Пока он говорил, ответ успел выстроиться вокруг его возражений. Лакнер не опроверг идею бюллетеня, а перечислил условия, без которых она не переживёт первых месяцев.

Мне оставалось перестать считать каждого читателя покупателем отдельного бюллетеня.

— Вы описываете положение, при котором мы продаём экземпляры людям, — сказал я, и Лакнер кивнул. — Я предлагаю продавать подписку предприятиям. Торговая контора, мастерская, страховое общество или управление какого-либо Дома могут оплатить доступ к изданию. В него войдет основной выпуск с доставкой и срочные дополнения между установленными датами, если появляется какое-либо распоряжение, способное изменить прежний вывод. Отдельные копии предприятие получит по сниженной цене — так им не придется переписывать бюллетени, они сразу возьмут с десяток — для управляющего, счётной комнаты и прочего.

Лакнер опустил взгляд на старую подшивку, и я коснулся пальцем таблицы с перечнем прежних подписчиков.

— Если один номер прочтут десять служащих одной конторы, девять продаж не исчезнут: у нас с самого начала был один клиент. Издание выполнило назначение для предприятия, которое заплатило за своевременные сведения. Передача выпуска от предприятия какому-либо партнёру тоже не обязательно причинит вред. Партнёр, во-первых, увидит его позднее, во-вторых, не получит срочных листков и не сможет рассчитывать на доставку. Зато он узнает о бюллетене. Для нас это знакомство с будущим подписчиком, для будущих рекламодателей — дополнительное распространение.

— И сколько таких читателей вы пообещаете рекламодателю? — спросил Лакнер. — Десять человек на экземпляр, двадцать или пятьдесят, если понадобится поднять цену за полосу?

Вопрос прозвучал сухо и без любопытства. Судя по едва заметной складке возле рта, ответ он уже слышал от других издателей и заранее не одобрял.

— Ни одного выдуманного читателя. В расценках будет указано число оплативших организаций и их состав: торговые дома, перевозчики, мастерские, страховщики, владельцы складов. Для поставщика арочных материалов сотня предприятий, принимающих решения о закупках, ценнее тысяч прохожих, читающих городскую газету ради судебной хроники. Партнёры, которым передали чужой экземпляр, увеличат охват, но брать деньги еще и за них мы не сможем, поэтому учитывать не будем.

Морщина возле рта разгладилась. Лакнер коротко кивнул, признавая, что хотя бы эту дыру я увидел заранее.

— При этом регулярный выпуск должен окупаться именно подписками, — продолжил я. — Рекламные деньги дадут дополнительный доход, когда бюллетень станет популярен и позволят расширить сбор сведений, однако существование бюллетеня не будет от них зависеть. Тогда отказ крупного заказчика не заставит выбирать между независимостью и следующим номером.

— Хорошее намерение, — заметил хозяин типографии. — Осталось найти подписчиков, готовых оплачивать вашу независимость.

— Для этого не требуется просить их поверить обещаниям. Первый выпуск я оплачу из собственных средств и отправлю бесплатно трёмстам выбранным городским предприятиям как пробный. Вместе с ним читатель получит предложение оплатить три следующих номера. Работа продолжится лишь в том случае, если к установленному сроку мы соберём нужное число платежей. Если нет — оплаченные выпуски я составлю сам, оплачу распечатку и разошлю тем, кто оплатил подписку, но на этом все.

Я раскрыл папку и достал заготовленный подписной лист. В верхней части стояло название издания, ниже располагались поля для предприятия, адреса доставки, числа дополнительных экземпляров и подписи человека, имеющего право распоряжаться деньгами. Формулировку о продлении я оставил пустой: до появления настоящего спроса обещать полугодовую подписку было рано.

— Первый номер проверит настроенность людей покупать бюллетень, оплата подписки на следующие три — готовность купить четвёртый. За три месяца мы покажем регулярность наблюдений, пользу наших справочных разделов и качество выводов.

