Было видно, что квартира очень продуманно обустроена и явно использовалась исключительно для интимных встреч. В холодильнике всегда имелись на всякий случай свежие закуски, в вазе на кухонном столе — фрукты, в баре — дорогой алкоголь. Но её клиент выпивал редко.

Алиса переодевалась в красного или чёрного цвета спецодежду из секс-шопа. Ничего необычного и эксклюзивного, хорошие гарнитуры; у неё был свой ящик в комоде, где всё хранилось. Все полочки в этом комоде закрывались на замки, и её ключом открывался только один ящик. Во встроенном стенном шкафу в спальне хранились только чистое постельное бельё и халаты. В ванной наличествовали дорогие фирменные шампуни, душ-гели и дезодоранты, как женские, так и мужские; но Алиса не обнаружила там ни одной зубной щётки. Зато в шкафчике была стопка свежих белых полотенец.

После встречи она оставляла всё как есть на кровати и уходила; и каждый раз постельное бельё обновлялось, и она находила всё ей необходимое в своём ящике комода. Квартира убиралась идеально. Человека, который убирал и всё готовил, она так никогда и не увидела.

Приходивший к Алисе мужчина открывал дверь своим ключом. Он практически с ней не разговаривал. Одет был в классический костюм и белую рубашку с галстуком. Быстро раздевался, складывая свой солидный прикид на стуле. Алиса звала клиента по имени и отчеству. Встреча состояла всегда из двух этапов: сначала он бросался как голодный зверь и овладевал ею в миссионерской позе. Продолжалось это довольно жёстко и интенсивно минут десять. Затем он размякал, начинал улыбаться и мог приласкать. Они шли на кухню, где пили эспрессо. Он ещё глотал какие-то таблетки, запивая их соком. Но не сиалис, который, наверное, принимал ещё с утра. Потом у них был второй контакт, медленный и утончённый. Его движения были выверены и точны, он прекрасно понимал, как надо обращаться с телом любовницы, чтобы было приятно не только ему.

Их утренние встречи объяснялись ещё и таким обстоятельством: он сказал, что к вечеру настолько устаёт, что ему ни до чего. Кроме того, есть жена, и с ней тоже надо хотя бы иногда. Он уходил первым, ей разрешалось покинуть квартиру минут через пятнадцать. Этого времени как раз хватало, чтобы принять душ, выполнить интимную гигиену, привести себя в порядок. Единственный минус: приходилось прогуливать первую пару в университете, а иногда и опаздывать на вторую. Но она старалась и успешно сдавала сессии.

Встречи происходили два-три раза в месяц. Девочка одного клиента, за десять месяцев она привыкла, что ей перепадает восемьсот — тысяча двести долларов просто на карманные расходы. Она прекрасно и безмятежно себя чувствовала. Даже съездила в замечательный круиз по Италии.

Но неожиданно встречи прекратились. Её чиновник наконец свалил? Или его кто-то вычислил? Или же банально завёл с подачи Жени другую содержанку? Но Женя ничего не ответил по сути вопроса, только сказал, что встреч с этим господином больше не будет.

«Что хуже? Ждать и не дождаться или иметь и потерять?» (А. Н. Островский). Иметь и потерять больно. Предсказуемо выяснилось, что без карманных денег уровень жизни существенно другой. Алиса уже без них не могла. Женя через месяц предложил продолжить работу. Второй мужчина сразу ей не понравился, её ждало горькое разочарование. Она быстро поняла, чем отличается благодушный папик от мужика, привыкшего ценить свои инвестиции и требовать отработки.

Помимо того, что новый дядя оказался дико болтливым занудой и очень неприятным в постели, после удовлетворения своих потребностей он начинал сожалеть о потраченных деньгах и склонять к бесплатному продолжению общения. «Тебе ведь и так хорошо, я вижу». Кроме того, если первый относился к ней с элементами отеческой заботы, то второй — как барин к холопке.

