– Ну что, Федор? – спросил его Брежнев. – Вижу по твоему озабоченному взгляду, что что-то у тебя не складывается.

– Да, все верно, Леонид Ильич, – покладисто ответил Кулаков. – Помощники Андропова, Гришина и Громыко предприняли большую активность. Много встреч для них организовали с членами Политбюро. А я пока что успел только с Косыгиным переговорить и с Гречко. Оба они, вроде бы, Месяца готовы поддержать. Я позволил себе сослаться на наш с вами разговор.

– Ну что ж, раз они так активизировались, то и нам надо к ним подтягиваться, – бодро ответил Брежнев. – А я, кроме этого, еще кое-что предприму. Ладно, давай тогда не будем откладывать важную работу.

Москва, Кремль

Брежнев давал обещания Кулакову не для красного словца. Он тут же развернул энергичную деятельность. Иногда ему даже нравилось, когда кто-то бросал ему вызов, как сейчас. Жизнь приобретала интерес, скучный и дремотный график можно было на время отбросить в сторону, занявшись очередной схваткой за власть. С каждой выигранной схваткой он упрочал свое положение в Политбюро, контролируя его все лучше и лучше. Уже сейчас не сравнить было с той ситуацией, которая была на момент его прихода к власти. Тогда другие члены Политбюро ему чуть ли не тыкали, ясное дело, сместив генсека они храбрость приобрели. В глаза не говорили, но явно думали – будешь себя слишком по-хозяйски вести, и тебя сместим, как Хрущёва.

Хрущев заговор против себя проморгал, и Брежнев вовсе не хотел себе такой судьбы… Так что год за годом, шаг за шагом, он усиливал свои позиции…

Велел своему помощнику выяснить, с кем на данный момент уже встречались Пельше, Громыко, Андропов и Гришин. Спустя полчаса у него на столе уже лежал полный расклад.

Посмотрев на фамилию Пельше, Брежнев удовлетворенно кивнул. Если Арвид Янович и был с самого начала в этой коалиции, раз уж пришел к нему с предложением по Машерову, то теперь он явно из нее вышел. Потому что никаких сведений о том, чтобы он кому-то наносил визиты, или к нему кто-то приходил переговоры проводить, не имелось.

Арвид Янович вел тихую, спокойную жизнь советского чиновника. И явно не для красного словца пообещал Брежневу поддержать Месяца. Он так и собирался поступить. В отношении Пельше у Брежнева сомнений особых и не было. Просто нужно было проверить и убедиться лично в этом. Проверка никогда не помешает…

Андропов навестил Подгорного и Кириленко. Причем, как сообщил помощник, беседовали они не очень долго. Брежнев задумался, что бы это могло означать. Это хороший знак или плохой, что они так недолго беседовали?

Могли ли Подгорный и Кириленко сразу отказаться от того, чтобы Машерова продвигать и именно поэтому Андропов быстро от них и ушел? Что-то говорило ему, что предполагать обратное будет более разумно…

Впрочем, для того чтобы знать точно, нужно было присутствовать на этой встрече…

Много размышлял он и по зафиксированным встречам Громыко и Гришина.

Закончив с этим, он решил, что можно уже и действовать на основе предварительной информации. Брежнев велел помощнику организовать для него встречи со всеми, с кем переговорили Громыко, Андропов и Гришин. А после них – организовать еще и встречу с Гришиным.

Позиция Андропова и Громыко была Брежневу ясна. Похоже, что они искренне решили сводить счеты с Кулаковым. Не сошлись они по какому-то вопросу с ним кардинально, и теперь хотят от него избавиться, причем настроены очень решительно. Это Брежнев понимал. Он сам недавно сводил счеты с Полянским и использовал эту их комбинацию в своих стратегических интересах. Но что интересовало генсека, так это как Гришин вдруг оказался в этой компании? Почему он действует теперь с Громыко и Андроповым, учитывая, что раньше он никакой активностью в противостоянии назначениям Брежнева не отличался?

Вот нужно будет и обсудить с ним эти вопросы при личной встрече.

Гришин – слабое звено этой коалиции, – был уверен Брежнев.

