Конец пути

То, что происходило потом в аэропорту, напоминает балаган. Когда пришло осознание того, что и налет, и угрозы, и приставленное к голове оружие, и потеря таблеток, а вместе с ними и двух с половиной миллионов – все это происходило наяву, в большом количестве посыпались обвинения, требования объяснений и претензии. Одни платят огромные деньги за то, чтобы их связали и подчинили своей власти, у других же от этого абсолютно срывает крышу, возвращает их к первобытному состоянию. Наша ситуация не похожа на сеанс групповой терапии. И мне в ней тяжелее всех. Сделка ведь была моя. Так что в случае успеха я получал жирный кусок пирога, а в случае провала – упреки и обвинения. Кажется, Терри думает, что мне не следовало по-свойски болтать с «этой шишкой», в то время как их держали под прицелом его бойцы. Я же не перестаю восхищаться мастерски организованной и продуманной до мелочей аферой. А этот идиот Коуди все еще настаивает на получении «комиссионных» за проделанную вчера работу. Что ж, требования твои справедливы, брат. Но, как всегда, черт подери, ты предъявляешь их несвоевременно. Тоже мне любитель выбрать момент. Если ты не изменишь свое отношение к людям, Гаррет, кто-то из них размозжит тебе башку.

Эдди чертовски точно раскусил Морти и Джина. Хотя они ничего не говорят, для них это конец пути. Иногда, чтобы люди не начали обходиться с тобой как с дерьмом, нужно сказать что-то или предпринять какой-то ход. Но сделать это сразу, на месте. А с ними уже и так обошлись дерьмово, так что остается лишь утереть рот и двигаться дальше.

– Девять букв. Человек, который делает выводы по результатам. Начинается на «П»? – бормочет себе под нос Джин.

– Что за хрень, Джин? Ты здоров? – беспокоится Кларки.

– Прагматик, – загадочно произносит Макгуайр.

– Да, верно, друг, как скажешь, – соглашается Кларк и кивает мне, а в глазах немой вопрос: «Кто наш приятель, брат?»

Должно пройти время, и все перемелется. Если, конечно, мистер Райдер не будет постоянно мелькать перед глазами и ошиваться по соседству, то в скором времени все забудется. Возможно, для этого потребуется немало ирландского «Гиннесса» с добавлением бренди или, в случае Морти, значительное количество кристалликов «крэка» и хороший отсос – но со временем рана затянется. Жаль, что Терри и Кларки не слышали небольшую лекцию Босса Эдди. Это определенно пошло бы им на пользу, ребята могли бы достичь невероятных высот, особенно мистер Кларк. Вот кого через несколько лет я увижу на заднем сиденье черного «рейнджровера».

Кларки пришлось доезжать до четвертого терминала и там ловить такси, чтобы все мы могли вернуться домой. Джин взял с собой Терри, Коуди и Микки в какую-то пивнушку в Илинге, чтобы напоить их до полусмерти и хоть как-то утихомирить, потому что ситуация начинала выходить из-под контроля: Коуди и Терри никак не желали заткнуться. Мы вместе с Морти и Кларки отправились обратно в «Лавленд», чтобы найти способ расплатиться с ребятами Коуди. Похоже, придется просить мистера Лонсдейла, моего пронырливого бухгалтера, отыскать немного финансов. И побыстрее! Пусть продает! Если нужно, пусть продает еше! И еще! Бутоны на тощих деревцах, которые так многообещающе выглядели еще каких-то несколько часов назад и казались предвестниками новой жизни и надежды, теперь как будто издеваются надо мной и напрасно теряют время, пытаясь зацвети.

Когда мы съезжаем в переулок у «Лавленда», Нобби стоит у служебного входа и курит тонкую сигару. Он с волнением подходит к машине со стороны Морти и, глядя в окно, ждет, когда тот выйдет.

– Вот только этого мне сейчас и не хватает. Я весь день только и ждал, когда же гребаный придурок начнет сводить меня с ума.

Едва он выходит из машины, Нобби тут как тут, словно полицейский пес.

– Морти, я целый день пытаюсь до тебя дозвониться.

– Знаю, Нобби. Я видел твой входящий номер, именно поэтому и не отвечал. Все ясно? Что, папаша, я решил твою маленькую проблемку?

У Нобби обиженный вид.

– Просто утром вы взяли не те коробки. Я хотел сказать тебе об этом, когда вы уезжали, но ты отмахнулся от меня, и вы укатили.

