Она опустила взгляд на стол. На нем было три предмета. Большой черный степлер. Лоток для документов, заваленный бумагами. И фотография семьи в серебристой рамке: Джим в центре, обнимает двух высоких мальчиков-подростков. Справа к нему прильнула миниатюрная блондинка.

– Но поскольку вы работаете для налоговой, эту выходку я спущу вам с рук.

– Спасибо… Хм, очень любезно, – сказала она, пытаясь скрыть удивление. Возможно, у нее не такие большие неприятности, как она думала.

– Кто вам помогал, Астрид?

– Кто помогал?

– Да, с вами были еще четыре человека.

– Информаторы.

– Информаторы?

– Да, видите ли… – Во рту у нее пересохло. – Несколько местных жителей снабжали меня информацией по этому делу.

– Включая Пита Сампраса?

– Его зовут Кабир. Он местный врач – очень полезный источник. Мне бы хотелось рассказать вам больше, Джим. Но, к сожалению, я не могу.

В ее голосе послышалась дрожь. Дрожь легкого сомнения, однако он сразу ее уловил.

– Неужели? – Он посмотрел на Астрид с подозрением.

Она поерзала на стуле.

– Ну, уже поздно. Наверное, пора мне вернуться на лодку.

– Дайте мне письмо.

– Какое?

– То, которое вы показали мне при первой встрече.

Астрид медленно вытащила листок из кармана и протянула через стол. Джим начал читать. Он медленно поднял руку и прижал пальцы ко лбу между бровями, словно пытаясь ослабить растущее там давление.

Астрид вспомнила случай, когда директриса зашла в класс рисования и увидела собственный портрет, который изображал ее не слишком лестно. С бородавками и не только. Она смотрела на рисунок с тем же выражением лица, что и Джим на письмо – и Астрид знала, что произойдет дальше. Вот только не будет смеха надоедливой Кэти Уорбертон, сидящей позади.

Он с такой силой хлопнул письмо на стол, что рамка для фотографий упала. Астрид протянула руку, чтобы ее поднять:

– Я сейчас…

– Нет, не надо… Просто… – пробормотал он. – Пусть лежит.

Астрид снова откинулась на спинку стула.

– Итак… Здесь говорится, что налоговая дает вам право выполнять работу в качестве реставратора произведений искусства в Нидлс-Ай. Вот и все. Это предел ваших полномочий. – Он сложил лист пополам. Снова и снова он проводил большим пальцем по сгибу, его лицо все сильнее краснело, а затем он швырнул бумагу обратно Астрид. – Здесь ни слова о том, чтобы среди ночи играть с друзьями в землекопов. Я прав, Астрид?

– Да, вы правы, – тихо сказала она. Хорошо, что получать выволочку осталась только она. Джим отпустил остальных по домам, когда они подошли к воротам. А ее позвал в свой кабинет. – Но дело в том…

– В чем еще? – Его голос звучал скорее устало, чем сердито.

– Дело в том… – Теперь, когда Джим выплеснул гнев, появился шанс объяснить ему свою теорию. – Джим…

– Что?

– Могу я подробно рассказать вам, что нас привело вечером на луг?

– О, разумеется. Сейчас всего-то десять часов вечера, – обреченно произнес он.

Астрид выложила ему все, что знала. Каждую зацепку, от наблюдения за тем, как тело Виктора Лича вытаскивают из воды, до обнаружения глины на лугу в Нидлс-Ай. Той же, что была и на ботинках Сайласа, садовника, который устроился на работу в «Английский фонд» после ухода из Нидлс-Ай. Теперь они оба мертвы – и, скорее всего, убиты. Она знала, что глина – ключ к разгадке. Поэтому сегодня вечером Астрид вернулась на луг с друзьями, чтобы все выяснить.

Он слушал с каменным лицом.

– Как я предполагаю, в яме лежит что-то очень важное. – Она сделала паузу для драматического эффекта. – Или лучше называть ее могилой?

– Нет, пусть будет яма.

– Хорошо. Яма… а не могила, вы правы. Мы пока не знаем.

– Зато вы знаете, кто стоит за убийствами? – спросил он с ноткой сарказма.

– Я еще не уверена.

– А как насчет «Английского фонда»? Он снова в центре паутины лжи и убийств?

