— Жрецы послали под прикрытием алхимии новую волну! — заорал Фезор.

И это оказалось именно так. Однако занявшие оборону гвардейцы заметили лишь едва передвигающих ноги людей, надышавшихся разной дряни. Несколько обожжённых мужчин с топорами и рогатинами даже не смогли забраться в окна — падали. Те же, кто сумел, напоминали живых мертвецов: кожа на их лицах слезала лоскутами, глаза помутнели, изо рта текла чёрная жижа, а тело умирало в жутких судорогах, источая отвратительный смрад алхимического дыма.

Задерживая дыхание, гвардейцы быстро перекинули трупы обратно на улицу.

— Придурки. Переиграли сами себя, — сплюнул Ратмир. — Но, видать, они начали нащупывать верный способ. Если ничего не сделать…

«Да, кажется дела становились всё хуже», — подумал Фезор и вытер слезящиеся глаза.

Ворота внизу продолжали гореть.

Самооправдания. Женщина, ищущая еду для голодного ребёнка, не тратит времени на такие вещи. Воин, плечом к плечу с товарищами вставший против врага, успевает лишь проклясть мудрость, приведшую его на войну. Суету королей, их зависть и пугливость. Зверскую грубость намёков и оскорблений, разногласий и диспутов. Доносятся ли они до тех, кому суждено есть или голодать? Или всегда находятся те, что станут контролировать выбор? Привилегия королей — решать, кто будет есть, а кто умрёт от голода. Вот вкус силы, вот сама её суть! Разве боги и богини чем-то отличаются?

В ответ на этот вопрос, знала она, Амонатóр Зальтек лишь улыбнулся бы. Он заговорил бы об Истинном, его пути и неизбежности каждого принятого решения — до последнего, до самого своего исчезновения. Зальтек даже не моргнул бы, услышав, будто к роковой неизбежности привели иные дороги.

Она ушла бы от него разочарованная, но потом, обдумав всё в одиночестве, поняла бы: описывая исчезновение Истинного и пути, которые привели к этому событию, — к его смерти, — он описывал и собственную судьбу. Всё то, что приковало его к сделанному выбору.

Его игра против всех, его бесконечная война с каждым, эти бесчисленные мелкие союзы, каждый из которых заканчивался кровью, поняла бы она с ужасающей дрожью, были НЕИЗБЕЖНЫ.

Для разума Зальтека, по крайней мере. Всё прочее просто последовало за решением, неотвратимо, неумолимо.

1140 год от сотворения мира, остров Миизар

Диргос, взгляд со стороны

Карибер сплюнул за перила веранды, проводив взглядом очередную волну штурмующих. Толпа разбивалась о стены дворца, как прибой о скалы — с рёвом, кровью и бессмысленным упорством фанатиков.

Каменная мостовая перед дворцом уже не была видна — только тёмное месиво тел, щитов и обломков.

— Это восьмая или девятая попытка за сегодня? — негромко спросил Шахрез, отпивая из кружки. Он выглядел расслабленным, но глаза цепко подмечали происходящее вокруг.

Никто не ответил.

Четверо воителей, «забытых» в Диргосе последним кораблём, приплывшим из Палида, сидели на веранде небольшого кабака — абсолютно пустого к этому моменту, — с отличным обзором на за́мковую площадь, откуда наблюдали за толпами горожан, пытающихся захватить дворец.

Бессчётное число попыток уже провалилось, но жрецы умело мотивировали чернь пробовать раз за разом. Промытые мозги, божественное откровение и желание «справедливого возмездия» успешно работали, истощая силы защитников, вынужденных раз за разом тратить болты, лечебные зелья и прочие припасы.

С площади доносились крики раненых и запах горелой плоти — защитники дворца не скупились на кипящее масло. Где-то вдалеке рухнуло очередное здание, выбросив в небо столб искр. Горожане жгли собственный город, под шумок сводя старые счёты.

Четвёрка не присоединялась к штурму. У них была другая задача.

— Этот идиот пугает меня, — произнёс Карибер, кивнув в сторону Молота Камня. — Видел его глаза? В них разума меньше, чем у ребёнка.

— Однако его прочность поспорит с твоей, Карибер, — негромко заметил сидящий с закрытыми глазами мужчина, по прозвищу «Око», раскинувший широкую Ауру Наблюдения почти на полкилометра вокруг.

