делам поездить, чтобы не создавать впечатление, что меня под арест взяли. Нечего мне жену и друзей пугать… И постарайтесь, чтобы ваши люди не выглядели как ваши люди. Можно, к примеру, что-то вроде супружеской пары прислать из ваших курсантов? Чтобы по возрасту поближе ко мне были, и профессия еще на лице так сильно не отпечаталась?

Румянцев, подумав немного, кивнул:

— Хорошо, Паша, но уж в этих точках ты должен быть как штык в указанное время…

— Буду, Олег Петрович! — пообещал я.

Москва, Кремль

К генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Ильичу Брежневу зашёл решить ряд вопросов председатель Президиума Верховного Совета Николай Викторович Подгорный. Примерно с полчаса они обсуждали разные вопросы, находящиеся в орбите деятельности Подгорного.