– Правда? – посмотрела Инна на Галию.

– Ну а что, мы тебе врать, что ли, будем? – улыбнулся я. – Ты же сама там тоже будешь…

И Галия тоже подтвердила, что не ждет в гости Миронова.

– Ну ладно, – неохотно сказала Инна. – А жаль. Как было бы здорово сплетницам моим, которые вечно чем-то недовольны в моем руководстве, рот появлением Миронова у меня на дне рождения заткнуть…

– Инна, успокойся, сплетницам ты никогда рот не заткнешь, – сказал я. – Не будь наивной. Единственный способ выживать в компании сплетниц – самой ни о чем не сплетничать и никакие сплетни чужие не выслушивать. В этом случае они быстро к тебе интерес потеряют. Тем более не забывай, что далеко не все те, кто с тобой пытается общаться, рассказывая что-то плохое о других, делают это совершенно бескорыстно. Есть и те, которые потом, разузнав что-то от тебя или получив какую-то нужную реакцию на рассказанную сплетню, анонимки на тебя, сама знаешь куда, пишут. В надежде, что тебя с работы снимут и твое место можно будет занять…

– Ну да, это я тоже понимаю, – пробурчала Инна и, вздохнув, начала собираться домой.

Да уж, какая наивность с ее стороны, конечно. Как будто Андрей Миронов, придя ко мне однажды на день рождения, стал теперь моей собственностью, и я это переходящее красное знамя могу из рук в руки передавать, чтобы люди могли похвастаться потом перед друзьями и знакомыми.

Тут до меня дошла еще одна вещь. Скорее всего, Инна вполне могла сама сегодня своего ребенка забрать. Ей просто предлог был нужен, чтобы вот так вот приехать и пообщаться со мной на тему Миронова.

Хотя, почему просто было не приехать с ребенком или без него, чтобы поговорить? Но это же Инна, по ее действиям у меня много вопросов…

Не выдержав, я все же поднял и тот вопрос, который меня с утра тревожил:

– Слушай, а Аришку-то вы зачем в деревню отправили? В чем проблема, если в одном садике и старшая группа, и ясли имеются? Обоих детей туда отвозить, обоих детей потом оттуда вечером забирать…

И Инна тут же ощетинилась:

– Паша, не кажется ли тебе, что ты слишком сильно в некоторые дела влезаешь, куда тебя вовсе не просили влезать?

– Ну, если ты так ставишь вопрос, то ладно, – сказал я, поняв, что никакая разумная дискуссия с Инной однозначно невозможна.

Она уже твердо решила скинуть хоть одного из детей, которые, видимо, ей мешают в полной мере жизнью наслаждаться, на бабушку. Интересно, предпринимала ли она попытки закинуть Аришку к Аполлинарии на месяц-другой? Не удивлюсь, если действительно предпринимала, но мама моя об этом мне не рассказала. Интересно, кто ее развернул по этому поводу? Сама Аполлинария, или Ахмад категорически воспротивился, чтобы его достаточно возрастной жене, которая и так возится с грудным младенцем, еще и ребенка постарше дочка подкинула?

А вот Эльвира, видимо, возразить никак не смогла. Вот теперь ее Инна с удовольствием и эксплуатирует.

Причем, конечно, что меня удивило, Инна не пыталась в разговоре с нами хоть каким-то образом замаскировать свое скидывание ребенка на бабушку в деревню какими-то благовидными намерениями. Могла же придумать что-нибудь, сказать, что я ее в деревню отправляю, потому что там воздух свежий… Или парное молочко ребенок регулярно будет пить и здоровее станет… Но нет, не предприняла ни малейшей попытки оправдаться таким образом, потому что ей необходимость оправдываться в голову, видимо, вообще никак не приходила. Словно это совершенно нормально просто молча спихнуть бабушке ребенка, который слишком много у нее времени отнимает, да и забыть про него на несколько месяцев. А эти несколько месяцев, зная Инну, могут и на пару лет растянуться. До того времени, как Аришке пора уже будет и в школу идти…

Только это, возможно, непутевую мамашу и заставит вспомнить о существовании старшей дочки и в город ее забрать. Потому что вряд ли даже Инна настолько бесшабашная, чтобы, имея возможность старшую дочку в нормальную городскую московскую школу водить, в деревенскую ее отдать, в Коростово, оставив у бабушки. Тут уже, даже если она сама не поймет, насколько это плохой вариант, уже коллеги по работе, наверное, начнут вопросы задавать и удивляться, почему она так странно поступает? Общественное мнение ее принудит к тому, чтобы ребенка в город вернуть.

