Её устраивали достижения научно-технического прогресса в области самоудовлетворения; по её словам, ни один мужик не в состоянии доставить такой интересной физики. Но нужна и лирика. Нужен голос, который даёт команды, рассказывает, злорадно радуется её стонам, когда она лупит себя девайсом из неудобной позиции. Она включала громкую связь. Нет разницы, сколько лет такому бесконтактному партнёру, если он может своим голосом сделать из неё виртуальную нижнюю. Пусть удовлетворится её ответной реакцией, созерцая, как она корчится и стонет от чудес современной техники на рубеже двадцатых годов двадцать первого века.
Я не оставлял надежды привести её к мысли, чтобы лично встретиться. На словах она соглашалась, а потом всячески открещивалась. Каждый раз, когда говорил, что навещу её в Питере, она отказывалась. Не хотела и в Москву приезжать. Когда стал настаивать, очень откровенно призналась, что это её обламывает. Вот тогда я вышел из отношений. Я ведь не должен осуществлять секс-услуги по телефону. Возмездной основы, естественно, не надо. Но надо дать что-то взамен, кроме вида на дёргающуюся нижнюю половину тела. Подростку, который жадно бы на это смотрел, подошло.
Я даже ей предложил соблазнять своими гинекологическими конвульсиями юных сетевых онанистов с обменом картинки «баш на баш». Таким образом разводят многих домашних натуральных юношей, полагающих, что они находятся в доверительном контакте с честной озабоченной девушкой. Мозги им пеленает взрывающееся в тестикулах желание, глаза блестят, рот самым пошлым образом непроизвольно раскрывается. Ракурс картинки информирует об интенсивности рукоблудия, которое плохонькая камера передаёт порой размытыми конвульсиями. Многие после разрядки начинают потихоньку соображать и выключают камеру, но контент уже уплыл.
Парней из России, особенно из глубинки, на этом ловят часто; они бессловесны и не будут обращаться в суды, а обречены своими непосредственными юношескими действиями возбуждать разных стареющих эротоманов и ломать стандарты забредших за «нормальной» порнухой сверстников.
Валя сказала, что она не нарцисс по характеру. Ей нужен именно голос верхнего, а не масляные глазки, прилипшие к экрану планшета или айфона. Найдёт ли она себе верхнего или так и утонет в электрических и механических девайсах, применяя разные иные стимуляторы, прогнозировать не берусь. Пусть мой интерактивный читатель, получив открытый финал, домысливает сам. Валя — случай всё же немного экстремальный. Девушка с системным девиационным мышлением и очень развитой фантазией; варианты возможны разные.
«Эх, девочку жалко, — прорывается какой-то интерактивный читатель. — Красивая. А выбрала судьбу ущербной. Мне бы вместо тебя, аффтар, этот контакт, я б её от Чикатилы смог вылечить». Может, вы её и встретите когда-нибудь в реале. Только, боюсь, если будете проявлять настойчивость, она испугается и сбежит. Я искренне верю, что однажды Валя, наигравшись, бросит свою лабуду, подлечится у психоаналитиков и нормально выйдет замуж, чего ей и желаю. Ну, а мы с интерактивным читателем пойдём дальше.
Раз уж начали этот нарратив с известных зарубежных авторов, давайте продолжим разговор размышлениями о безвестных отечественных, не поминая никого по имени, поскольку их тут цитировали.
В любительских описаниях Темы часто бывает избыточно много кровищи и невероятных женских оргазмов, которые противоречат природе. Чтобы не быть пойманным за руку на незнании фактуры, придумывается полнейший неадекват. Типа, на правах фантазии: хочу, чтобы было так, как хочу, и якобы намеренно искажаю смыслы. Пусть это бред, но в моём мире мои гипотетические женщины ведут себя именно так и имеют непонятные желания.
Ну вот, к примеру: живёт один парень около тридцати лет от роду в селе около Волги, около полутора тысяч душ там. У этого села две достопримечательности: птицефабрика и прорванная и не чинимая годами канализация. Ещё неизвестно, откуда воняет хуже.