Лакнер потянул к себе подписной лист. Я же продолжил:

— Было бы неуважением утверждать, что вы ничем не рискуете. Новый макет займёт время наборщиков, заказ нарушит привычное расписание, а на последней странице будет стоять имя вашей типографии. Полная оплата не вернёт потраченных часов и не защитит ваше имя, если выпуск окажется составлен небрежно. Поэтому первый номер и обозначается как пробный, редакционная ответственность остаётся на мне, а «Лакнер и сыновья» указываются как изготовитель, не ручающийся за выводы. Подготовку макета, настройку работы и время мастеров я оплачу по вашему обычному тарифу. Если испытание завершится успешно, условия постоянной печати мы обсудим с вами.

Тяжёлые пальцы перестали отбивать по столешнице неслышный счёт. Несколько мгновений Лакнер изучал меня поверх подписного листа, затем повернул его боком к свету, будто проверял бумагу на скрытый изъян.

— Подписка предприятия… так еще никто не делал, но выглядит это разумно. Один основной экземпляр на контору можно заложить в расчёт, а дополнительные копии обойдутся людям куда дешевле, чем если они начнут печатать их сами. Хм… Ещё одно условие, касательно моего имени. Надпись о редакционной ответственности защитит меня в договоре, но не в разговорах купцов, молодой господин. Я не намерен решать, верно ли вы истолковали изменение тарифа, однако потребую подтверждения исходных сведений. Если бюллетень приписывает комиссии несуществующее распоряжение, ссылается на выдуманную цену или скрывает оплату статьи заинтересованным Домом, знака моей типографии на таком листе не будет.

Эдвин остался неподвижен и не выразил возражений. Условие давало владельцу право проверять основу публикации, не позволяя управлять выводами, и защищало предприятие от подлога, на который никто за этим столом не собирался идти.

— Вы получите копии открытых распоряжений, ценовых сводок и иных материалов, на которые ссылается текст, — кивнул я. — Обезличенные данные Дома будут подтверждаться отцом или назначенным им человеком. Если источник нельзя показать, мы либо опишем его границы и степень надёжности, либо не станем строить на нём рекомендацию. Дополнительные материалы будут отмечаться отдельно и не попадут в аналитическую часть.

Лакнер взглянул на Эдвина, и отец подтвердил коротким кивком мои слова.

— Тогда я согласен. Пробный номер за ваш счёт, после него три выпуска по предварительно оплаченной подписке предприятий. Продолжим работу лишь при достижении порога, который покрывает выпуск без рекламы. Теперь давайте сравним расчёты, господин Корбин.

Он убрал старые подшивки к краю стола. На освободившееся место легли два листа: мой, исписанный ровными строками, и его, покрытый мелкими цифрами, стрелками и исправлениями. Исходные условия совпадали: триста пробных экземпляров по двенадцать страниц, подписной лист, адресная доставка выбранным предприятиям и никаких случайных стопок на прилавках газетчиков.

— Семнадцать золотых, — назвал я итог.

— Двадцать восемь, — отозвался Лакнер и повернул ко мне свою смету.

Четыре золотых не прятались в завышенной цене бумаги или в округлении прибыли. Лакнер провёл ногтем по первым строкам и объяснил, что при настройке машин часть листов неизбежно уйдёт на приладку, выравнивание краски и проверку оттиска. В первом тираже производственный брак будет выше обычного: таблицы, тонкие разделительные линии и мелкие цифры требовали точной подачи бумаги. Я считал только листы, которые читатель получит в конверте, и недооценил отходы (а еще ни я, ни он изначально не включили дополнительные экземпляры для компаний).

Владелец, со своей стороны, заложил три круга корректуры и полную перестановку таблиц после каждого исправления. Такие условия подходили автору, который приносит разрозненные записи и меняет половину страницы, увидев её в печатной форме. Я обязался передавать сведения по установленному образцу: название раздела, объём, готовая таблица, источник и место для примечания.

Число проверок сократили до двух. Первая исправит ошибки набора и очевидные несоответствия, вторая подтвердит окончательный текст; всё, что я захочу переделать позднее, будет оплачено отдельно.