Что до внешности и фигуры мистера Доггера, роста он был выше среднего, прям как палка и наделен недюжинною силой. В выправке его ощущалась перпендикулярность прямо-таки военная, хотя в армии он вовеки не служил. Такой осанкой, смиренно замечал он, судьба наградила его еще в юности, и с тех пор он всячески культивировал это свойство, обучаясь в Фишмуте; ведь Фишмут — центр политики и юриспруденции, а в обеих этих сферах прямая, несгибаемая, крепкая военная стать куда как уместна. Вот так мистер Доггер доверительно делился с собеседниками своими маленькими секретами, рассказывая, как непрестанно занимался самоусовершенствованием, просто-таки рук не покладая; и что слушателям его такое тоже под силу, захоти они только, — ведь смог же чего-то добиться никчемный провинциалишка Том Доггер!

Не менее примечательной составляющей мистера Доггера было его лицо, в общем и целом округлое, особенно в области лба, с солидным подбородком и длинным острым носом; ни усы, ни борода, ни бакенбарды не закрывали его от посторонних взглядов. Глаза его, вследствие долгой юридической шлифовки, были блестящими и глянцевыми и каким-то непостижимым образом подмечали отдельные подробности и явления, вроде бы даже их и не видя. Волосы, по-прежнему густые, почти полностью поседели и крупными волнами накатывали и рассыпались по берегам шеи и воротника.

Помимо слуги и управляющего в одном лице, мистер Доггер держал в услужении кухарку, особу по имени Симпкинс — ее мистер Доггер взял в дом по доброте душевной, доверив ей великую привилегию кормить всю его семью, в обмен на которую денег не платил, зато уж и не стал возбуждать против нее дело о мелкой краже на выездной сессии суда присяжных. На сие справедливое соглашение миссис Симпкинс сей же миг согласилась; хотя при ближайшем рассмотрении ситуации выяснилось, что миссис Доггер вменено в обязанность супругом и повелителем первой пробовать снедь, сготовленную миссис Симпкинс — от яичницы и пирогов с олениной до сливового пудинга и силлабаба, — прежде чем помянутая снедь будет употреблена мистером Доггером. Весьма разумная предосторожность, спешил объявить поверенный, учитывая возмутительное падение нравов по всему графству, — что за разительный контраст с золотыми днями его молодости! Отчасти в этом, конечно же, виновато заблудшее духовенство — священники предались лености и пренебрегают своим долгом ради презренной наживы; этим мнением мистер Доггер не стеснялся делиться с преподобным Скаттергудом, что, конечно же, входило в его прямые обязанности как благотворителя прихода и каковое мнение викарию полагалось восприять в том же духе, в каком оно высказывалось.

Невзирая на присутствие на кухне Проспект-Коттеджа миссис Симпкинс, одну из составляющих меню поверенного готовила миссис Доггер собственноручно, дважды в день и с незапамятных времен. А именно заваривала некую разновидность зеленого чая, весьма мистером Доггером любимую, и состав сей смеси ведом был только миссис Доггер и никому другому. Предполагалось, что сей зеленый чай хорош для глаз (помогает углядеть легкую добычу), для кровообращения (упрощает поимку оной) и умственной деятельности (позволяет не запутаться в ведении счетов); а для поверенных во всем мире все это — общепризнанные преимущества.

Была в Шильстон-Апкоте пара-тройка умников, подозревавших, что заурядный провинциалишка Том Доггер вовсе не таков, каким кажется на первый взгляд; что на самом деле он — пронырливый пройдоха, мастер многочисленных уловок, и общается он с соседями только того ради, чтобы разжиться нужными ему сведениями, или подцепить клиента-другого, или пустить простакам пыль в глаза. Все это, конечно же, говорилось мистеру Доггеру не в лицо, но скорее фалдам его сюртука; и даже тогда — сдержанным шепотом, поскольку в отношении сего поверенного всегда подозревали, что глаза и уши у него не только в голове, но и на фалдах.

Словом, вот вам мистер Томас Доггер, респектабельный джентльмен, скромный практикующий юрист, примерный супруг, великодушный работодатель и верный приверженец церкви и ее доктрин.