***

Москва

Разобравшись со всеми звонками, я развил кипучую деятельность. Сегодня у меня было в планах встретиться и переговорить с несколькими кураторами заводов, работающих в нашей группировке. Некоторые кураторы по моему совету на совещании на «Полете» объявили, что модернизацию мощностей у себя затеют, чтобы выход дефицитной продукции повысить, как общий, так и для нашей группировки. Времени, с моей точки зрения, достаточно прошло, чтобы поинтересоваться о первых результатах…

Это, с моей точки зрения, глубоко правильная идея – хочешь больше зарабатывать сам, получая деньги с государственного предприятия, дай и ему возможность увеличить выпуск продукции и повысить качество основных средств производства. Сколько мы там дополнительно возьмем с дополнительных мощностей – процентов пять от вновь выпускаемых товаров, не больше. Нужно же осторожность при работе соблюдать. Значит, государство от затеянных нами проектов по модернизации получит плюс девяносто пять процентов продукции, причем дефицитной и востребованной гражданами, которой бы вовсе не было, не затей мы эти проекты.

Думая таким образом, я не пытался обелить то, чем занимается группировка. Просто заниматься этой деятельностью сейчас иначе было никак нельзя. Но до моего появления в группировке задача была простой и с моей точки зрения совсем неправильной – урвать побольше, ничего для предприятия и его работников не делая. А я потихоньку внедряю совсем другие принципы. Усиление социальной защиты работников, модернизация основных мощностей с увеличением выпуска видов дефицитных товаров, повышение уровня безопасности работы с документами и всех основных процессов.

А что делается это все на государственные средства… Ну так это сейчас только так и можно делать. Уверен, что члены группировки, если вспомнить про ту сумму с пятью нулями, что однажды украли у Ганина, не самого важного в ней члена, уже имеют в своем распоряжении несколько миллионов рублей. И была бы возможность, не отказались бы вложить большую часть этой суммы в модернизацию какого-нибудь цеха. Все равно такие суммы на себя не потратить, не привлекая к себе нежелательного внимания.

Вот только нет в СССР такой возможности. Даже известный писатель, композитор или драматург, легально располагающий миллионами рублей, не может их законно инвестировать в экономику, что уж говорить о цеховиках. Ну, конечно, если не считать инвестированием идею отнести деньги в сберкассу и положить на книжку… Да, государство теоретически может вложить их в модернизацию экономики, но пугает то, как оно это сейчас делает… Какие невероятно огромные суммы расходуются впустую…

В отличие от государственных чиновников, мы проводим модернизацию хоть и на государственные средства, но принося огромную пользу борьбе с дефицитом. Любые проекты модернизации реализуются нами только по производству дефицитных товаров, потому что нам нужно производить только то, что сбыть легко можно... А не будь такого задействования нами государственных средств, они могли бы запросто уйти куда-нибудь на другой завод, чтобы построить еще один цех, к примеру, по производству жесткой и неудобной мужской обуви, которую никто носить не хочет. И копилась бы она на складах завода и магазинов огромными партиями…

Просто поражает, как велика фантазия советских чиновников по реализации проектов, которые наносят прямой ущерб экономике и являются пустым и бессмысленным вредительством в чистом виде. Новый цех построй, людей туда найми, зарплату и премии им плати, станки новые купи, а продукция с самого начала никому не была нужна… Я бы за такое к стенке ставил бы, но не те годы сейчас…

Китайцы, проводя свои реформы, из-за своей нищеты и отсутствия новых технологий, вынуждены были все это с Запада привлекать. В СССР и технологий, и денег навалом, но как же бездарно все это внедряется и расходуется, просто господи!

Вначале Войнова набрал с уличного телефона, намекнул, что хочу по нашим общим делам подъехать, спросил, как у него со временем. Договорились, что подъеду к нему через полчаса. Затем Осипову позвонил, но у того занято было. Мне, в принципе, без разницы, потом с ним пообщаюсь. Набрал Ригалева, и тот сразу же ответил. С ним на встречу через три часа договорились. Разумеется, подразумевая, что беседовать буду с обоими не в их кабинетах, а в машине…