Глядит он в основном на бесформенные зады птичниц, работающих за неимением других радостей на полторы ставки, посвящая свободное время кухне и сериалам, которые никак нельзя пропустить. На всю округу всего несколько симпатичных девушек или даже девочек, чьи прелести можно наблюдать в летние месяцы. О них разве что только помечтать. Парень — бирюк бирюком, даже в райцентр ездить не любит: его раздражает наличие большого количества машин и людей на улице. В Москве был один раз, и у него от увиденного сразу заболела голова. Ещё в Москве, по его словам, нечем дышать. Если по его логике, воздух с запахом птицефабрики и нечистот по сравнению с Москвой — аэрокурорты Маттерхорн и Церматт.
Я читал то, что он пишет якобы из альтернативной истории. Там, в частности, крепостные холопки с птичьего двора умоляют барина наказать их кнутом и совокупляются с ним по очереди, перемазанные с ног до головы куриным помётом. Там такое… Анахронизм, когда сочетаются крепостное право и первая электрическая лампочка, это не самый большой перл. Авторам-фантазёрам порой не хватает слов, чтобы описать то, что они никогда не видели, и они часто сбиваются на пустые диалоги, режущие мозг своей незатейливостью. Я их условно называю «категория “Соси, сука!”».
Второй круг авторов — те, кто пару раз связал своей дражайшей половине лодыжки бельевой верёвкой и прищемил сосок кухонной прищепкой. По какой-то причине доморощенный эксперт считает, что набрался БДСМ-опыта, и радостно вещает миру о своём, достойном восхищения опыте. Как мы знаем, наука идёт в массы. Про эффект иллюзии компетентности Даннинга-Крюгера при самооценке сегодня знают все мало-мальски образованные. Им принято крыть оппонентов при виртуальных склоках, даже если речь идёт о кулинарии. Среди авторов второго круга есть и прирождённые семейные монстры, тиранящие своих домашних, будучи в реальной жизни в своей конторе милашками и ангелами во плоти. А также те, которые только мечтают таковыми монстрами стать.
Есть ещё типаж — гуру-всезнайки-дрочера. Эти люди любят учить других. Они не пушкины — они белинские. Знал я в былые времена одного человека, который учил писать тексты в периодические средства массовой информации ещё в докомпьютерную эпоху. Он даже составил руководство, где говорилось, в частности, что для того, чтобы написать статью, положите перед собой несколько листков бумаги и возьмите ручку в правую руку. Ну и так далее.
Сейчас таких гуру полно среди завсегдатаев форумов, они встречают все новые темы сентенциями: «Ещё восемь лет назад мною по данной теме был произведён руководящий и направляющий высер. Листайте форум и учитесь. Мой бесконечный авторитет на этом участке виртуального пространства подкреплён пожалованным мне админом высоким статусом и тысячами плюсов репутации».
Раньше дураки прятались за кандидатскими и докторскими диссертациями и осторожно жевали наукообразную жвачку. Сейчас всё то же самое высиживается жопой в вирте. Так же, как и в реальной жизни, они воруют идеи и выдают за свои. Пишут рассказы, пафосные, как стихотворные иконы Серебряного века пера Великого князя Константина Константиновича, но никоим образом и рядом не стоящие.
В отдельную категорию следует выделить импотентов, люто ненавидящих женщин, которых они не могут удовлетворить, и мечтающих о юных девочках, поскольку с ними это, по их мнению, должно получиться. Своё женоненавистничество они передают бесконечной фантазией об унижениях, пытках и иных садистских примочках, выражающих не мечту, а злобную месть; отличить их от чистых фантазёров довольно легко по специфической эмоциональной окраске поделок.
По науке эта категория — регрессивные педофилы. Криминальная статистика психологических портретов института имени Сербского считает, что они малочисленны, в отличие от педофилов инфантильных. Но меряют-то по уголовным делам, а не по реальному количеству латентников. Как правило, сексуальная импотенция часто сопутствует импотенции в общечеловеческом плане; и, когда дело доходит до реала, они обычно трепетные лани и стремаются. Но иногда распускают руки и, будучи пойманными, ревут в три ручья. В своём «творчестве» создают милые им образы, а потом пытаются адаптировать свои объекты вожделения, пугливо редуцируя свои криминальные желания до предельных общественно терпимых норм.
