Расходовать предпоследнюю единицу Фокуса после того, как я только пришел в себя, было глупостью, но вряд ли эффект навыка будет сравним с управлением многосоткилограммовым телом. Справлюсь.

Я сосредоточился на Делле и поставил Метку, желая узнать о девушке больше.

Расход Фокуса: 1

Текущий Фокус: 1/14

Вместо системного сообщения передо мной развернулась настоящая «карточка персонажа», как в какой-нибудь игре.

Ниже шло развернутое пояснение.

Развитые направления:

— Скоростное перемещение, равновесие, точные действия в прыжке и падении.

— Ближний бой лёгким оружием, быстрый выход к уязвимым участкам цели, сохранение точности при резкой смене направления.

— Самостоятельное выполнение общей задачи, поиск обходного пути.

Предполагаемые классы после прохождения Арки: Разведчик, Полевой боец, Связной.

Я задержался посреди коридора. Делла тут же посмотрела на моё лицо и крепче перехватила сумку, решив, что мне снова стало дурно. Я машинально заверил её, что всё в порядке, а сам перечитал строки от начала до конца.

Что давало мне такое улучшение? Если отказаться от приличных оборотов — дохрена. Я мог разбирать будущих участников группы до отбора, назначать роли по настоящим способностям, находить качества, которые наставники ещё не успели заметить, и видеть слабые места искателей. При достаточном наблюдении Метка могла подсказать, кто выдержит бой на передовой, кто способен развить магию, а кого чужие ожидания годами толкали не к тому классу.

Этой способностью можно было проверять бойцов Дома, наставников, лекарей и людей за столом переговоров. Можно было отмечать противника до сражения, сравнивать его привычки с характеристиками и узнавать, где видимая уверенность не подкреплена Волей или Выносливостью. Можно было следить за изменениями после тренировок, выбирать способ развития и собирать отряд не из громких фамилий, а из людей, чьи сильные стороны будут дополнять друг друга.

В голове один за другим раскрывались варианты применения навыка, и было их ну очень много.

Я убрал Метку с Деллы и забрал свою сумку. Папку я уложил между тетрадями, чтобы не помять углы, и накинул ремень на плечо.

Девушка взяла меня под локоть:

— Нам всё равно идти в одну сторону, а тебе не помешает поддержка.

Я мог бы возразить, но не стал. В том числе и потому, что девушка с двенадцатью единицами Силы могла донести меня до кабинета на руках, независимо от моего желания.

Следующий учебный зал находился в южной части главного корпуса. К высоким окнам там примыкали широкие столы, поставленные полукругом перед доской, а прежнее место Корбина располагалось у самой стены, куда дневной свет падал белой полосой.

Делла дошла со мной до среднего ряда, сняла ладонь с локтя и тут же опустила свою сумку на край столешницы.

— Садись рядом со мной, — предложила она, указывая на стул рядом. — Целительница велела беречь глаза, а сюда свет из окна не попадает. У стены тебе придётся весь урок щуриться.

Два следующих занятия прошли спокойно. Мел поскрипывал в сухих пальцах наставника, страницы учебников шелестели под десятками ладоней, за высокими окнами моросил мелкий дождь. Серые струйки медленно собирались на стекле в извилистые дорожки. Преподаватель голосом, способным усыпить часового, монотонно разбирал устройство одного из государств: порядок наследования власти, состав совета при правителе. Скукота, но я наслаждался ею. Самое то чтобы дать отдых мозгам.

Навыки я не использовал; одна мысль об Анализе отзывалась тупым давлением за глазами. Обычного внимания хватало: наставник говорил медленно, повторял важные названия и рисовал каждую связь на доске. Мне требовалось лишь слушать и время от времени смотреть в тетрадь.

Зато остальные ученики смотрели на меня. Тевен трижды оглянулся через плечо. Двое юношей, которые с прошлым Корбином ограничивались сухими приветствиями, у двери сами отошли в сторону, пропустили меня вперёд и назвали Корбином, а не господином Даллосом, как привыкли.

После второго занятия Бренн задержался возле выхода. Он дождался, когда основной поток учеников уйдёт в галерею, пристроился рядом:

— Как ты себя чувствуешь?

— Замечательно. А что?

— Хорошо, — произнёс Бренн и после короткого раздумья добавил: — Слушай, я думаю, что нам следует как-нибудь сходить в кондитерский дом Валье. Не сегодня, разумеется, и не вдвоём: собрать нескольких человек, пригласить девушек. Как смотришь на это?

Между строк находилось вполне определённое предложение включиться в его компанию. Я согласился обсудить это позднее.

В общем, на следующих занятиях и в перерывах одногруппники рассматривали меня, как диковинную зверушку.

Перед последним занятием был обед. Лицейская столовая занимала длинный зал первого этажа, где два ряда каменных колонн поддерживали низкие своды, а между ними тянулись тяжёлые столы на несколько десятков человек. По плитам дробно стучали каблуки, посуда звенела в руках служителей, сотни голосов собирались под сводами в непрерывный гул, из которого временами вырывались смех и оклики.

Меня накрыло густым горячим воздухом еще в дверях. Пахло мясным бульоном, жареной телятиной, печёным луком, свежим хлебом и пряной подливой; запахи ложились один на другой. Желудок жалобно взревел, напоминая, что ел я ранним утром.

Новость об объявленном Ренном состязании успела покинуть пределы нашей группы. Возле раздаточной стойки я услушал обрывок реплики:

— … состязаться с Морландом за командование? Тот самый Даллос? Ты уверен, что правильно понял наставника?

Насмешки или издевательских комментариев не было, здесь учились приличные люди, но юноша реагировал на известие, как отреагировал бы на сообщение, что библиотекарь заявился на турнир копейщиков.

Его приятель наклонился ближе и начал перечислять подробности.

— Он сам управлял всеми пятерыми. Ренн стоял рядом и подтвердил победу. Морланд получит собственную группу на следующем занятии, Даллос — свою.

Та же последовательность повторялась у соседних столов: удивление, уточняющий вопрос, несколько ярких подробностей и новый взгляд в мою сторону. По залу кочевала формулировка «два будущих командира».

Слух о состязании распространялся подозрительно стройно. Кто-то подогревал интерес к следующему состязанию. Возможно, зритель с галереи решил развлечь приятелей рассказом. Возможно, предприимчивый лицеист раздувал ажиотаж.

Последнее предположение подтвердилось у колонны: за моей спиной кто-то негромко спросил, принимают ли уже ставки и какой дают перевес Морланду. Увы, ответ утонул в звоне подносов. Я обернулся, но увидел лишь спины трёх учеников параллельной группы. Узнать, кто собирал ставки и на каких условиях, не удалось.

Впрочем, до следующей практики оставалось несколько дней. Пожелаю узнать, кто принимает ставки, и смогу выяснить. Все-таки их принимают не для того, чтобы играть в прятки с теми, кто хочет потратить кровные.

Я выбрал место за широкой каменной колонной. На моем подносе дымилась глубокая миска прозрачного бульона, рядом лежали куски телятины под тёмной луковой подливой, две печёные картофелины с хрустящей солёной коркой и круглая булочка, которая потрескивала под пальцами, выпуская ароматный пар. Я добавил ложку тушёной моркови с мёдом, взял маленький пирог с грибами и лишь возле стола вспомнил о продуктах в сумке.

Прости, мама, но хлеб с холодным мясом, сыр и яблоки остаются в ссобойке. Запах жаркого не оставил им шансов.

Чтобы совесть пилила меня послабее, я достал бутылку с травяным настоем, налил его в тяжёлую глиняную кружку и поставил рядом с тарелкой.