«Эротика. Вы слишком утончённые какие-то. Как те эстеты в эпоху застоя, у которых стоял, видимо, только на каменную Венеру Милосскую, а реальных тел они в жизни не видели. Мне тогда было достаточно, если Машка поднимет юбку», — прерывает интерактивный читатель. Ну, тогда вам, должно быть, близки тексты типа такого: «Я-подошел-обхватил-её-она-сказала-ты-возьми-меня-в-киску-я-три-недели-не-кончала-и-ах-какая-была-ее-дырка-сладкая-и-я-давай-а-она-милый-я-вся-теку…» Можно так писать тоже. Вот это-то как раз и есть порнуха. Она посодействовала возникновению у вас в сознании приятных картин?
Для каждого возраста характерен свой набор эротических образов. В немецком языке есть прекрасное слово Blickfang — дословно «взглядоулов». Щука, которую подцепил крючок спиннинга, является уловом, если сумел донести её до ведра.
Наиболее острые «бликфанги» в подростковом возрасте. Гормоны уже открыли для приёма волн эротические частоты лимбической системы, и первые услышанные на них мелодии оставляют глубокий след в памяти. Музыка, по сути, приблизительно всегда одна и та же, только инструменты, на которых она исполняется, отличны в разные эпохи и у разных народов. Что понималось в не так уж и далёкие времена под подростковой эротикой Blickfang в России?
Для подростков пятидесятых: «Атас, бабы пошли купаться!»
Для подростков семидесятых: «Шестое справа окно — женская душевая, там в правом углу на стекле краску процарапали».
Для подростков девяностых: «Вот она, пизда! Жаль, кассета сильно затёрта… видимо, гоняли эпизод туда-сюда».
Что является «бликфангом» в этой возрастной группе сейчас? Понятие уже очень спорное и сложное. Соответственно и букв будет намного больше. Вот, к примеру, есть некий молодой парень, который мне ответил на этот вопрос. Мы не просто различаемся с ним эпохами — между нами пропасть. Что знаем мы — те, кто росли во дворах? Оттуда мы и есть в самом первозданном виде. Парень, выросший во дворе, ещё совсем недавно был почти единственным вариантом. Те, что не во дворе, — в Суворовском училище или на зоне. И в одном из мест было явно лучше, чем в другом.
Общение было ограничено родителями, одноклассниками, друзьями, сверстниками, родственниками, учителями и случайными прохожими. Кино-телевизор-книги-радио-газеты-журналы-пластинки-магнитофон-телефон.
А тут… Весь мир дует тебе в уши, ласкает твои глаза, заставляет шевелиться мысли, пытается возбудить. Ключевое слово подскажет направление. Кончики пальцев нащупывают связи в самых отдалённых уголках планеты. Там все живут очень по-разному, а думают так же, как ты. И ты жаден до ручейка информации из ресурса. И даже когда всё уже известно, тлеет ожидание, что кто-то выскажет нечто новое. И апатия от того, что ничего нового услышать толком нельзя. Всё обсосано — и спереди, и сзади, и даже там, у инопланетян, и у Гарри Поттера. Тысячи ресурсов. Но и на тысячах разных ресурсов размещено, в сущности, одно и то же. Повторы зомбируют, глушат мысли и желание думать. И эта тенденция будет только нарастать, это в интересах верхних. «Не ходите, дети, в Африку гулять».