Она в ужасе сообщила Жене: нет, это не то, хватит с неё. И вообще, она вся в благородных терзаниях. Тот, первый, не унижал и не относился как к проститутке. Она себя чувствовала больше как содержанка, как гейша. Как бы любовница с доплатой деньгами эквивалента за разницу в возрасте. Женя успокоил: ничего страшного, она в свободном полёте. Её не вывезли в чужую страну и не отобрали паспорт, она вольна в своём выборе. Он будет знакомить только с теми, которые её устроят. Обычных девочек хватает, а вот с уровнем, как у неё, маловато. И Алиса согласилась продолжить сотрудничество.

Женя передал Алису другому человеку, который стал для неё чем-то вроде куратора. Ставки по-прежнему были в три-четыре раза выше, чем у профессионалок. Как выяснилось, сумма вполне достаточная, чтобы у девочки из хорошей, но не особо богатой семьи были преодолены предубеждения. Хотя, зная Алису, ещё стоит подумать, кто здесь любитель, а кто — профессионал.

Куратор как-то пригласил её для короткой беседы. Сообщил, что есть один очень-очень важный клиент, который просматривает девушек с целью найти себе среди них будущую спутницу жизни. Якобы редкое явление в наши дни, но и запросы у него специфические. Но он всё сам объяснит. Надо только обязательно сообщить ему, что она в этом бизнесе только начинающая, а не с опытом в полтора года. Алиса прямо сказала, что замуж она ни за кого пока не собирается. «Никто не принуждает. Ты сама смотри».

Алиса удивилась, что встреча была назначена не в квартире, а в дорогом ресторане. Когда она пришла, столик уже был уставлен дорогими закусками, а сам клиент опоздал минут на сорок. Мужчина ей сразу не понравился. Ему было лет сорок пять, он был лысоват; и в целом, и в частности вкусам Алисы ни в чём не соответствовал. Было видно, что с людьми он привык общаться прямолинейно и в командном тоне.

Он учинил Алисе форменный допрос, причём вопросы задавал быстро, не давая подумать и вообще не делая пауз. К еде он так и не притронулся. Алиса чувствовала изрядное раздражение, перенервничала и проголодалась, а темп допроса исключал возможность попробовать поданные блюда. Но она уже вошла в роль представительницы самой древней профессии и доброжелательно улыбалась, скрывая досаду за благодушной гримасой.

А потом мужик уже совершенно по-хамски, с точки зрения Алисы, прервал застолье, заявив, что у него крайне мало времени. Он предложил… да нет, приказал проехать к нему; уточнил, что недалеко. Это действительно было рядом, водитель вёл «Мерседес» всего минуты три, можно было и пешком пройти.

Они вошли в офисное здание, весьма представительное, с помпезным холлом, затем поднялись на лифте, дальше по коридору, мимо предбанника с секретаршей, через огромный кабинет со столом для заседаний, в итоге оказавшись в комнате для отдыха, с диваном и телевизором. Там мужчина коротко приказал: «Раздевайся!»

Преодолевая отвращение (куратор предупредил: что бы ни произошло, оплата двойная и лично от него), Алиса разделась, как призывник на медкомиссии, стараясь делать это плавно и красиво. Она недоумевала: всё её естество призывало немедленно послать неприятного дядю по известному адресу, но что-то абсолютно доминирующее в его голосе заставляло подчиняться. А потом ещё и сесть на диванчик голой с разведёнными ногами.

«Внешне и по всем параметрам подходишь», — резюмировал мужик. Ему почему-то и в голову не приходило, что Алиса может отказаться, потому что искренне не захочет такого спутника жизни.

Когда много позже Алиса пересказывала мне этот эпизод, она даже спустя годы пришла в волнение и курила одну сигарету за другой. До того момента среди клиентов ей такие не попадались. Мужчина был настолько самоуверенным, настолько чувствовалась выработанная привычка к абсолютной власти над людьми, что это парализовывало. Ну как можно так вести себя с женщиной, которую наметил ни много ни мало — в жёны? Как будто крепостную покупает или рабыню. Она представляла себе, как его боятся подчинённые, как трясутся перед ним на докладе и как он их грубо обрывает, если они начинают говорить не по существу.

Хозяин жизни бесхитростно и прямолинейно, безо всяких пауз, начал рассказывать про её перспективы. А перспективы, как оказалось, были самые что ни на есть тематические. Короче, позиция нижней в БДСМ, во всех тяжких.