Рабская память тела, накопленная не одной сотней предшествовавших поколений, побуждает нижних сегодня искать хозяев, чтобы ими пользовались, как вещью. Вещью ты сохранишься, а при малейшем неповиновении — смерть. Такова участь потомственного раба. Информацию эту нельзя удалить из байоса, но надо стараться не активировать. Что все искренне и пытаются делать. Но не «шмогла» я, как та лошадь из анекдота. Всё равно активировался эпиген, вот ведь гад!
Можно против этого бороться и победить. Или, как вариант, отдаться в лайт-версии верхним, чтобы ощутить на вкус: а каков он был, повседневный адреналинчик столетия назад? Ну и что ж, что были рабами, зато выжили и мне жизнь в итоге дали. Отрекаться от предков в любой религии считается грехом. Реализовать себя таким образом — потребность, эпигенетически обусловленный травматический синдром БДСМ; причём потребность, которая может стать навязчивой идеей. Границы понимания рабства размыты. Помимо разных там переносных смыслов и сравнений, различия уже в первичном понятии.
Не надо путать рабов на плантациях США пару столетий назад, когда общество уже придерживалось строгих христианских традиций, и тех рабов, что были пару тысяч лет назад. Они абсолютно различны. Именно образ рабов на плантациях США формируют у современного человека такой же образ рабов в античное время; а они другие. В Америке относительно недавно по сравнению с Античностью были рабы, значительно продвинутые в своих рабских правах. А вот что касается рабов истинных, первичных… Если сумеете психологически приравнять живых людей к вещам, вам не надо исторических подтверждений. И так понятно, что с ними делали в условиях рабовладельческого строя. Но такую моральную яму себе представить мало кто может.
Математики, увлекающиеся историей, могли бы, к примеру, рассчитать, какова вероятность того, что в геноме конкретного интерактивного читателя, видящего сейчас эти строки, содержится хотя бы … % крови самых гнусных насильников в период рабовладения. Вместо точек интерактивному читателю предлагается самому определить диапазон, на свой вкус. «Аффтар, ну свою-то цифру скажи. Ты-то ведь уже подумал, а нам лень», — говорит интерактивный читатель.
По самой скромной среднепотолочной оценке, сто процентов ныне живущих людей имеют в своей родословной, к примеру, в сороковом колене, среди живших тогда их прямых предков, более 50 % насильников и их жертв в соответствии именно с понятиями сегодняшнего дня. В те времена — скучная повседневная рутина. Насколько больше половины, не скажу: цифры знать не дано. Но когда-нибудь её получит программа, рассчитав на максимально полной выборке генома популяции. Потомки смогут это сделать.
Надо сказать, что на протяжении долгого времени все рабы размножались исключительно насильственным путём. Очень трудно себе представить тем, кто не способен представить человека вещью, а таких, слава Богу, пока ещё очень значительное большинство. Неверно предполагать, что приплод от рабынь находил себе партнёра по любви среди рабов. Если родится девочка, то она вновь подвергнется насилию господина, а не получит возможность где-то ещё искать себе любовь. Ведь рабы — вещи, а вещи всегда нужно использовать наилучшим для хозяина образом. Почему не забрать от вещи то, что хочется? Не укладывается в сознании, что рабовладелец будет отказываться от находящегося в его собственности юного тела, если он не больной и не импотент. По морально-этическим? Но позвольте, это всего лишь вещь, и кто рассматривает морально-этические аспекты по отношению к своей кровати, которая тоже такая же вещь. Её, конечно, надо использовать с максимальной для хозяина пользой.
Итак, насилие на протяжении многих веков. Размножение рабов спермой господина на потоке. С рабами можно. Почему-то эта естественная картина настолько не укладывалась в сознание, начиная с эпохи Средневековья, что рабовладельческий строй уже тогда пытались обелить от очевидной особенности размножения рабов. Иначе осознание этого сильно выносит мозги. «Хотя, конечно, хозяева рабов… но только если иногда. То есть как — всегда? Ведь тогда же, получается, собственных…»
Поскольку результаты кровосмешения были известны, то рабовладельцы могли и договариваться. Типа, давай ты будешь трахать моих молоденьких рабынь, а я — твоих. А то приплод будет менее дееспособным. Рациональная практика тех, кто заботится о будущей рабочей силе. Натуральный обмен с доплатой и без таковой за пользование вещами. «Да невозможно такое. Там у них касты, и рабы были неприкасаемые. На том стоим», — скажет интерактивный читатель. Подвиньтесь, я встану рядом. Поскучаем. «Иногда люди не хотят слышать правду, потому что не хотят, чтобы их иллюзии были разрушены» (Фридрих Ницше).
