Я взглянул на мистера Поттса, который уже спал богатырским сном на диване, затем осторожно приоткрыл дверь на террасу, ровно настолько, чтобы слышать, о чем говорят женщины.
– Никто не должен знать, – громко прошептала Оливия.
– Просто скажи мне правду, Оливия, – настаивала мать. – Я тебе помогу. – Она схватила дочь за руки, но та только отмахнулась.
– Мама, это не я!
– Но ты же понимаешь, что выглядит это все не очень?
– Да, мам, – прошипела Оливия, – я прекрасно понимаю, как это выглядит.
– Оливия, давай я помогу, – настаивала Сью.
– Не надо мне помогать. Сказала же, я ни при чем.
Вот и все, что мне удалось уловить, прежде чем они ушли в сад. Я смотрел, как они бродили взад и вперед по лужайке и, судя по резким жестам, все еще спорили. В голове пронеслось столько мыслей, и я уверен, что и вам на ум сейчас пришло немало вариантов. Я всегда подозревал сотрудников отеля, даже мистера Поттса, а с ним за компанию и пьяницу Алека, хотя до того, как он умер, я больше склонялся в его сторону, но никогда не думал об Оливии. Потом я вспомнил, что гости жаловались на то, что молодые шумно провели первую брачную ночь; значит, она находилась в номере в половину двенадцатого и в два часа ночи. Но до того момента, как я нашел тело, прошло немало времени, и неизвестно, где она была. Что скрывает новоиспеченная жена? Я должен был выяснить, и, полагаю, вам тоже не терпится это узнать.
Утром я сообщил мистеру Поттсу о том, что видел и слышал. Я выложил ему все почти сразу, как только он открыл глаза; бедняга совсем оторопел. А я с трех часов ночи ждал, чтобы рассказать ему. Мистер Поттс потер лицо, пытаясь переварить полученную информацию.
– Кофе, – выдохнул он в ответ.
В кофе, который я ему сделал, он налил немного бренди. Это меня расстроило. Нужно было, чтобы мистер Поттс помог мне разобраться в услышанном и взломать ноутбук, а если он напьется, никакого толку от него не будет. Однако он взрослый человек, да к тому же мой начальник, так что я не мог ему воспрепятствовать.
Первый же глоток, казалось, привел его в чувство, и он попросил меня повторить все, что я ему только что сказал, но чуть медленнее.
Я начал с ноутбука. Он не разделил моего оптимизма по поводу того, что мы угадаем пароль человека, с которым были едва знакомы. И в отличие от меня он не удивился, что потребовался пароль. Я считал это верным признаком того, что Алек что-то скрывает, но мистер Поттс сказал мне, что люди обычно защищают свои устройства паролем с целью сохранить конфиденциальность данных.
Затем я рассказал ему об Оливии и ее матери. Мистер Поттс согласился, что разговор звучал подозрительно, но ведь это ничего не доказывает. Оглядываясь назад, я понимаю, что он не так сильно, как я, стремился найти убийцу Бруно. Его совсем одолели демоны, с которыми он боролся в своей голове. Нет, конечно, в помощи он не отказал, но просто мне не помешало бы больше вовлеченности с его стороны. Тем не менее именно он предложил пока что держать то, что мы узнали, при себе. Я согласился, что это разумно. Если бы мы пришли к детективу Раджу с жалкими кусочками головоломки, то только пуще разозлили бы его. Он и так уже тонул в вопросах и, по-моему, очень нуждался в нашей поддержке. Иначе, кто знает, возможно, мы бы и по сей день торчали бы в отеле.
Мы с мистером Поттсом целый час просидели перед ноутбуком, подбирая пароль. «Алек». Неверно. «Шотландия». Неверно. «Кельты». Неверно. «Рейнджеры». Неверно. «Писатель». Неверно. «Пароль123». Мы быстро исчерпали всевозможные варианты. Когда мало что знаешь о человеке, угадать его пароль в миллион раз сложнее. Я обычно просто ставлю дату своего рождения. Правда, после того, как я вам это рассказал, мне придется его поменять. Мистера Поттса сообщения о неправильно введенном пароле весьма раздосадовали. Он счел все это занятие бессмысленным, заметив, что, даже если нам и удастся залезть в ноутбук, шансы найти что-то важное близки к нулю. Получается, оставалось лишь ждать, пока ответы сами придут к нам. И скажу вам прямо, черта с два бы я стал сидеть сложа руки.