Морти и Кларки расплываются в улыбке. Я тоже. Мы снова в бизнесе.

– Черт, Нобби, как же я тебя люблю! – восклицает мой темнокожий друг. – А что было в коробках, которые забрали мы?

– Всякая хреновина, которую ты приказал отослать обратно в Амстердам. Вчера, после твоего разноса, парни все упаковали в коробки.

Я ясно вижу, как в бумажном чайном домике главаря всех главарей якудзы, где вдоль стен стоят миниатюрные гейши, облаченный в кимоно Эдди по пояс раскланивается перед их боссом. Райдер говорит, что у него есть небольшой подарок. На нем можно неплохо подзаработать, но послушайте, друг мой, если в спальне у вас не все гладко, возьмите один из моих подарков, садитесь на сверхскоростной экспресс и поезжайте в один из тех коттеджей, каких полно на склонах горы Фудзи, а там увидите, что произойдет. Сомневаюсь, что японскому гангстеру понравится, если какой-то европеец скажет ему, что его «самураю» для разогрева требуется резиновая надувная кукла или вибрирующая вагина, очень похожая на настоящую. Для них там главное – это лицо и всякая бредятина вроде воинского кодекса чести. Наверное, за такое оскорбление ему отсекут яйца – разумеется, соблюдая церемонию. Забавно все это. Правда.

– А теперь ответь мне, Нобби. Где те, другие коробки? – выпытывает Морти.

Тот глядит на часы.

– Сейчас они, должно быть, приземляются в аэропорту Амстердама. В них ведь не было ничего важного, нет? Боюсь, вышла неувязочка. Видишь ли, ребята из магазина… ну, вроде опасались тебя. Они очень хотели выполнить задание, поэтому приехали рано утром и собственноручно отвезли коробки в грузовой терминал. Ты раньше там был? В Хитроу? Они попросили голландцев встретить груз на месте. Ты же всегда велишь им проявлять инициативу.

– Нобби, ты полный идиот. Почему же ты не остановил их? Ты ведь знал, что это не те коробки.

– Прости, Морт. Я вышел по соседству, чтобы сделать ставку. А когда вернулся, парней уже не было. И на звонки они не отвечали.

– Вот как мы поступим, – обращается он к нам с Кларки. – Сначала возьмем Джина, Терри и тупоголового Микки, который грузил гребаные коробки. Сядем на самолет до Амстердама, не откладывая, прямо сегодня вечером, ворвемся туда и, если потребуется, разнесем там все на хрен, но посылку добудем.

– Постарайтесь не грубить этим типам, они люди очень серьезные, – заботливо предупреждает Нобби.

– А мы что, несерьезные? – вращая глазами, спрашивает Морти.

– Но это же вонючие нацисты. Неофашисты. Поэтому они и снимают пор…

– А их фюрера случайно не Отто зовут? – уточняю я.

– Ты, наверное, телепат, сынок. Ты его знаешь?

– Ни разу не встречались.

Нобби подзывает меня кивком, озирается по сторонам. Я вижу, как внутри магазина парит Донна. Звонит мобильник Кларки.

– Поговаривают, что они замешаны в торговле наркотиками, – заговорщически шепчет старик.

– Ладно, пап, – отвечает по телефону Кларк. – Он сейчас со мной. Я передам.

Он убирает телефон.

– Морти, Фредди Херстумер. Могут возникнуть осложнения.

Все, я ухожу.

Кюрасао

Двадцать миль от побережья Венесуэлы

1 апреля 2000 года

Жизнь продолжается

Спустя шесть недель я очнулся. За это время я успел пролететь сквозь темные туннели, добравшись почти до самого конца, где горел яркий свет, потом решил вернуться, парил над самим собой и видел во сне, как парни в зеленой униформе копаются в моих мозгах. Они потом сказали, что мне невероятно повезло, что я выжил. Повезло, потому что в меня стреляли.

Лучше, наверное, объяснить. Вот что произошло. Я должен был уехать из Лондона в субботу. Перед этим я оставил инструкции по ведению дел своему бухгалтеру мистеру Лонсдейлу и ребятам, занимавшимся вопросами моей собственности, и затаился на пару дней до отъезда. Но тут вдруг в пятницу решил повиноваться низменным животным инстинктам и позвонить Тэмми. Подумал, что, возможно, если я обоснуюсь в каком-нибудь укромном местечке, она сможет ненадолго забежать, и мы на месте разберемся, что делать.

×