– Не в этот раз.

– Не в этот раз! – Он расхохотался. – Надо же! Думаю, я услышал достаточно. – Он встал и подошел к двери. Затем демонстративно распахнул ее и шагнул в сторону. – Пр-р-рошу освободить помещение.

Астрид встала и сделала пару шагов к нему.

– Вы не станете меня арестовывать?

– Нет. – Он сунул руки в карманы. – Час уже поздний. А мне вставать рано.

– Спасибо, Джим. – Она прошла мимо него и оказалась в холодной темноте ночи.

Некоторое время он хранил молчание. Просто стоял у порога. Затем устало вздохнул.

– Если вам нужен совет, то займитесь лучше реставрацией картин. Нечего тут расследовать, Астрид. Никто не виноват – кроме разве что природы. Один утонул. Другого ударила молния.

Астрид пожала плечами.

– Может быть.

– Нет-нет. Вы так ничего и не поняли. – Его лицо снова покраснело, гнев вернулся. – Это эффект Даннинга-Крюгера, и вы сейчас на пике глупости.

– Эффект кого?

– Не важно… Поищите в интернете. – Он схватился за дверную ручку. – Давайте на этом закончим, а? – И он захлопнул за собой дверь.

План был не очень удачный. Она признает это первой. Астрид лежала в постели, приступив ко второй порции красного вина, и размышляла о прошедшем вечере. Нет, план был совсем неудачный. А какого результата она ждала в случае успеха? Найти тело? Вероятно, от раскопок на лугу следует отказаться. Они успели углубиться до плотной нетронутой глины, так что в яме больше ничего не должно быть.

Астрид оставила один из иллюминаторов открытым, через него медленно заливался внутрь прохладный соленый воздух. Полезно, чтобы освежить голову. Пока тело млело в спальном мешке, уши покалывало от холода. Она сделала еще глоток вина, теплого, с дубовыми нотками. Затем взглянула на телефон.

Все члены Клуба написали сообщения, чтобы узнать, все ли хорошо и не выгнал ли ее Джим. Она поблагодарила их за заботу. Сказала, что Джим в ярости, но ничего предпринимать не собирается, и все могут вздохнуть свободно. Они договорились встретиться на следующий день после обеда и обсудить дело. Как будто могли быть другие темы для беседы. Астрид хотела уже выключить телефон, когда вспомнила о словах Джима. Теория Даннинга и кого-то там.

Даже с половиной названия она быстро нашла нужные статьи в интернете. Эффект Даннинга-Крюгера – психологическая теория, согласно которой люди переоценивают свою компетентность в какой-либо сфере. Начав изучать предмет, мы чувствуем себя экспертами. И только когда углубляемся в тему, теряем былую уверенность и понимаем, как много еще необходимо узнать. Нашелся и весьма наглядный график. Всплеск уверенности назывался «пиком глупости». По словам Джима, на нем Астрид и находилась.

– Ну да, конечно, – фыркнула она. Ее внутренний шимпанзе, который во время обличающей тирады Джима вежливо сидел в углу, теперь разошелся не на шутку. – Пик глупости, – пробормотала она.

Грубо, ничего не скажешь. Она прекрасно разбиралась в искусстве и химии. Если уж на то пошло, она обладала острым аналитическим умом. Еще упрямством, вероятно. И любопытством, несомненно. Однако из нее вышел бы очень хороший следователь. Вот почему, что бы ни говорил Джим, она не собиралась останавливаться. Просто надо держаться от него подальше, и все.

Астрид одним глотком допила вино. Поставила пустой стакан на выступ возле книжного шкафа и забралась в спальный мешок.

Майкл Бубле?[82] Ей приснился Майкл Бубле, хотя до Рождества еще далеко. Видимо, из-за красного вина и холодного воздуха. Бубле скользил по сцене в блестящем сером костюме. Мурлыкал песню в стоячий микрофон. Подмигивал зрителям. А потом он вдруг послал ей воздушный поцелуй.

Астрид отпила кофе и вздрогнула. Очень странно.

В иллюминатор у нее за спиной постучали. Снаружи в него заглядывал Фрэнк.

Когда она поднялась на палубу, он уже стоял там. Уперев руки в бока. Он присвистнул в знак восхищения.