Эх, вот же Инна эксплуататор, так эксплуататор. Мне вообще в голову не приходило, при каком варианте я мог бы одного из своих детей, как нежеланного, сбагрить кому-то из родственников. Хотя один все же появился… К примеру, если бы у меня, проживающего в Москве, не получалось летом с детьми на море выехать, и были бы родственники, что прям у моря живут. Вот тогда еще можно было бы понять, зачем ребенка отправляешь из семьи: дыньки, арбузы всякие, виноград, ежедневные купания в море. Это же не для того, чтобы себя потешить, а ради блага ребенка, отправляешь его если не на все лето, то хоть на месячишко к такого рода родственникам, если они имеются и не против.

Но других вариантов, чтобы, просто проживая в Москве, отправить, к примеру, одного из сыновей в деревню жить зимой без всяких веских оснований для этого? Уму непостижимо! Я бы себя уважать не смог бы, не спал бы спокойно, таким образом поступив. Но Инне все как с гуся вода, у нее совершенно другая натура.

Оставлять все это так я не собираюсь. Инна ничего даже слушать не хочет, так надо с Петром переговорить. Может, он просто сам еще полностью не осознал, что вовсе не обязан во всем по воле жены следовать. Причём, что хорошо, специально ехать никуда не надо, Пётр же на день рождения Галии точно придёт вместе с Инной...

Вот там я его и поймаю отдельно от Инны, и с ним и переговорю.

Москва, дом Комарцевых

Эмма обычно домой возвращалась раньше, чем муж. Тот все-таки работал с ребятами, которые на стройку с учебы шли. И поэтому и работа у них после обеда начиналась, чтобы после учебы хотя бы четыре – пять часов можно было поработать энергично, за это время сделав хоть что-то, за что такие большие деньги предприятия были готовы платить организованным в свое время Павлом Ивлевым студенческим стройотрядам. Сейчас-то, конечно, еще каникулы были, но студенты, посовещавшись, решили не выбиваться из привычного графика. Привыкай потом по-новой… К чему?

Так что Эмма, придя домой, успела уже кучу дел переделать и известись от своего желания немедленно рассказать Славе шокирующую новость, прежде чем тот, наконец, уставший, с работы пришел. Не дожидаясь, пока он хотя бы руки помоет, Эмма тут же, чмокнув его в щеку, начала нетерпеливо рассказывать про поразившую ее сегодня новость.

Славка слушал ее, слушал, и глаза его становились все круглее и круглее. Наконец он не выдержал, явно не поверив ей, и сказал:

– Эмма, ну что это в самом деле? Может быть, просто офицеры эти как-то разузнали, что ты дружишь с Пашей. Мало ли, кто-то из них знаком с тем самым адъютантом генерала, к которому он тебя водил. Вот они и решили над тобой пошутить, рассказать все это, как бы из-за твоей спины, не для тебя, но в надежде, что все это услышишь.

– Да ладно тебе, Славка – не поверила ему Эмма. – Сейчас же вовсе не первое апреля, чтобы такие шутки устраивать. На календарь сам посмотри. Начало февраля и начало апреля, между прочим, кардинально между собой по срокам отличаются.

– Да и вообще, что ты сразу не веришь? Давай просто съездим в военную часть, да и посмотрим все там своими глазами. Я могу завтра с утра отпроситься, сказав, что над новой статьей хочу поработать, выезд предварительный сделав для изучения материала. Меня без проблем отпустят. А ты с утра не работаешь же завтра, правильно?

– Да, как и сегодня. К трем часам поеду с ребятами работать.

– Вот и отлично. Давай тогда пораньше встанем, позвоним командиру этой воинской части, с которым я уже прекрасно знакома после того, как статью про нее написала, и сразу туда и поедем. Будем выяснять, правда все это или неправда. Только вначале мне надо знакомому военному переводчику позвонить с телефонного автомата. Узнать у него, как Павел Ивлев на испанском языке правильно пишется.