Вот она лежит: одна нога на одном стуле, другая — на другом. Отрицательный шпагат. А тренерша может подойти — и сверху присесть. И вот, головка берцовой кости, если мышцы не держат, прямо-таки выворачивается из вертлужной впадины. В балетных школах, чтобы ученица не опускала ногу, держали под бедром горящую зажигалку. А вы говорите — БДСМ! Без этого, сорри, и результатов не будет. Зато у многих — за всех художественных гимнасток не поручусь, исследования, если и проводились, мне не известны, — как правило, всё в порядке с сексуальностью. Растяжки и переливы крови, активизация нервов в тазовой зоне даром не проходят. Локальная нервная сеть с половыми органами общая.
Я вошёл в зал, когда девочки были заняты упомянутыми растяжками на стульях, да так и остался стоять за колонной, никем не замеченный. Тренер, молодая и жестокая, типичная верхняя над девочками, сама прошедшая все до единой ступеньки этой боли. Что испытывала она, когда садилась сверху на растянутые на двух стульях в шпагат ноги девочек? Она возвращала боль, полученную ею самой в раннем детстве? Юные спортсменки имели одинаковый тёмный цвет волос. Наверное, специально красят, чтобы ни одна ничем не выделялась. В групповых упражнениях не нужны дополнительные индивидуальные акценты. Ну а дальше девочки по команде тренерши подошли к противоположной стене, наклонились и подняли левую ногу в шпагат, держась за рейку. Я пересчитал: их было шестнадцать. Шестнадцать одинаковых девочек, одетых не в закрытые купальники, а в какие-то маечки и облегающие чёрные короткие шорты.
Продольный шпагат, с моей точки зрения, намного интереснее и эротичнее, чем поперечный, хотя его и проще делать. Когда шпагат поперечный, это выглядит слишком гинекологически: похабно разведённые ноги. Конечно, тоже вызывает интерес и подкорковое возбуждение, но несколько другое. Ассоциация с чистой порнухой. В порнухе всё понятно: вот картинка — всё уже совершено, прими как есть. Отличие эротики в том, что, помимо совершенства формы, в ней есть недосказанность.
У Джека Лондона есть рассказ «Картинки», совсем не эротический, боже упаси. Но именно та же констелляция. В рассказе дан образ: вы проходите мимо дома и в освещённое окно видите человека, который пишет письмо. Нет ни начала, ни конца: восполняй картинку сам, дорисовывай и гадай. Вот и эротика должна иметь «прошлое» и «будущее», которое хочется домыслить. Вы понимаете, как возникла картина. Вы представляете, как в случае с гимнастками, что было до этого. А будущее рисуете сами в соответствии с вашей эротической фантазией. С соблюдением всех существенных для вас деталей.
Девушки застыли перед моими глазами, все шестнадцать, минуты на три. В позе, когда видны только ноги и то, что между ними, они совершенно перестали отличаться друг от друга. Ноги у них были не только идеальные по форме, но и одинаковой длины у всех, и объём бёдер не отличался ни на сантиметр. Как будто кто-то взял один прекрасный образ и его шестнадцать раз «откопипастил». Правда, кое-где из-под чёрной ткани виднелись сбоку пару миллиметров другой ткани, чаще всего белой. Неожиданный акцент чего-то ещё более интимного, что в этой позе показывать вообще не принято, даже под видом художественной гимнастики.
Физическое совершенство юности, помноженное на эротику невинности и возведённое в квадрат максимально откровенной и в то же время загадочной позой: вертикальный продольный шпагат. Лоно не просто раскрыто — оно разверсто перед глазами. Безжалостно. Бесстыже. Наискось. Ткань не предохраняет, она создаёт дополнительную загадку для глаз. Простор для фантазии. Мышцы работают, тело напряжено. Это больно. Около каждой девочки — биоэнергетическое поле боли растяжения. Даже если она уже взрослая и растянута, всё равно больно так стоять три минуты. А теперь ещё помножьте полученный результат на шестнадцать: астрономическая цифра!
