Я поднял руку, и Ренн, заметив движение, указал на меня мелом.

— Господин Даллос, мы вас внимательно слушаем.

— Мы разбираем, как исправить связь после того, как группа уже разделилась. Но на этой карте даже исправная связь не успеет спасти дозор. Посыльному нужно вернуться, командиру — принять решение, а нагруженной колонне — пройти два поворота с раненым и вьючными животными. Даже если они будут спешить изо всех сил, к моменту подхода помощи бой будет закончен.

Бренн опустил взгляд к масштабу. Альден не повернулся к карте, будто уже понял, какую строку пропустил, и ждал продолжения.

— Какую ошибку вы считаете первой? — спросил Ренн.

— Командир отпустил дозор за предел взаимной поддержки. Он продолжал считать людей одной группой, хотя на деле у него получились два отряда. У передового не было сил, чтобы удержать позицию до подхода помощи, а основные силы не могли повлиять на происходящее впереди.

Ренн повернулся к карте, положил мел на край доски и скрестил руки на груди.

— Подойдите и покажите, как вы провели бы группу.

Я поднялся, обошёл столы и взял с края доски длинную указку, коснулся кончиком первого сужения пути.

— Движение следует разделить на рубежи. Основная колонна занимает проверенный участок и удерживает его. Дозор доходит до следующего сужения, проверяет боковые проходы и докладывает, что впереди чисто. Между ними остаётся промежуточная пара в прямой видимости обеих частей, а колонна начинает движение лишь после подтверждения. Дозор не уходит к третьему рубежу, пока основные силы не заняли предыдущий.

Указка перешла ко второму сужению, где дорога взбиралась круче, а река подходила к ней вплотную.

— Такой порядок замедлит экспедицию, — сказал Ренн. — Лорд Тайрен хотел выйти из ущелья до темноты.

— И у него не вышло, — пожал я плечами. — Полагаю, потому мы и разбираем его поход.

— И как ему нужно было действовать в таком случае?

— Если ему обязательно нужно было успеть до темноты, ему требовался второй дозор, подвижный резерв или иной способ передачи сведений. Без этих действий дозор рискует погибнуть, что в итоге и произошло.

Левая бровь Ренна поднялась на долю дюйма.

— И как ВАША схема переживёт потерю связи?

— Обе части заранее получат один порядок. Дозор при потере связи возвращается к последнему занятому рубежу, а основная колонна не покидает его до назначенного срока. Никому не придётся угадывать намерения командира или решать, достаточно ли долго нет посыльного.

— Интересно. А если на дозор нападут?

— Есть промежуточная пара, которая это заметит и подаст сигнал.

— Спасибо, Корбин. Можете сесть.

Я положил указку. Ренн не остановил меня и не похвалил; он молча переставил три фигурки, будто проверял, держится ли моя схема без слов, и оставил группе время проверить карту.

Для Деллы карта временно потеряла всякую ценность. Она смотрела на меня, забыв о пере над тетрадью. С кончика упала крупная капля и расплылась на полях тетради чёрной звездой.

Тевен склонился над записями, и его перо бегало по строкам с такой скоростью, что чернильница слегка дрожала от каждого прикосновения локтя к столу. Бренн не хмурился и не выглядел задетым; он снова прошёл взглядом по масштабу, пересчитал расстояние и коротко кивнул.

— Вывод Корбина верен, — сказал Ренн. — Вы оба искали ответ в передаче сведений и передаче полномочий. Господин Даллос поднялся ещё на одну ступень и проверил, имело ли всё это практический смысл. Командир может знать о нападении и иметь право отдать безупречный приказ. Но если его нельзя исполнить вовремя, вы впустую потеряли людей.

Следующие задачи Ренн усложнял на ходу. Он добавлял ложный сигнал из бокового прохода, убирал одного носильщика, заменял повреждённую ногу раненого на приступ лихорадки и следил, кто пересмотрит решение, а кто попытается заставить изменившийся отряд исполнить прежний замысел. Альден трижды менял порядок движения и каждый раз коротко объяснял, какая именно потеря вынудила его отказаться от прежней схемы. Бренн дважды указал на изменившуюся скорость. Лисса в третьей задаче предложила оставить второго бойца с больным и вернуть их к последней безопасной стоянке, не заставляя всю группу подстраиваться под одного человека. Тевен рисовал на полях маленькие схемы, сохраняя каждую перестановку фигур.

