Но внешне Селеста сохраняла безупречное участие, уличить её в бестактности было невозможно.

Марика смотрела иначе: один раз встретилась со мной взглядом и отвела глаза по правилам приличия, однако короткого мгновения хватило, чтобы почувствовать ее спокойное внимание. Девушка не оценивала мое состояние, но следила за мной так, будто пыталась составить пазл.

Интересно, чем я вызвал такое внимание?

Леди Вейр первой перешла от любезностей к цели визита.

— Мы были рады узнать, что мастер Варрен сегодня посетил вас.

Она не спросила о заключении: прямой вопрос выглядел бы настойчивым. Мира подняла чашку, но промолчала. Эдвин ограничился спокойным кивком. Право хода оставили мне.

За два удара сердца я перебрал ближайшие ответы. Объявить себя почти здоровым — это как пригласить Селесту искать опровержение. Раз леди Вейр начала кружить вокруг вопроса, следовало принять предложенный порядок.

— Мастер Варрен счёл ежедневное наблюдение излишним, — ответил я. — Он подтвердил, что я осстанавливаюсь, разрешил вернуться в лицей и возобновить занятия в установленных пределах. Следующий осмотр назначен через две недели.

Улыбка Селесты отмерила ровно ту долю «радости», которую предписывали хорошие манеры.

— Это замечательная новость. Следовательно, вскоре вы сможете продолжить учёбу?

Может, я надумываю, но кажется, вопрос касался не только лицея. Сможет ли жених учиться, исполнять обязанности наследника, участвовать в делах Дома и жить без постоянной опеки? Не станет ли помолвка вложением в человека, которого придётся годами беречь от любого усилия?

— Да, я планирую на днях вернуться в лицей. Первые дни мастер Варрен советовал ограничить интенсивность и продолжительность упражнений, но эти пределы касаются физических упражнений. До предварительного отбора я намерен набрать необходимую форму, пройти его на общих основаниях и заслужить место в демонстрационной группе.

Мира едва заметно опустила ресницы. Большой палец отца перестал постукивать по краю кресла; формулировка его устроила. Селеста чуть склонила голову, и её улыбка утратила часть официальной гладкости.

Разговор мог пойти по нескольким дорогам даже без Анализа. Леди Вейр могла уточнить условия отбора, вернуться к ограничениям Варрена. Но Марика, похоже, сбила ход разговора, заговорив раньше матери.

— Чем вы желаете заняться дальше?

Голос у неё оказался звонким и чистым, но без детской торопливости. Это был первый вопрос за весь визит, обращённый не к Дому Даллосов и не к наследнику как части соглашения, а лично ко мне.

Я слегка откинулся в кресле и перечислил ту часть планов, которую можно было открыть. Вернуться в лицей, пройти предварительный отбор, войти в демонстрационную группу и добиться её победы на осенних показах. Затем подготовиться к первому выходу за Арку и получить класс, полагающийся исследователю. О том, что класс давно появился, говорить не следовало. Очень жаль: хотелось бы увидеть, проявится ли на невозмутимом лице Селесты хотя бы малая доля того шока, который она испытает?

Селеста выслушала с вежливым интересом, который к концу ответа стал прохладнее и наиграннее.

— Для человека, которому лишь сегодня разрешили вернуться к занятиям, у вас далеко идущие планы, господин Даллос.

Она, видимо, решила, что выздоравливающий мальчик пытается ослепить гостей свом красноречием и перечнем будущих побед. Возражать и доказывать решимость означало бы укрепить впечатление хвастающегося ребенка, поэтому я лишь кивнул.

— Абсолютно верно.

Марика продолжала смотреть на меня со все возрастающим вниманием.

— Вы изменились.

Я позволил себе лёгкую улыбку.

И тут сидящая в дальнем углу Элина исчерпала запас терпения. Она воткнула иглу в ткань, поднялась и подошла к Марике с решимостью человека, которому взрослые уже дали достаточно времени на свои медленные разговоры.

— Марика, я хочу показать вам… э-э… птиц в зимней галерее! Они механические, умеют распускать хвосты. И еще однажды одна из них ущипнула наставницу за палец! До обеда мы успеем.