От них исходила энергия. Напряжение и страдание. Я способен чувствовать такие эмоции, как, наверное, и многие. Верхние заточены под боль, они сопричастны боли нижних. У них есть аппарат восприятия этой боли. Если бы я смотрел издалека, то эффект был бы не тот. Но до ближайшей девочки — центральной — было четыре метра по прямой. Blickfang. Я все три минуты впитывал возникшую перед моим взглядом великолепную картину, и с тех пор она всегда со мной. В моём каталоге эйдетической памяти — одна из самых ярких закладок. А потом я просто ушёл. Девочки закончили растяжку, повернулись и могли меня заметить.
Трудно передать возбуждение, испытанное мною от увиденного. Ну что ожидать от обычного парня из «страны без секса», который первый раз увидел «Эмманюэль» только года три спустя? Учитывая, что на тот день, когда я обогатился зрительным образом созданного Эмманюэль Арсан симулякра, опыт просмотра таких фильмов был менее чем у одного процента населения. Какой там у меня был собственный опыт? Меньше двух десятков приключений разной продолжительности, всё больше стандартные позиции, без фантазии. Это я так отвечал, когда кто-то в те годы спрашивал. А если надо было быть честнее, то говорил:
«Около трёх всего».
«И… какие были в то время изыски?» — спросит выжидающе интерактивный читатель. Никаких. А зачем нужны были изыски? И так получить — уже очень много. Кто тогда жил, помнит. Зато неожиданное пронзительное зрелище включило механизм самой невероятной фантазии.
Все мои фантазии и мечтания имеют жёсткую привязку к физической возможности. То есть никаких эльфов, нимф, дриад и сверхспособностей. Никакой «прокачки своей абилки» до преодоления границ возможного. Нужны, конечно, допуски. И единственный допуск для грёз: все девушки замерли в описанной позе и не сопротивляются, что бы ни произошло. И что бы я ни делал, мои манипуляции не имеют никаких последствий для меня в дальнейшем. Ведь возможно, хотя бы теоретически? Условия невыполнимы? Тогда фишка не ляжет.
А фантазия такова: хочется получить всех шестнадцать, причём именно в момент, когда они стоят в продольной растяжке. Надо найти реалистичный способ, как такое осуществить. Прежде всего, надо оставить мысль о возможности генитального совокупления с ними всеми. Девушек аж шестнадцать, полноценно ими овладеть сможет только гипотетический кролик — половой гигант, да и то за очень продолжительное время. Кроме того, логично предположить, что часть из них, скорее всего даже большая, девственна. Помимо того, что потеря девственности в этой позе трудновыполнима, она ещё и не эстетична. Две-три можно лишить, а что с остальными? И как быть с кровью, когда она выделится?
Фантазия не удовлетворится частью от целого. Когда мечтаешь, мечтай по-крупному. Ведь девушки в экзотической позе совершенно одинаковые. Фантазия требует взять всех шестнадцать и ими овладеть. Но как? Ну, прежде всего мысль: подойти и каждой рукой провести по промежности. Но это — грязное приставание, фроттаж. Игры. Фроттаж такого рода не обладание, а хулиганство распускающего руки придурка. Надо именно обладать.
Инструмент, который пришёл в голову, — ножницы. Острые. Ткани натянуты и напряжены, под шортами ещё и трусы. Складки — это рёбра жёсткости; все знают, что ткань резать в общем-то непросто, нужны время и сноровка, а пока ты возишься с одной, остальные находятся в неестественной и напряжённой позе, а время идёт. У них по правилам только три минуты стоять в позиции. Поранить случайно ножницами — вообще никакой не кайф. Да они и так испытывают боль. Но боль, заранее заявленную, дозируемую, знакомую и ритуально причиняемую. Перерезать ткань. Взять между пальцев этот самый сокровенный выступ, и… всего несколько секунд. Та же музыка, что ей самой до боли знакома, может, несколько в иной тональности. И вот конец её сокровенной тайне. Она раскрыта кем-то, кто обладает таким интимным знанием. Тем, кто представляет себе непристойный механизм и знает мелодию. Я угадаю эту мелодию с шести нот. Провести подушечкой указательного пальца, с небольшим нажимом и погружением, ничего не повреждая. И — всё. Каждая девушка скажет: «Да, мной таким образом обладали. Уже не приставание, а проникновение».