Я не поднимал руку снова, как какая-нибудь гиперактивная отличница. Одного ответа хватило, чтобы группа заметила перемену во мне, а попытка немедленно забрать себе весь урок показала бы не уверенность, а голод до чужого внимания. К тому же мне требовалась возможность наблюдать. Если я собирался создать отряд, надо было увидеть, кто возвращался к задаче после чужого сильного ответа, кто исправлял ошибку без обиды, а кто замолкал и терялся, едва терял первенство.

Альден принял мой ответ без досады. Его первоначальная доброжелательность сменилась живым интересом: теперь он дважды поворачивался ко мне во время следующих разборов, проверяя, заметил ли я новое условие и собираюсь ли вмешаться.

Когда Делла наклонилась ко мне, её голос едва перекрыл шуршание страниц:

— Раньше ты так не отвечал.

Она ещё мягко выразилась. Прежний Корбин в подобных разборах обычно не отвечал никак.

Я кивнул. Делла посмотрела на меня ещё несколько секунд, после чего вернулась к карте и осторожно промокнула чернильное пятно уголком промокательной бумаги.

До конца теоретической части Ренн ещё дважды возвращался к предложенной мной схеме. Он добавил вторую угрозу, при которой промежуточная пара оказывалась отрезана от обеих частей, и показал, где мой расчёт терял смысл. Затем он сдвинул основные силы к первому повороту, добавил подвижный резерв и выяснил, позволит ли усиление дозору пройти ущелье в срок. Ответ каждый раз зависел от условий, и именно этого наставник добивался: не самого красивого решения, а гибкости мышления.

Колокол прозвучал в коридоре, прокатился под сводами и отдался в соседнем крыле. Сразу зашумели стулья, захлопали крышки чернильниц, ученики потянулись к сумкам и верхней одежде. Делла осталась у стола, придерживая ладонью незакрытую тетрадь; Тевен передавал Альдену чистовые копии, а Бренн задержался возле карты и проверял расчёт на своей странице.

Я дождался, пока к Ренну подойдут двое учеников с вопросами и он уберёт фигурки в деревянную коробку, после чего подошёл к низкому столу у доски.

— Наставник, я хотел бы обсудить практическое занятие.

— Слушаю, господин Даллос.

— Заключение Варрена запрещает мне физическую нагрузку, но не умственную работу. Позвольте мне остаться на верхней площадке и участвовать в упражнении как наблюдатель с правом распоряжений. Я буду следить за группой сверху и передавать указания через назначенного связного, не выходя во двор и не расходуя силы на тренировку.

Ренн закрыл коробку и положил на крышку ладонь.

— Я правильно понимаю, вы просите отдать вам управление одной из временных групп?

— В полном или ограниченном виде. Вы можете заранее определить, какие решения я имею право принимать, и прекратить моё участие при первом нарушении условий.

— Сегодня такого разрешения не будет.

Отказ прозвучал ровно, без снисходительности или торжества. Ренн подвинул коробку к краю стола и объяснил:

— Вы дали сильный ответ в закрытой задаче, где карта, время и состав группы были известны заранее. Это доказывает, что вы умеете разбирать подготовленные сведения, однако командование требует работать с живыми людьми и последствиями собственных распоряжений. Я достаточно видел, как вы ведёте себя внутри группы, принимаете ли вы чужие ошибки и как действуете под давлением.

Он указал на дверь, за которой ученики уже спускались к тренировочному двору.

— Остальные кандидаты получают командные роли по очереди, после нескольких практических занятий. Если я поставлю наследника Даллосов над группой в первый день его возвращения и после одного удачного ответа, ученики решат, что я изменил порядок для вас. Ваше лекарское заключение здесь ни при чём: здоровому ученику без подтверждённого опыта я отказал бы по той же причине.