Поднырнув под удар Умершего, я врезал ему в живот. Секира Годарта поразила плечо, разминувшись с укреплённым запястьем.

Сука! И это он ещё под блокиратором!

Рыкнув, Хранитель разорвал дистанцию, но я не стал догонять, а лишь выставил руку в его сторону. Десятки мух создались в воздухе рядом со мной, а потом полетели в его сторону техникой «Пули».

И ещё. И ещё…

Я херачил в него, как пулемёт, отыгрываясь за шок потери роя. Отыгрываясь за свою беспомощность.

Некоторые силы Запретного Плода… слишком опасны. А эта будто бы создана, чтобы ослабить конкретно меня! Даже всёсжигающий огонь, пожалуй, не доставил бы мне столько проблем. Он хотя бы убивал мух сразу, а тут… переподчинение!

Аурой подмечая, как Годарт готовил Вихрь, я прервал обстрел ровно в нужный момент.

Умерший успел лишь вскрикнуть, прежде чем перестал существовать как единое целое и развалился на гнилые чёрно-серые куски.

— Мерзость, — сплюнул я. — Знаешь, обычно я приказываю мухам пожирать органику, но…

Годарт невесело хмыкнул.

— Нам надо сжечь Хаттофи, — кивнул майор. — Полностью и без остатка.

— И молиться, чтобы дым ушёл в сторону Палида, — хмыкнул я.

Бой, ожидавшийся самым трудным и тяжёлым, был выигран всего за несколько минут. Потому ли, что Умерший Бог доверился мне? Или посчитал, что я уже ни на что не способен?

Глупо… странно… Он должен был быть уверен, что я приму его сторону. Должен был считать, что его предложение — предать Ребиса, отобрав у него меч, моментально захватит и не отпустит меня.

Неужели кретин и правда думал, что я соглашусь на это?

Впрочем, я давно разучился удивляться. Этот мир полон… странностей. Ключевое сейчас — враг повержен. А я получил лишний щелчок по носу, что моя сверхсила — это не чудесное решение любых проблем. Всегда найдётся тот, кто сильнее. Всегда.

Хаттофи горел трое суток. Даже по ночам иной раз светило, как днём. В глубине города то и дело с треском рушилась черепица, и каждый такой звук отзывался в груди глухим «бум», как далёкий барабан.

Дым затянул всё небо, но пусть уж лучше воняет им, а не грёбаным машинным маслом.

Солдаты ворчали, что город можно было предварительно обнести, но не слишком всерьёз. Демонстрации парочки трупов, включая самого Умершего Бога, оказалось достаточно, чтобы даже наиболее рисковые скептики осознали: заразиться вполне себе реально и алхимия, может так, ни хера не поможет.

Все три дня армия, что называется, «подкидывала дров», удерживая огонь. Топлива, благо, хватало. Большинство строений были деревянными, да и Годарт, чтобы занять народ, приказал рубить деревья, предавая огню каждый метр заражённой земли.

Мы стояли на холме, глядя как плоды сотен лет труда превращаются в серую пыль за несколько ночей. Плевать, что со смертью Умершего Бога чёрная субстанция якобы стала безопасной. Никто не хотел рисковать появлением чёртова могильника или узнать о последствиях постфактум.

Попутно было написано письмо Ребису, которое направили одним из почтовых голубей. Ну, тех полуразумных мутантов из Аномалии, чьи мозги превышали собачьи или дельфиньи, но не доходили до человеческих.

Годарт предложил мне телепортироваться, однако изрядно удивился, узнав, что я увёл мух из Худроса. Всё! Нет их там. Разве что новых отправлять. А я не хотел. Да и по времени будет плюс-минус столько же, даже если послать вóрона.

На третий день армия выдвинулась к Измару. Разведка из тех людей, кого оставили приглядывать за городом, сообщила, что к нему поступило подкрепление. Это немного напрягало, особенно после упоминания Умершим Богом каких-то трудностей с захватом Палида.

Я, признаться, считал, что мы уже проредили войска Вермитракса, выбив у него основные силы, а потому не верил, что он сумеет ответить. Но слова Хранителя создавали лишней головной боли.