Но вернёмся к нашей героине. Зоя Алексеевна, естественно, ознакомилась с палитрой возможностей, которую ей предлагал интернет. Что вообще по Теме бывает, что из предложенного ей бы подошло. Фиксация, связывание. Как раз для неё. Боль только умеренная. Она больше хочет выполнять разные команды и работы по дому. А ещё что-нибудь делать с телом её господина. Что-нибудь непристойное. Что он захочет. Не стоит говорить даже, что именно; пошло ведь звучит, а для многих и омерзительно.
Тут приходится верить, что она к этому реально стремится. Трудно человеку, который никогда такого не хотел, понять подобные желания. Можно только лукаво догадываться. Если что в моих рассказах отражено неточно, то так уж обусловлено спецификой собственного восприятия реалий автором. Это совсем уже потайное. На дне души. Но вполне реально пережить вдвоём. Тогда получится общая тайна для двоих — по ту сторону скреп массового сознания.
Вот с такими понятиями она и вышла на поиски.
Долго ли, коротко ли, но нашла — мне не сообщили, каким образом — первого хозяина. Богатый и солидный человек, который предложил для встреч свой загородный дом. Она встретилась с потенциальным господином, узнала всё в деталях; а когда увидела этот его загородный дом, как-то сразу, без раздумий, согласилась. Когда-то это был павильон барской усадьбы, уцелевший и использовавшийся сначала как клуб, а позже переделанный под склад, когда построили новый клуб. Саму усадьбу растащили по кирпичику ещё в годы коллективизации. Павильон в девяностых годах прошлого века выкупили и придали ему снаружи первозданный вид XIX века, а внутри стало современно и комфортно.
Вид очень умильный, хотя, конечно, эклектика «под классицизм», а не чистота стиля. Портик с четырьмя колоннами, ступеньками и высоким первым этажом. По такому образцу строили клубы и Дворцы культуры до конца пятидесятых годов. Ныне архитектурные памятники, напоминающие именно дворянские усадьбы с колоннами. Верхние того времени заказывали архитекторам такие здания, на подсознательном уровне руководствуясь знакомыми образами барских усадьб. Память о тех временах была ещё жива. Типа, мы тоже вышли рылом. Комплекс раба, снобское желание всё сделать так, как у хозяина.
Она согласилась прежде всего из-за вида дома, который создавал идеальный бэкграунд для реализации её тайных мечтаний. Она смотрела на высокие потолки павильона и представляла, как дворянская семья здесь «лакомилась» чаем, разрезав пасхальный кулич. Происходило такое уже в конце XIX века; а то, что её волнует, берет своё начало много раньше, у давно и безымянно сгинувших пращуров. Но ей наиболее представимо почему-то то, что было во второй половине XVIII века.
Зоя Алексеевна много раз думала о том, в какой мере наказания крестьян в ту эпоху имели для господ вид сексуального развлечения. Может, из-за обилия наказаний не всем приходила в голову мысль о сексуальной составляющей вида юных ягодиц под розгой? Или приходила, но считалась тайной Полишинеля, неназываемым грехом, в котором нужно исповедоваться?
И были наверняка на Руси когда-то такие диалоги: «Батюшка, отпусти грех. Сёк я нынче работницу свою на лавке, и бес ну меня искушать! И ведь, гад какой, не прелестями женскими, а вообще дьявол знает какой гадкой мыслию…» И добрый батюшка говорил: «Оно, конечно грех. Мысли-то бесовые. Ну, прочти сын мой (дочь моя) “Царю Небесный” 40 раз. Приводи свою егозу. Я сам посеку, с чистыми духовными помыслами и Божией помощью…»
