Он держался на полшага позади доктора, но было ясно — не свита. Скорее наоборот, конвоир. Форма на нём была эсэсовская. На руках кожаные перчатки. Нос с горбинкой. Глаза тёмные, почти чёрные.

Дитрих. Человек, которого мне заказал Отто.

Хартман и его сопровождающий вышли за шлагбаум и сразу направились к нам со Светловым.

— Мне доложили, вы желаете меня видеть, — произнёс доктор с ходу, как только остановился напротив Мити.

Он смотрел на Светлова без интереса, скорее с лёгким раздражением. Мол, отвлекли, так говорите скорей и дайте вернуться к работе.

— Штурмбаннфюрер… — Светлов назвал фамилию из ксивы. — Шестое управление. Прошу прощения, что оторвал вас, герр доктор. Дело служебное и, к сожалению, неприятное.

— Слушаю. — Хартман явно тяготился разговором.

— Штурмбаннфюрер Отто Раабе. Он сопровождал груз, который вы сегодня получили. Точнее, должен был сопровождать. — Митя выдержал паузу. — Раабе исчез под Альтдаммом. Мне поручено выяснить обстоятельства.

Хартман моргнул. По лицу было видно — фамилия ему ничего не говорит. Груз, оборудование, детали для Колокола — вот что его волновало. А какой-то там офицер, живой он или мёртвый, доктора не касался.

— Раабе… — рассеянно повторил он. — Не припоминаю. Знаете, я не занимаюсь сопровождающими. Груз пришёл — этого достаточно. Вам лучше поговорить…

И тут вмешался Дитрих.

— Одну минуту, герр доктор, — негромко сказал он.

Голос спокойный, ровный, вежливый. Но за этой вежливостью чувствовался матёрый волчара.

— Раабе я знал, — произнёс фриц. — Работал с ним. И вот что странно, штурмбаннфюрер. Если он пропал и по этому поводу ведётся расследование, почему не уведомили меня? Я тоже из ведомства. Тоже имел к Раабе прямое отношение. А узнаю обо всём от вас, случайно, у ворот.

Вопрос был с двойным дном. Дитрих не просто интересовался — он проверял. Прощупывал ситуацию.

Конечно, фрицу и в голову не могло прийти, что перед ним, так-то, стоят советские контрразведчики, переодетые в немецкую форму. Ни один человек в здравом уме такое не подумал бы. Глубокий немецкий тыл, секретный объект и куча охраны. Вот так запросто среди бела дня русские точно не полезут. Они же не идиоты.

Но при этом Дитрих знал свою вину. Она реально есть. Решение кинуть Раабе он, похоже, принял либо самостоятельно, либо по распоряжению, которое не было официальным. В СД своя возня, кому-то Раабе мог мешать.

Митя и бровью не повёл.

— А вы подумайте, почему, — ответил он спокойно, глядя Дитриху прямо в глаза. — Раабе исчез в тот момент, когда рядом с ним находились определённые люди. Те, кто отвечал за отправку груза. — Светлов сделал паузу, короткую, но очень весомую. — Так уж заведено, что всех причастных к случившемуся не уведомляют. Полагаю, вы понимаете, о чём я.

Повисла тишина.

Митя намекнул прозрачнее некуда: раз Раабе исчез при тебе, Дитрих, то и подозреваемый тут ты, а подозреваемых в известность не ставят. Красиво вывернул. И правдоподобно.

Дитрих молчал секунды три. Смотрел на Светлова не мигая. Лицо его не изменилось, однако я видел — спокойствие показное. Фриц, конечно, не нервничал, но он взвешивал. Прикидывал.

— Понимаю, — произнёс Дитрих наконец. Ровно, без выражения. — Что ж. Логично. Тогда, пожалуй, отвечу. Штурмбаннфюрер Раабе как истинный патриот и офицер остался в Альтдамме, чтобы выполнить некое задание.

— Мы знаем, — перебил его Светлов. — Зачистка сведений, относящихся к грузу. Послушайте, как вас… — Митя с брезгливым выражением окинул Дитриха с ног до головы. Тот и правда не представился. — По поводу задания, которое имелось у Отто Раабе, я в курсе. Но разве вопрос касался этого? Вы должны были забрать штурмбаннфюрера в назначенное время из назначенного места. Однако этого не произошло. Теперь мы не знаем, справился ли он с задачей. Или всё-таки русские смогли добраться до бумаг, которые, как вы сами понимаете, секретные.