Особенно с учётом, что где-то там должна проживать Дэля…

Что если я уже не нужен ей? Давно не нужен. Она может жить ни в чём не нуждаясь, а я уничтожу очередной город, лишь бы «спасти» её.

Или всё наоборот. М-да…

Не выдержав, я направил в столицу мух. Как минимум организую разведку.

Неделя пути до Измара прошла довольно неплохо. Никто так и не заболел, не считая парочку отравлений, из-за которых поваров прилюдно избили. В остальном — тишь да гладь.

Немного задержались на поле пугал. Не по причине новых нападений, которые, признаться, весьма напрягали солдат. Нет, там не осталось даже трупов, ведь ранее я, по незнанию, направил рой избавиться от тел, так что ныне поле могло похвастать лишь грязью, следами побоища, да вездесущей чёрной смолой.

Мы сожгли всё, как это было с Хаттофи.

Может быть зря. Может нас назовут отбитыми идиотами или кровавыми мясниками, которые уничтожают города, не отпуская даже мирняк. Тем более, что дым от наших свершений был виден оч-чень далеко. Как бы не даже со столицы.

К моему глубочайшему удивлению, на подходе к Измару на полном скаку прибыли разведчики, наблюдающие за прибрежным городом.

— Дело сделано, командир! — залихватски ухмыльнулся всадник. — Город взят!

— Э⁈ — вылупился на него Эрбо, к которому быстро мчались остальные офицеры. А по рядам солдат начали гулять шепотки и откровенные выкрики.

Я собрал своё тело рядом с министрами, напугав непривычных к такому лошадей разведчиков.

— Говори! — приказал Годарт. Его брови недавно начали обращаться в камень и, даже несмотря на «повышенную подвижность», эмоциональный спектр майора серьёзно упал.

— Так это… — зачастил, спотыкаясь, разведчик, — жители их. Горожане. Бунт, значится, устроили! Сами на стражников попёрли, да и из них, признаться, какая-то часть народ поддержала. Перебили, в общем, всех недовольных, да ворота открыли. Сами! Сдались!

— Из страха, — тихо проговорил я, покуда остальные подняли громогласный вой радости. — Увидели, что сгорели несколько «сопротивляющихся», но знали о том, что сия участь прошла мимо Ламавара и остальных. Хах, хитро.

— Верный выбор, — кивнул вставший рядом Годарт, явно подслушавший меня при помощи Ауры, ибо без неё в таком шуме это было бы невозможно. — Такое не сделать без сильного теневого лидера.

— Уже не важно, — пожал я плечами. — Мухи перебили бы всю оборону, если…

— Важно для дальнейшего развития острова, — перебил он меня. — Убивая такое число людей, Миизару не откуда будет брать новых. А население и так сократилось из-за засухи на западе.

Тут не поспоришь. Только вот… не имелось у меня патриотических чувств к этим людям! Восток многие годы символизировался у меня с врагами.

А ещё, в чём я не хочу признаваться даже самому себе, мне… просто плевать.

Не из-за Диргоса и «перемены взглядов». Мне было плевать изначально, когда только-только зародилась идея поднять восстание за справедливость. Я… хотел добра лишь ма́лой группе людей. Своих близких. Но потом позволил уговорить себя на продолжение.

И вот, шаг за шагом, я продолжал идти на поводу у остальных. Говорил себе, что хочу найти Дэлю, хотя это уже скорее принцип, чем реальное желание. Говорил, что мне нужно перенять уникальные приёмы Ребиса, хотя он уже давно ничему меня не учил — я осваивал трюки сам. Говорил, что не хочу, чтобы гибли люди, хотя не знал этих людей и не испытывал по этому поводу никаких эмоций.

Диргос лишь… закрепил это. Позволил мне погрузиться в себя, стать… чуточку иным.

Больше роем, чем человеком. На ничтожную часть, но всё-таки!

И пока меня это будто бы устраивало. Будто бы… даже нравилось.

Спустя сутки мы встали лагерем возле Измара, почти сразу получив делегацию купцов и чиновников, пополам с офицерами, управлявшими резнёй своих же товарищей. Они униженно умоляли принять их капитуляцию. Капитуляцию!

— Скоро прибудет корабль с истинным правителем Миизара, — сказал им Годарт. — Клинком Тысячи Войн. Вашу судьбу решит он.