– Вы врете! – стукнул кулаком по столу детектив Радж после очередного часа расспросов, которые ни к чему не привели.

Теперь я догадываюсь, что он понятия не имел, что делать. Наверное, ему не хватало уверенности в себе, и он отчаянно стремился заполучить новую должность. Но в тот момент я подумал, что детектив Радж – грубиян, использующий тактику, которой, вероятно, научился за годы работы. Если честно, я поверил, что передо мной стоит опытный полицейский и он легко сломает меня и заставит признаться в том, чего я не совершал. Внутри все бурлило от ужаса, но, поскольку детектив Радж продолжал свои провокации, начала пробуждаться та сторона Гектора Харроу, о существовании которой я и не подозревал. Весь этот абсурд длился вот уже почти три часа, и я наконец взорвался.

– Вы ошибаетесь! – наконец проорал я.

Я сжал кулаки и стиснул зубы. Я почувствовал, будто в меня вселился дух отца; из всех моих знакомых только он вел себя подобным образом. Но сейчас я еще меньше понимаю его; ведь я начал терять самообладание только после того, как меня обвинили в убийстве.

Тук-тук-тук!

А отцу лишь требовалось взглянуть на мое лицо – он наверняка ненавидел его больше всего на свете. Семьдесят три года, а я только сейчас это осознал. Все еще не понимаю, почему он так ко мне относился, и знаю, что не пойму до самой смерти.

Когда разговор с детективом Раджем наконец подошел к концу, я почувствовал, будто меня растоптали. Я увидел свое отражение в зеркале, висевшем на стене. Я выглядел опустошенным, измученным и потерявшим всякую надежду. Детектив приказал мне сидеть в библиотеке и ждать. Из-за меня следователю не удалось быстро решить проблему, чего он, казалось, так отчаянно жаждал, и, похоже, он разозлился. Во всяком случае, так мне подумалось.

Стены библиотеки, казалось, давили на меня. Ладони стали холодными и липкими, сердце бешено колотилось. На одной из полок стояла Библия. Я никогда не был религиозным человеком, но тут я положил голову на корешок книги и передал Богу привет на случай, если Он был там, наверху. В детстве мне не привили любовь к религии, но, с другой стороны, мое воспитание в целом было сомнительным. Я не выбирал, верить мне в Бога или нет, просто так получилось. Если Он там, надеюсь, Он знает, что я никому не желаю зла. Я всегда делал все возможное, чтобы избежать неприятностей. Спокойствие – вот что мне нравится. Но тут в двери дома постучалось убийство. И, что хуже всего, следователь намекал, что я имею к этому какое-то отношение. Все, что я мог сделать тогда, – это ждать и надеяться, что правда всплывет наружу. Какой бы она ни была.

За дверью библиотеки раздался громовой голос американца Дэйва, и я поднял голову от корешка Библии. Он заверял детектива Раджа, что готов сделать все, что в его силах, чтобы помочь поймать убийцу. Двадцать минут спустя за мной пришли двое полицейских. Это были Фред и Элли. Знаком с ними, виделись пару раз… Я уже говорил?.. Забыл. В любом случае приятно увидеть дружеские лица, учитывая обстоятельства. Они поглядели на меня с сочувствием и проводили обратно в кабинет мистера Поттса на очередную встречу с детективом Раджем. Фред и Элли меня знали; судя по всему, они были хорошими людьми. Полагаю, всегда можно понять, что у кого-то добрая душа, это видно по глазам.

Фред похлопал меня по спине, пока мы шли в кабинет мистера Поттса. Приятно осознавать, что кто-то на моей стороне. Тогда я понятия не имел, где мистер Поттс и Фиона. Думал, их отправили домой. Выйдя из кабинета мистера Поттса, Фред прошептал мне на ухо: «Мы вытащим тебя отсюда как можно скорее, приятель». Знаю, что он хотел как лучше, но, услышав эти слова, я еще пуще разнервничался.