Однажды ночью, вскорости после приезда в Скайлингден новых жильцов, мистеру Доггеру, точно так же, как мистеру Оливеру Лэнгли в предыдущей главе, привиделся странный сон. Поверенный лежал себе в постели, уже задремывая, как вдруг услышал что-то похожее на легкий шорох. Приподняв голову — тяжелый объект, что и говорить, учитывая, сколько познаний в ней содержалось, — он посмотрел в нужном направлении и увидел, что у открытого створного окна в лунном свете темнеет силуэт. Что это за существо, поверенному удалось рассмотреть далеко не сразу. Что-то вроде маленького человечка; взгромоздившись на каменный подоконник, чужак прижимался лицом к железным прутьям решетки.

Взломщик? В Проспект-Коттедже? Но каким образом он рассчитывает протиснуться внутрь сквозь решетку?

Не на шутку встревожившись, мистер Доггер уселся на постели и поискал тапочки. В этот самый миг темное существо словно бы прыснуло — и заговорило с хозяином. И что же за поток зловещих мыслей затопил сонное сознание мистера Доггера! Эти мысли не давали о себе знать вот уже многие годы, но, подобно погребенным в земле детритам, мирно покоились на дне реки его памяти. Тем не менее, пробудившись ото сна, хотя он и помнил темную фигуру в окне, поверенный так и не смог воскресить в уме все то, что ему говорилось и от чего в душе его царит такое смятение; однако холодная дрожь, точно предчувствие рока, снова и снова сотрясала все его существо. Глянув на темную фигуру напоследок, поверенный вроде бы разглядел, что это не человек, а нечто вроде птицы, сродни крупной сове; запомнились ему только два горящих в темноте зеленых глаза.

Проснулся мистер Доггер, дрожа всем телом; но быстро пришел в себя, вспомнив о скромном достоинстве своего призвания. И, вновь ощутив бремя законоведческих обязанностей, решил, что весьма непрофессионально это — разволноваться из-за такой никчемной, неуместной, бесплотной субстанции, как сон.

Тем же утром, усаживаясь завтракать, мистер Доггер узрел перед собою на столе две чашки с зеленым чаем, поставленные рядышком, — одна для него самого, вторая — для миссис Доггер; в точности так же, как в любой другой день. Однако на сей раз данный конкретный прибор и в данный конкретный момент вдруг напомнил ему не столько чашки, сколько пару горящих в ночи зеленых глаз.

И мистер Доггер, вскочив с места, бросился вон из комнаты и скрылся в юридической конторе, оставив завтрак нетронутым.

Глава 6

ВСТРЕЧА В ЧАЩЕ

— Ларком, — промолвил мистер Доггер, поднимаясь с кресла несколькими часами позже.

— Сэр, — кивнул слуга и управляющий, являясь в юридическую контору из коридора на зов своего хозяина.

— Я отправляюсь в Скайлингден. Давно, давно пора навестить новых жильцов усадьбы. Ну, то есть этого мистера Бида Уинтермарча, et uxor, et filia. По чести говоря, я слегка удивлен, что сей джентльмен до сих пор не обратился ко мне за профессиональной консультацией и не попросил о какой-либо услуге. Наверняка Том Доггер мог бы оказать ему посильную помощь в проблемах юридического свойства. Не исключено, конечно, что у него есть собственный поверенный — где-нибудь в городе. О, я совершенно уверен, что приехал он из города; из Вороньего Края, надо думать. Иначе и быть не может. Ну так мало тут будет проку от городских советчиков! А кто-нибудь ему всенепременно понадобится — профессионал из местных, способный порадеть о его талботширских интересах. Интересами клиента, Ларком, пренебрегать ни в коем случае нельзя. А как может адвокат из Вороньего Края заботиться об интересах клиента здесь, в графстве, за много миль от города? Впрочем, саму семью скорее всего винить не в чем — мистера Вида Уинтермарча, et uxor, et filia; где уж человеку несведущему разбираться в материях столь тонких? Надо мне изучить ситуацию и самому оценить, что они за люди такие. А то я столько всего наслушался, Ларком… словом, много чего наслушался.