– Стуки! Как много ты задаешь вопросов!
– В одиннадцать? В полночь? Потому что, знаешь ли, я завтра работаю.
– Прижимайся поближе к стене, – предупредил его Скарпа, – а то водой обольют.
Друзья прошли по набережной канала и завернули в темную подворотню. Арки, двери, латунные дверные ручки, каменные стены, окружавшие нарядные внутренние дворики с ухоженными старыми деревьями, которые, судя по коре, вполне могли помнить эпоху футуристов, а может, и что-то более древнее.
Бар находился на другой стороне моста. Тот из клиентов, кто был недостаточно внимателен, имел все шансы после последней ступеньки оказаться сразу у барной стойки. Пиво, ликеры, темные стулья, высокие и неудобные. Каждый столик не больше шахматной доски и посетителей как сельдей в бочке.
Друзья протиснулись сквозь толпу клиентов заведения, главным образом англичан, и устроились за столиком в углу.
– Чем ты сейчас занят?
– Старыми делами.
– Какими именно?
– Разными…
Скарпа схватил с подноса официанта два бокала темного пива.
– Стуки, ты замечал, что каждый раз садишься спиной к стене? Не изменяешь старой привычке?
– Как и ты – привычке накачивать пузо пивом.
– Да я так… всего один бокальчик.
– Значит, сейчас ты расследуешь смерть туриста из Норвегии и другие похожие случаи?
– А, так ты все-таки прочитал материалы, которые я тебе выслал!
– Если честно, только пролистал. В последние дни на меня столько всего навалилось! Ты подозреваешь, что их всех убили?
– Прежде всего, я считаю, что эти случаи как-то между собой связаны. Все остальные в полицейском управлении полагают, что у меня не все дома.
– И они правы.
– И ты туда же? Пять смертей с девяносто седьмого года, последняя чуть меньше года назад. Все туристы, и все утонули в лагуне.
– Антимама! Кое-что из сводки новостей я припоминаю. Я тогда еще жил в Венеции, а не среди виноградников. Ты забыл?
– Нет, конечно.
– И, если я правильно помню, никаких улик, по крайней мере, в первых двух случаях, не нашли. Разве они не утонули?
– Теоретически речь идет об утоплении, ведь в их легких обнаружили воду.
– Значит, есть вероятность, что утопили всех пятерых?
– В некотором роде.
– Как это понимать? Или… Вот уж правду говорят: если ты дурак – сиди дома!
– Шутишь? Естественно, у двоих был довольно высокий процент алкоголя в крови.
– А пьяному легко потерять равновесие.
– У третьего был довольно обширный ушиб головы.
– Упал, ударился головой и скатился в воду.
– Четвертый, без сомнения, просто утонул. Но пятого точно убили, я в этом уверен на сто процентов!
– И откуда эта уверенность?
– У нас есть показания свидетелей, которые слышали ночью крики, именно в том месте, где утром было найдено тело. Пятая жертва закричала, прежде чем оказаться в воде: «Пульчинелла, Пульчинелла», или что-то в этом роде.
– Антимама! Ты пошел в обратном направлении: начал с единственного случая, который, судя по всему, был настоящим убийством, и пытаешься найти связь этого преступления с другими происшествиями, которые вполне могли случиться по неосторожности. Несчастные путешественники, окончившие свою жизнь в соленой воде.
– А тебе, видимо, эта связь кажется совсем неправдоподобной? Что говорит твоя интуиция? Не могло такого произойти?
– Скарпа, давай не будем себя обманывать! Вероятность убийства низка. Статистически риск погибнуть от огнестрельного или холодного оружия весьма невысок. А такой способ убийства, как удержание своей жертвы под водой в течение некоторого времени, – ну какой убийца в наши дни его выберет? Это слишком большая редкость. Знаешь, что бы сказал мой друг Дарвин?
– Опять этот Дарвин! – проворчал Скарпа.
– Он бы выразился так: если ты прогуливаешься пьяным вдоль каналов, значит, ты совсем не заинтересован в том, чтобы выиграть в доме престарелых кубок долгожителя.
– И что теперь? – Скарпа в два глотка допил пиво, и Стуки последовал его примеру. – Не забывай, что есть еще норвежец. Случай совсем свежий, произошел всего несколько дней назад.