Детектив Радж вновь усадил меня, хотя я предпочел бы стоять. На клочке линованной бумаги, неровно вырванном из блокнота, виднелись кое-как накорябанные слова. Меня раздражали рваные края листка, но сейчас не стоило заострять на этом внимание. Детектив Радж принялся расспрашивать меня о том, в каком настроении я пребывал на этой неделе, утверждая, что некий источник сообщил ему, что недавно я получил тревожные новости и был, цитирую, «зол». Чертов американец Дэйв и его вшивые айпады! При первом же удобном случае он не преминул свалить все на меня. И теперь у него хватает наглости написать мне по электронной почте, чтобы я снялся в его гадком документальном фильме. Теперь вы понимаете, почему я так разозлился из-за того, что он обозвал меня «старым другом». А дальше детектив вел себя все хуже и хуже. Слова, которые я способен подобрать для описания этого человека, вероятно, нельзя печатать – как можете себе представить, они не из приятных.

Я заявил детективу Раджу, что никак не возьму в толк, о чем он, хотя все прекрасно понимал, и добавил, что на той неделе у меня было замечательное настроение. Да, я пришел в изумление, услышав, что в отеле будет внедрена новая система, но я проработал в «Кавенгрине» пятьдесят с лишним лет; новинки появлялись и исчезали, и это нормально. Как консьерж, я всегда отлично приспосабливался к любым изменениям. Я хотел объяснить, что вполне спокойно воспринял появление айпадов. Не хотелось давать детективу Раджу дополнительное преимущество.

– Верно, разозлились, что из-за новых технологий останетесь без работы? – бросил детектив Радж.

Должно быть, именно так сказал американец Дэйв. Что ж, этот скользкий мерзавец и правда пытался лишить меня должности. Эти американцы совершенно не представляют, что такое верность своему делу.

– Я не злился. Меня это обеспокоило, но уж точно не разозлило, – ответил я следователю.

– Ничего страшного, даже если вы разозлились. За эмоции мы людей не сажаем. Я порой и сам злюсь, это нормально. – Детектив Радж попытался изобразить хорошего полицейского.

Допрос продолжался еще час. Итого, если вы считаете, четыре часа. Я не очень-то разбираюсь в законах, но уверен, что он не имел права так долго допрашивать меня без протокола. Все это время я чувствовал, как язык превращается в наждачную бумагу. Детектив Радж самодовольно потягивал кока-колу из стеклянной бутылки, которую он, должно быть, достал из холодильника около стойки консьержа. В какой-то момент он даже заметил, что кока-кола вкуснее, когда пьешь ее из стеклянной бутылки, а не из пластиковой. Я не притрагивался к коле с детства. Отец обычно смешивал ее с дешевым ромом. Тошнит от одного ее запаха, поэтому мне было наплевать на мнение детектива по этому поводу. Я просто хотел убраться из комнаты и пойти домой.

Но детектив заявил, что так не выйдет. Отель стал местом преступления, и никому не разрешалось покидать его, пока он не поговорит со всеми присутствующими. Это означало, что персоналу придется остаться на ночь. Большинство сотрудниц разместились в свободных номерах, а другим пришлось довольствоваться любой ровной поверхностью, чтобы поспать. Мне и некоторым другим сотрудникам-мужчинам объявили, что мы проведем ночь в библиотеке. Все это казалось совершенно абсурдным. Мысль о том, что мне нельзя уехать, что я не могу положить голову на свою подушку, в своем доме, где находятся все мои вещи, в месте, где я попытался бы забыть о прошедшем дне… Это оказалось чересчур для меня.

– Да вы сами преступники! – заорал я. – Отпустите меня!

Я встал и наклонился вперед, через стол, так что наши глаза оказались на одном уровне. Потом почувствовал, что тяжело дышу, глядя на детектива. Мне захотелось стукнуть его. В жизни никого не бил, но мне не раз доставалось от отца, так что представление о том, как нужно драться, я имею. Но я стоял и скрюченными пальцами царапал стол.

Детектив ухмыльнулся, словно прекрасно представлял, что я хотел с ним сделать. Но мы оба понимали, как это будет глупо.

– Если вы невиновны, то вам не составит труда задержаться здесь еще на некоторое время и помочь нам раскрыть это дело. Не так ли, Гектор? – Детектив Радж злобно усмехнулся, раздув ноздри.

Он поймал меня именно там, где хотел: на грани нервного срыва. И мне стало так стыдно за то, что я вспылил, что вел себя точно так же, как отец. Тем временем настоящий убийца оставался на свободе и мог нанести новый удар.