Но вернёмся к упомянутому сетевому парню, ответившему на вопрос про эротику. Он долгое время собирал в паутине и луковых очистках фотографии половых органов девушек в максимально возможном качестве. В таком, что каждый волосяной фолликул не только различим, но и тень отбрасывает. Не знаю, сколькими сотнями или тысячами фотографий измеряется его коллекция. В Сети гуляет на порядки больше. На мой вопрос, нашёл ли он идеальную, парень ответил, что есть любопытные экземпляры, но идеала не нашёл. Сказал, что созерцание давно перестало вызывать не то что эротические чувства, а даже и минимально сексуальный интерес. И вот после этого спросить его, что такое эротика…
Ответ: «Всё вместе и ничего конкретно. Я всё это видел всегда, ну и стал немного интересоваться, сначала было как-то не по себе, противно. Ну а дальше стало обычно, ведь всё одно и то же…» Бедный мальчик: он даже не понял, о чём я его спросил. Мне кажется, у людей, пока ещё помнящих «страну без секса», в памяти хранятся файлы с записями глубоко личных переживаний, связанных с запретной темой; как те, что вызвали острые эротические впечатления, так и те, которые неприятно вспоминать. Общественная мораль и закон осуждают, и даже продвинутое БДСМ-общество не приветствует. А есть и безумные фантазии. Пока не сажают за «мыслепреступления», но, если верить старику Оруэллу, в дальнейшем всё возможно. Нас начнут сканировать. Файлы с записями происшествий и мыслей пока ещё можно запереть у себя в душе и не дать код доступа никому. Но файлы — есть, они не тускнеют, не стираются самостоятельно, слишком яркие. Они с постоянством навязчивого рефрена шлягера всплывают в подсознании. И значит, их когда-нибудь реально считать, если найти способ: либо хакерская атака, либо тотальное скачивание массива данных, содержащего скрытые файлы, с попыткой расшифровки путём устойчивых, проверенных на достоверность методов. Во многих странах соответствующие технологии усердно разрабатываются и проходят апробирование. Не исключено, что уже и созданы.
Парень, ответивший на вопрос про эротику в наши дни, довольно образованный, из добропорядочной семьи. На провокационный вопрос: «А ты бы изнасиловал, если б точно знал, что за это ничего не будет?» — он процитировал Олега Григорьева: «Девушка красивая в кустах лежит нагой. Другой бы изнасиловал, а я лишь пнул ногой». Не доверяйте его ответу. У нас пока нет инструментов для выявления «мыслепреступлений», кроме скучного полиграфа.
Расскажу о самом сильном эротическом впечатлении в юношеском возрасте, добровольно позволю заглянуть в глубоко личное. До момента, когда мой мозг станет возможно сканировать, скорее всего, не доживу.
Тогда мне было лет восемнадцать. Нет, не просмотр порнухи, недоступной на то время, и не чтение чужих текстов с претензией на эротику. Хотя, конечно, когда встречаешь описание, которое тебя задевает какими-то деталями, получаешь сильный позитивный импульс от синергии эротики созданного кем-то образа с твоими собственными желаниями; кое-какие осколки информации всплывали даже в стране без секса. То, что я поведаю, — случайная картинка из жизни.
В восьмидесятые годы на великого артиста Ростислава Яновича Плятта произвела огромное впечатление аэробика, он о ней рассуждал в одной из телепередач. Немного, конечно, революционно для его возраста на тот момент; но он приветствовал новшество, в отличие от значительного числа его ровесников, для которых это были разврат и бесстыдство. Кто-то из моих тогдашних сверстников получал сильные эротические эмоции, смотря в том мире без секса на аэробику по телевизору. Теперь многие из них уже дедушки. Аэробика дебютировала на экране телевизоров только в 1984 году; а мой случай произошёл на несколько лет раньше.
Случилось так, что я однажды попал на тренировку старшей группы по художественной гимнастике. Я не искал благовидного предлога поглазеть на девушек, так случайным образом сложились обстоятельства. Вообще, присутствие посторонних лиц мужского пола на таких мероприятиях не предусмотрено. Тренеры и хореографы — исключительно женщины. Художественная гимнастика будет оставаться эротичной всегда — красивейший вид спорта. Аналоговые кинескопные телевизоры того времени имели низкое разрешение экрана. Порой изображение в трубке двоилось, за размазанной фигурой гимнастки следовала ещё более размазанная тень. Я как-то посетил соревнования по художественной гимнастике, но сидел довольно высоко, так что не всё было видно. А специально разглядывать именно гимнасток — никогда не входило в число моих фетишей. Хотя у кого-то именно такой и есть. Разумеется, я воспринимал эротический компонент гимнастки, но как-то вообще и очень неконкретно.
Где именно произошёл тот случай, сообщать не буду. В том неожиданном месте, куда я попал случайно, проходила тренировка. Скорее всего, занятие проводила одна из так называемых школ Олимпийского резерва. Девочки были ненамного меня моложе. Художественная гимнастика только со стороны легка и красива. На самом деле это страшная боль. Слёзы на каждом занятии. Иногда плачет одна девочка, иногда несколько. Никто не обращает никакого внимания. Повседневная рутина. Боль и слёзы. Слёзы и боль. Ну и что: сначала поплачет, потом посмеётся.
