– Значит, Андрей Андреевич, не сложилось у вас впечатление, что Мазуров искренне Машерова поддержит? Правильно я понимаю? – задумчиво спросил Гришин.
– Да, совершенно верно, не сложилось, – согласно кивнул Громыко.
– Тогда подытожим. Вроде бы, если даже Мазуров воздержится и не будет за Месяца голосовать, как и за Машерова, то по количеству голосов у нас все очень неплохо. А ему не с руки, даже если он его ревнует к его успехам на той же должности, на какой сам отличился, как предполагает Юрий Владимирович, против Машерова голосовать за другого кандидата. Земляки не поймут… Машерова в Белоруссии сейчас очень сильно уважают, вряд ли он захочет себе репутацию подорвать, если об этом там узнают…
А если в четверг нам еще удастся Кунаева уговорить проголосовать за Машерова, то, в принципе, при удачном раскладе, если все наши придут, и не все из тех, кого Брежнев с Кулаковым за Месяца сагитируют, то шансы у нас достаточно неплохие Машерова провести в министры. Ну что же, тогда будем придерживаться прежней позиции. Будем пытаться провести это решение в жизнь. – сказал Гришин.
Его предложение одобрили, и на этом заседание триумвирата и закончилось.
***
Москва, редакция газеты «Красная Звезда»
Эмма сидела на работе, думала над тем, какую новую статью ей написать для «Красной звезды», и вполуха прислушивалась к разговорам своих коллег. Все же, когда работаешь среди большого количества военных журналистов, полезно слушать, о чем они разговаривают...
Сама-то она в армии, ясное дело, не служила, особенностей многих не знает. А они практически все в журналистику пришли вовсе не со студенческой скамьи. Некоторые и совсем поздно. Вначале работали по другим военным специальностям, а потом уже только журналистикой занялись. И только к тридцати – сорока пяти годам полностью созрели этим на полной основе заняться. Да и потом еще иногда несколько лет кочевали по разным провинциальным газетам, прежде чем в Москве в «Красной звезде» оказались.
Это, кстати, была еще одна из причин для ее прежних страхов, когда она, юная девочка без высшего образования, пришла сюда и узнала, что многие, чтобы сюда пробиться, совершили путь длиной в десятки лет. Но, к счастью, все ее переживания оказались напрасными.
Коллектив ведь был в основном процентов на девяносто пять мужским, и мужикам это сильно не нравилось. Так что появление каждой новой женщины в редакции встречалось с полным энтузиазмом, пусть даже, что многих наверняка разочаровало, и девушки, у которой был уже жених.
Пока Славка был в армии, это очень неплохо примиряло в отношении нее мужиков, как впоследствии кто-то из них, подвыпив, ей рассказал. Все же, поскольку они сами военные, им было очень приятно, что есть девушки и в наше время, которые ждут своего парня, который служит в армии, и готовы все два года его терпеливо и безропотно дожидаться.
Это вызвало дополнительное уважение к Эмме со стороны ее военных коллег. А уж потом, когда они свадьбу сыграли, то, естественно, даже те, у кого были какие-то более серьезные намерения в ее адрес, с этим смирились и начали воспринимать ее полностью как коллегу. Вот только приятного женского вида, в отличие от этих надоевших всем уже вокруг мужских рож, как один из журналистов, попытавшись быть галантным, как-то ей прямо и сказал.
Вдруг она услышала кое-что интересное. Когда что-то интересное обсуждали, ушки Эммы, как военный локатор, обнаруживший вражеский истребитель на горизонте, тут же наводились на цель.
– Представляешь – винтовка с дарственной надписью от Фиделя Кастро… Нормально, да? И все это пацану, которому то ли восемнадцать, то ли двадцать лет исполнилось. Тут уже точно не скажу, но однозначно не больше. – рассказывал кому-то майор Костров.
– Да ладно, – изумился собеседник ее коллеги, капитан Бурцев. – За что ж такое Фидель Кастро мог советскому гражданину в этом возрасте винтовку снайперскую подарить? Что-то я не слышал о том, чтобы кто-нибудь недавно застрелил директора ЦРУ, к примеру, который наемных убийц к Фиделю Кастро на Кубу подсылает. Вот за такое Фидель, конечно, винтовку в подарок бы не пожалел…
– Да я сам бы хотел знать, Иваныч, – ответил собеседник.