– Он тоже утонул?
– Умер, естественно, в воде. Но есть нюансы, о которых я сейчас не могу тебе рассказать, и они подтверждают мои гипотезы.
– Гипотезы? И как давно ты развиваешь эти… гипотезы?
– Уже довольно давно.
– Это не в твоем стиле.
– Я изучал эти дела более двух лет. Загадочные смерти, которые были идентифицированы как несчастные случаи. А когда ты серьезно над чем-то работаешь, то кое-что замечаешь.
Стуки задумался.
– Четыре первых туриста, которых нашли в лагуне, – англичанин, немец, американец и русский. Угадай, кто был пятым? – продолжал инспектор Скарпа.
– А я откуда знаю?
– Француз!
– Что-то вроде репрезентативной выборки.
– Точно! Видишь, у тебя чутье! Все потерпевшие представляют страны, из которых в Венецию приезжает больше всего туристов.
– Скарпа! А норвежец? Какая с ним связь? Или он виноват в росте цен на нефть?
– Ты рассуждаешь как представители власти: не дай бог спугнуть курицу, которая несет золотые яйца! Уберите туристов, и Венеция сдуется, как воздушный шар без горячего воздуха. Ты только представь: скукожатся церкви Сан-Марко, Сан-Заккария, Санта-Мария-Формоза. И останется только один маленький воздушный шарик. Ты тоже так считаешь?
– Уже поздно, почти полночь. Пойдем начинать игру? – произнес Стуки, которого изрядно утомила болтовня коллеги.
На обратном пути снова приходилось держаться поближе к стенам, чтобы не рисковать быть облитыми водой.
– Берегись сумасшедшего! – воскликнул Скарпа, показывая вверх.
Наверху открылась балконная дверь, из нее вышел пожилой мужчина и запел.
– Тенор, – улыбнулся Стуки.
– На пенсии.
– Хорошо поет.
– Я его знаю, он служил в театре «Ла Фениче»[138], но не как певец.
На мосту, неподалеку от подъезда Скарпы, инспектор Стуки остановился. Друзья договорились, что Скарпа сделает вид, будто вернулся домой один. Через несколько минут Стуки очень осторожно подошел к подъезду и затаился у двери. Если верить Скарпе, в доме жило всего несколько человек. Инспектор несколько раз повернул ключ в замочной скважине и, затаив дыхание, открыл дверь. Еле слышный скрип – и полицейский оказался в темном подъезде рядом с велосипедами и мигающим допотопным электрическим счетчиком. Стуки обратил внимание на острый запах: плесени и краски, машинного масла и заброшенности. Откуда-то издалека раздавалось приглушенное мяуканье кота: Скарпа, скорее всего, привязал его к балкону.
Стуки услышал наверху шум и напрягся: кажется, кто-то идет. В то же время и с улицы послышался звук торопливых шагов. Они доносились справа, в этом не было никаких сомнений. Стуки схватился за дверную ручку и приготовился, вглядываясь в темноту. Он услышал, как сверху открылась дверь, и послышалось характерное шуршание, будто кто-то спускался по лестнице и что-то тянул по полу.
– Бабуля! Вернись в дом! – крикнул кто-то.
Стуки на секунду отвлекся, а затем резко повернулся к открывающейся двери. Спина! Какой-то человек, спиной к нему – руки подняты, будто он что-то в них держит. Стуки резко распахнул дверь и бросился на мужчину, который, услышав скрип, обернулся. Инспектор налетел на него, чуть не свалив с ног.
– О, черт! – чертыхнулся мужчина и пустился бежать.
– Антимама! – заорал Стуки во все горло.
Встревоженный Скарпа выскочил из подъезда, в котором поджидал коллегу, бросился по направлению к площади Иезуитов и увидел Стуки, зажимавшего рукой левое плечо.
– Он меня продырявил, – проговорил инспектор, скрипя зубами.
– Ка… как это – продырявил?
– Он в меня выстрелил. Из арбалета. Антимама, как больно!
Скарпа протянул к другу руки, взгляд как у лунатика. Ноги его дрожали.
– Кто это был? Ты его хорошо рассмотрел? Какой он: высокий, низкий, белый, черный?