Даже не верится. Только что ко мне подошли двое постояльцев отеля и засыпали вопросами об убийстве. Сказали, что узнали меня по фото в газете, и недоумевали, почему я сижу в саду, разговаривая сам с собой. Я не стал рассказывать им о книге, чтобы не рисковать. Пусть считают меня чокнутым, лишь бы американец Дэйв не разнюхал, что я замышляю.
Один из постояльцев, мужчина, держал в руке бутылку красного вина, потягивая напиток из бокала. Он спросил, виделся ли я с убийцей в тюрьме. Я ответил, что нет, пока нет. Другая гостья, женщина с красными от вина зубами, спросила, планирую ли я сниматься в американском документальном кино. Неужели до гостей «Кавенгрина» уже дошли слухи о фильме американца Дэйва? Стараясь говорить непринужденно, я спросил, откуда они узнали об этом.
– Съемки идут прямо сейчас. Мы видели в вестибюле.
Неужто человеку нельзя посидеть спокойно с диктофоном и поесть помидоры? (Конечно, не об этом я подумал первым делом, поняв, что, вероятно, мое занятие вскоре прервут, однако для книги это звучит даже забавно.) Тут, как по заказу, появился американец Дэйв.
– Гектор, друг мой! Ты-то нам и нужен. Надо поговорить.
Американец Дэйв направился ко мне через лужайку, за ним следовала съемочная группа, а дальше по траве неслась взволнованная Фиона, переставляя ноги настолько быстро, насколько позволяли каблуки.
– Я понятия не имела, что сегодня здесь будут съемки, – извиняющимся тоном произнесла она.
– Фиона сказала, что ты пишешь книгу. Подумать только! – Американец Дэйв жевал жвачку, яростно двигая челюстями.
Увидев, как она перекатывается у него во рту, я схватился за живот. Никогда в жизни я не жевал жвачку, и меня больше всего раздражает, когда люди это делают, особенно во время разговора. Конечно, я не ждал от американца Дэйва хороших манер. В наших краях он как бельмо на глазу.
– Нет, – начала Фиона, – я просто сказала, что к Гектору обратился издатель с просьбой написать книгу.
Фиона поморщилась и сконфуженно посмотрела на меня, широко раскрыв глаза, и я понял, как она жалеет, что проговорилась. Одними губами она прошептала: «Прости», глядя на меня через плечо американца Дэйва.
Камера была направлена прямо на меня, поэтому я напомнил команде американца Дэйва, что не давал разрешения ни на съемку, ни на то, чтобы мое лицо как-то замазывали с целью скрыть мою личность. Они продолжали снимать и, полагаю, тем самым пытались вывести меня из себя, чтобы я бросился на камеру. Отличный бы кадр получился. Но вместо этого я начал собирать вещи. Я так и не успел добраться до той части истории, которую хотел рассказать. Но нет смысла продолжать, пока этот дурак пляшет вокруг меня с камерами и орет.
– А кто тебе разрешил тут сидеть? Здесь место для гостей, которые денежки платят, – ухмыльнулся американец Дэйв, с дерзким видом вскинув голову в ковбойской шляпе.
– Я его сюда позвала, – твердо произнесла Фиона.
– Правда? – Американец Дэйв взял салфетку со стола и выплюнул в нее жвачку. А потом положил салфетку обратно, так, чтобы я ее видел. – При всем уважении, мистер Харроу, ты не заплатил за проживание, а Фиона не имеет права приглашать людей, которые не платят, во внутренние помещения отеля. Так что попрошу уйти.
Только представьте себе, он меня выгнал! Этот козел, проклятый янки, вышвырнул меня из «Кавенгрина». Я записываю это сейчас из машины. Чертов недотепа все еще наблюдает за мной из окон «Лавандовых тарелок». А оператор так и снимает. Я ЖЕ ИХ ВИЖУ! Вот чего они хотят. Довести старика до белого каления и поглядеть, что он будет делать. Отличное шоу получится. Просто позорище. Велел охране выпроводить меня за двери. И вишенка на торте: он приказал мне не появляться в отеле! Навсегда запретил приходить в «Лаванду».
Все еще торчит там. Решил меня прогнать. Ладно, я ухожу, ухожу. Надо сжать руль: раз, два, три. Скотина! Мотай назад в свою Америку! Свинья! Не могу поверить, что еду по этой дороге в последний раз. В последний раз проезжаю через эти ворота.