– Ну а что вообще известно про этого молодого парня, если, конечно, вся эта история не чья-то шутка?
– Во-первых, Иваныч, однозначно не шутка. Один мой знакомый полковник генерала своего в среду сопровождал на это стрельбище в Лосином острове. И сам лично видел там эту снайперскую винтовку с этой самой надписью.
Ее туда официально передали. Подарок, пусть даже и от главы иностранного государства, но все же очень специфический. А сам понимаешь, молодой парень такую вещь, как боевая снайперская винтовка, у себя дома иметь, конечно же, не может.
Эмма, услышав это, во-первых, еще больше заинтересовалась разговором.
Это же получается та самая воинская часть на Лосином острове, про которую она как-то с легкой руки Пашке статью написала! Причем очень хорошо воспринятую и руководством, и читателями.
До сих пор приходили письма от читателей, в том числе и тех, кто в свое время в этой части отслужил, и после этой прочитанной статьи сильную ностальгию испытывал по своей службе в ней. Причем не только солдаты, но и офицеры писали.
– А во-вторых – Иваныч – продолжили беседу коллеги. – Парень вполне реальный. Я даже его фамилию и имя знаю, которые на испанском, правда, но все же, на этой табличке имеются. Павел Ивлев.
А вот тут уже у Эммы чуть, как говорят, челюсть не отпала на стол. Очень хорошо, что чуть, потому что громкий стук от такого падения, несомненно, бы выдал всем, что она тут греет уши, подслушивая своих коллег. А разве она виновата, если она всегда любила информацию собирать?
И слух у нее к тому же от природы прекрасный. Не раз умудрялась услышать, когда про нее сплетничали в школе. Даже в шумном классе в десяти шагах от нее она умудрялась все расслышать, обращая это природное достоинство в свое преимущество.
В школе ведь чем меньше сюрпризов, тем целее твой портфель. Школа-то у них была простая достаточно, вполне себе хулиганская.
Ну вот, Пашка и здесь умудрился отличиться! – восторженно подумала Эмма, откинувшись на жесткую спинку стула, мало приспособленного для того, чтобы на нем часами можно было удобно сидеть. Впрочем, ей сейчас было совсем не до этого.
А сам-то Ивлев молчком! Ни слова не рассказал, когда мы недавно у него дома были. Вряд ли все, что эти офицеры рассказывают, вот буквально недавно произошло. Упоминал же один из них про визит своего знакомого полковника с генералом в среду на прошлой неделе… Значит, все это уже произошло до того, как они со Славкой квартиру Пашки посетили.
Тут же ее мысли заработали в привычном уже последний год направлении. А что, если ей у Пашки разузнать все подробности этой истории и статью написать в «Красной звезде»? Это ж как здорово будет!
Но вначале, конечно, ей захотелось лично убедиться в том, что никакой ошибки точно нет, и это действительно полностью правдивая история. И что никто ничего не перепутал.
А то вдруг какая-то путаница есть. А она сейчас Пашке позвонит и начнет его расспрашивать про снайперскую винтовку, подаренную ему Фиделем Кастро. Как бы друг не подумал, что она с ума сошла, если все это просто ошибка, и вовсе не ее другу Павлу Ивлеву, а кому-то с похожим именем и фамилией подарили снайперскую винтовку. Ну и тем более, если действительно все же это подарок для их хорошего друга, то надо и Славку отвезти в эту воинскую часть, чтобы он тоже посмотрел и повосторгался…
***
Москва, Кремль
Кулакову доложили о том, что помощники Андропова, Громыко и Гришина посетили достаточно много членов Политбюро. А вслед за ними и их руководители начали встречаться с этими самыми членами.
Он тоже, конечно, свои встречи проводил. И надеялся, что Брежнев тем же самым занимается. Но мало ли, эти трое умудряются его опередить? Обеспокоившись, он пошел посовещаться с Брежневым. Приняли его снова достаточно быстро, всего через час.