Марика растерялась и посмотрела на мать. Несмотря на разницу в возрасте, напор Элины лишил её готового ответа.

— Если леди Селеста не возражает…

— Иди, — разрешила Селеста. — Только не задерживайтесь надолго.

Элина тут же взяла Марику за руку и повела к двери. Следом направилась одна из прибывших слуг, сопровождающая девушки: широкоплечая женщина в тёмном платье, рядом с которой слово «благонравие», похоже, обрастало железными пластинами.

Когда дверь закрылась, в гостиной стало тише. В камине негромко осыпался уголёк, ветер шуршал ветвями по стеклу, издалека донесся стук экипажных колёс. Служанка вынесла чайник, лакей поставил возле Селесты блюдо с тонко нарезанным засахаренным лимоном.

Леди Вейр выглядела спокойнее. Первая задача визита была выполнена: она убедилась, что наследник Даллосов не теряет сознание посреди беседы. Она могла вернуться домой с благоприятным докладом и считать семейную часть завершённой.

Ну, так она считала.

Мать и отец не обратили на выходку Элины никакого внимания: похоже, сестра не выкинула неожиданный фортель, а похитила мою невесту с их одобрения. Отец дождался, пока лакей закончит разливать чай, а потом подтвердил мою мысль:

— Леди Селеста, вы не будете возражать, если дальнейший разговор пройдёт без слуг?

В его голосе не появилось ни нажима, ни торжественности. Обычная просьба хозяина, пожелавшего коснуться деликатной семейной темы. Селеста посмотрела на него внимательным взглядом.

— Разумеется, лорд Эдвин.

Отец перевёл глаза на Марсдена.

— Оставьте нас и проследите, чтобы до звонка сюда не входили.

— Да, милорд.

Марсден поклонился, молодая служанка забрала запасной чайник, лакей поднял опустевший поднос, управляющий вышел последним и бесшумно прикрыл тяжёлую дверь. Шаги удалились по коридору, малая гостиная будто сжалась вокруг четырёх кресел, а потрескивание поленьев стало отчётливее.

В комнате остались Селеста, Мира, Эдвин и я.

Наигранная благожелательность исчезла с лица отца, оставив спокойную неподвижность. Отец собственноручно налил себе чай, разбавил его горячей водой и положил ложечку поперёк блюдца. Серебро коснулось фарфора с сухим звоном, который в опустевшей гостиной показался излишне громким. Затем Эдвин наклонился к кожаному портфелю возле кресла и вынул тонкую папку в тёмно-зелёной обложке.

Селеста следила за каждым движением, ещё не понимая, куда повернул разговор. Её чашка оставалась в руке, а на блюдце лежал нетронутый ломтик засахаренного лимона.

— Возникли затруднения с соглашением о помолвке? — спросила она, выбирая наиболее подходящую причину для разговора без слуг.

— Отнюдь. Будущее наших детей представляется мне безоблачным, — ответил Эдвин. — Тема связана с торговыми предприятиями наших Домов.

Улыбка Селесты сохранила прежнюю меру учтивости. Если неожиданный поворот её и насторожил, она никак этого не показала.

Отец положил папку на стол, но не передал гостье и не раскрыл её.

— Диспетчерская контора Вейров определяет порядок прохождения грузов в нескольких перевозочных компаниях, совладельцами которых являются Даллосы. Все верно?

— В пределах управляющих соглашений, — отозвалась Селеста. — Контора приняла это направление несколько лет назад. Насколько мне известно, результаты удовлетворяют всех совладельцев.

— Объём перевозок вырос.

— Да.

— Годовой доход увеличился, а средний срок задержки экспедиций сократился.

— Совершенно верно.

Эдвин открыл папку и провёл пальцем по первой странице.

— Такие сведения получил и я. Каждый отчёт был точен, каждая цифра подтверждалась книгами. Однако средний срок рассчитывают по всем грузам вместе: дешёвое сырьё и дорогие обработанные составляющие учитываются одинаково. Десять телег с рудой, пропущенных раньше срока, скрывают задержку партии артефакторских деталей, хотя потеря дня для этих грузов имеет совершенно разную цену.