То, что Митя так уверенно кидал факты в лицо Дитриху, сыграло определённую роль. Фриц окончательно поверил — офицера СД прислали не только сопроводить груз, но и разобраться в ситуации.

— Раабе не пришёл, — невозмутимо ответил Дитрих. — Его ждали. В назначенный час к назначенному месту была послана машина. Штурмбаннфюрер не явился. Ни в срок, ни позже. Что с ним случилось — мне неизвестно. Возможно, налёт. Возможно, русские. Возможно, попросту дезертировал, с кого что взять в такое время. — Он чуть развёл руками. — За судьбу всех офицеров рейха я, знаете, не отвечаю.

Складно. Умный, гад, ничего не скажешь.

Митя выдержал паузу, будто взвешивал сказанное. Потом коротко кивнул.

— Хорошо. Ваши слова я занесу в отчёт. — Он снова окатил Дитриха волной ледяного презрения. — Если возникнут вопросы, вас найдут.

— Разумеется, — отозвался тот без тени беспокойства.

Хартман, всё это время томившийся рядом, наконец не выдержал. Ему давно уже наскучил весь этот разговор про какого-то офицера, до которого доктору не было решительно никакого дела.

— Мы закончили? — спросил он раздражённо, глянув на часы. — У меня работа.

— Закончили, — кивнул Светлов. — Не смею больше отнимать ваше время, герр доктор.

Хартман коротко буркнул что-то на прощание, развернулся и заспешил обратно, к тоннелю, на ходу вытаскивая из-за уха карандаш. Мысли его уже целиком вернулись туда, под землю, к железной приблуде, ради которой он жил.

Дитрих задержался на пару секунд. Ещё раз посмотрел на нас — на Митю, на меня, на машину. Цепко, внимательно, будто фотографировал. Потом кивнул, прощаясь, и пошёл следом за доктором.

Мы со Светловым вернулись к «Опелю». Сели. Сидорчук тронул с места, развернул машину и покатил прочь от шлагбаума, обратно в лес.

— Ну? — тихо спросил Карась, когда объект скрылся за деревьями.

— Просто так туда не попасть, — ответил я. — Но мне кажется, есть один вариант.

— «Кажется» звучит не особо обнадёживающе, — хмыкнул Мишка.

— Верно говоришь, — согласился я. — Главное мы узнали, где находится штольня. Осталась сущая безделица — пробраться внутрь с двадцатью килограммами тола.

— А… ну да, — кивнул капитан. — Действительно. Сущая безделица. И чего я тут вопросы задаю.

— Не кипятись, — я хлопнул товарища по плечу. — Кажется, у меня намечается план.

Опель загнали в ельник, километрах в двух от объекта — там, где от шоссе ответвлялась старая лесовозная колея, давно заросшая и никому не нужная. Сидорчук вкатил машину в самую гущу, под разлапистые ели, заглушил мотор. Мы со Светловым натаскали лапника, закидали капот и крышу. Однорукий Карась тоже помогал как мог. Затаптывал следы.

Тайник получился — загляденье. Метров с десяти уже не разглядеть. Тёмное пятно среди стволов, мало ли. Да еще получилось сгондобить некое подобие шалаша для себя. Тоже укрытого в елях. Жить тут никто не собирается, но черт его знает, сколько времени уйдет, пока попадем в штольню. Не на ветках же ночевать, как белочкам.

План к тому часу у меня в общих чертах сложился. Родился он ещё там, у шлагбаума, пока «блицы» один за другим ныряли в ворота, а охрана лениво проверяла каждый кузов. Ключевое слово «лениво».

Не знаю, в чём конкретно дело. То ли в секретности объекта и уверенности, что о нём не знают русские, то ли в идущих переговорах с американцами, которые дают фрицам ощущение сомнительной надежды, но я, пожалуй, сказал бы, что при всех этих оградах, воротах и шлагбаумах к безопасности штольни они относятся слишком безалаберно.

На их месте я бы не просто проверял машины, я бы в них перетряхивал каждый сантиметр. Эти же только заглядывали внутрь кузова, смотрели документы, если надо, и почти сразу давали отмашку.

Вот оно, единственное слабое место, которым я намеревался воспользоваться.

Груз возят постоянно. Снаружи, из городка и со станции. Мы не полезем внутрь штольни на своих двоих. Мы туда закатимся с ветерком. Оставалось только понять, как именно провернуть очередную аферу.