Он коснулся Молота присутствием своей Ауры — и тут же отстранился. Это было как ткнуться в раскалённый валун: жарко, грубо и очень опасно. Даже для такого, как он.

— Не спорю, — буркнул Карибер. — Я вот не уверен, что пережил бы яд Затмения.

Все четверо одновременно уставились на гиганта, плечо которого обрабатывали лечебными зельями.

— Кстати о нём, — встрепенулся Шахрез. — Не появлялся? Око?

— Нам обещали, что им займутся, — не открывая глаз поведал его сосед. — Не знаю, что придумал тот агент, но вид имел уверенный.

Шахрез поморщился, припомнив шпиона Гончих.

— Такой же вид, наверное, имел Камбииз, — сказал он. — Не напомните, где Хранитель?

— Уже не важно, — фыркнул последний из них, Эйде, единственный владелец Запретного Плода, позволяющего обращать части своего тела в пружину. Он подался вперёд, отчего шея на мгновение неестественно вытянулась, а суставы издали тонкий металлический лязг, как у заряжаемого арбалета. В движениях воителя не было ничего человеческого — только сжатая до предела кинетическая энергия. — У нас есть задание. Мы выступаем или продолжаем булки мять?

— Я бы ещё помял. Было бы у кого! — хохотнул Карибер.

— Даже не думай шутить на эту тему, — проворчал Око.

— О, ты предсказал меня, да? — Карибер почесал затылок.

— Хватит, — процедил Шахрез. — Давайте серьёзнее. Дворец скоро падёт. Та толпа выглядит серьёзной и постоянно растёт. У гвардии нет шансов, если не вытащат козырь.

— Их козыри увёл Ульрих, — произнёс Око. — До сих пор не могу понять, восторгаюсь я этим или считаю аристократика главным идиотом. Очень двоякая ситуация.

— Там трое слабаков, — Эйде указал на дворец. — Мы можем убить…

— Не можем, — отрезал Шахрез. — И не слабаков.

Эйде прошипел, упираясь руками о стол.

— Даже если не слабаков… Нас на одного больше. В себе я уверен — одолею любого один на один! Что до вас…

Карибер оборвал его:

— Не путай уверенность с самоуверенность, хах.

— Спокойно, — открыл глаза Око. — Я хочу пустить вперёд Молот Камня. Алхимия уже поставила его на ноги.

— Есть смысл? — нахмурился Шахрез. — Эйде в чём-то прав. Мы сильнее западной делегации. Я бы не стал тянуть.

— Не стал бы, — кивнул Око. — Поэтому главным назначен я, а не ты.

— Кем назначен? — насмешливо оскалился Эйде. — Нами же! Голосуем… хотя нет, я просто пойду туда. Один.

— Эй, не дури, ладно? — дёрнулся Карибер. — Пойдём вместе. Не стоит недооценивать загнанных в угол крыс.

— Око? — посмотрел Шахрез на лидера. — В этот раз я поддержу остальных. Ты перестраховываешься.

— Затмение, — односложно ответил он.

Улыбки завяли. Короткое молчание повисло над столом. Были слышны лишь крики толпы, которую жрецы раз за разом гнали на убой в сторону дворца.

Каждый знал репутацию этого человека. Убивший Хранителя — значит не уступающий ему в силе. А дошедшие до такого уровня редко почуют на лаврах. Очевидно, с того момента Затмение стал ещё сильнее.

— Всё сводится к тому, доверяем мы агенту или нет, — настороженно сказал Эйде.

— Представим худшее развитие событий, — задрал Карибер голову к небу. — Мы столкнёмся с ним. Думаете, сразу начнётся бой? Считаю, мы сумеем отступить.

— Может да. Может нет, — пожал Око плечами. — В любом случае, это не приведёт ни к чему хорошему.

— У нас задание, — заметил Эйде.

— Да, — согласился Око. — Ты повторил это раз десять.

— Что с купцом? — поменял Шахрез тему. — Он говорил, что его наёмники…

— А вот и они, — палец Око указал в сторону, невидимую из-за дыма и остатков сгоревшего здания, но каждый из воителей потянулся туда Наблюдением, тут же подтверждая слова лидера. Десятки присутствий, движущихся плотной группой: оружие, доспехи, алхимия. Опасные ребята. Даже для воителя с Аурой.