А ещё возникали в усадьбах, похожих на этот дом с колоннами, только ещё более древних, за закрытыми дверьми малой гостиной, недоступные ушам челяди разговоры: «И не говорите, матушка, понимаю я вашу вдовью судьбу! Где там среди этого кривоногого отродья с опухшими ногами кого найти! Поспособствую я вам. Купите моего дворового Гришку. Способный парень. Его, видно, мой благоверный горничной заделал, когда корнетом из турецкой кампании в отпуск приезжал. Мне не признался, ну так оно ж видно: весь в него, такой же красавец, и жарко так на девок смотрит. Мне его держать не с руки: сестра из Питера приезжала, так я его в другом селе прятала. А то так сильно на моих собственных деток похож, не отличить! И там, где надо, у него всё в порядке, намедни распорядилась высечь его, чтоб голым, так всё посмотрела. Недорого, я вам по-соседски уступлю. Только вы его не распускайте, в строгости держите, всё ж кровь моего мужа не водица. Секите не реже, чем раз в неделю, мой вам совет».
Эти слова прямо-таки звучат у неё в ушах, как будто в конце XVIII века в усадьбе услышаны. Всё понятно, если дворянка. Но вот как бы сочетать дворянку и рабыню одновременно? Вот именно так ей и хотелось. Что, женская логика? Всё может быть.
…В пятницу вечером сесть в свой автомобиль. Все аксессуары уже загружены. Все личные её девайсы подготовлены к употреблению. И полтора часа, если повезёт, а то и два по пробкам вон из столицы. Она уже обязана войти к нему как рабыня. У неё для этого свой ключ. В коридоре снять всю одежду бизнес-леди, эти костюмы Rene Lezard, Armani, Austin Reed. Ей хорошо платят, детей нет — куда же, как не на себя любимую, деньги тратить!
Белый слип-танга, на него латексные красные шорты, кожаные приспособления на руки и на ноги с карабинами для креплений, плюс кожаный клёпаный ошейник. Чёрный короткий топ на её третий номер. Чистый хлопок. Не к такому стилю, но хозяин так велит. Грудь без поддержки. Топ без пушапа. Соски врезаются в хлопок в районе нижней трети груди. Очень бесстыжий, вызывающий рельеф.
Хозяин — волосатый мужик за сорок. Мощный. Носит короткие чёрные шорты. Загривок если и не как у Валуева, то всё равно впечатляет. И руки: сильные и чуткие мужские руки. Иногда рук не хватает больше, чем члена, руки могут доставить одновременно боль и наслаждение. Заскорузлые заусенцы пальцев на чувствительном соске груди — ощущение, которое девайсами не достигается.
Да, и ещё. Дебильная привычка хозяина: перед входом ей вменяется выливать на себя «Ландыш серебристый». Парфюмерная бутылочка с зелёной крышечкой выплёвывает сладкое тошнотворное удушье поверх утреннего французского аромата. Всё для ублажения носа хозяина дозволенным запахом. Видимо, что-то с памятью его стало, раз вспоминает то, что не с ним было. Но феромоны без отдушки никто не отменял, и они у неё в тюбике. Хозяину не надо говорить — надо его больше заводить, хотя он и так неплох.
Она голодна, но поесть дадут далеко не сразу. Программа не меньше чем на два часа. Уборка дома в голом виде по регламенту завтра. А ещё она будет получать завтра пинки. И много-много разных игр. Например, будет приседать, так, чтоб то, что ей кое-куда вставили, из неё не вывалилось. Держи, как хочешь, иначе плётка наготове. Вот так всего в двух словах просто одна из забав. Человек с хорошей фантазией способен придумать себе и другим много разнообразных развлечений.
Прошу прощенья: не придумать, а вновь для себя открыть. В сексе ничего нового изобрести невозможно.
А раз так, интерактивный читатель вправе сам достраивать картинку.
Но сначала приветственный бокал шампанского на голодный желудок.
Жидкость для запуска её тела на повышенные обороты. Там обыкновенная «шпанская мушка» или он намешал химии? Чтоб хотелось и моглось.
Он вальяжно развалился на диване, она его ублажает губами и языком. Ловит его взгляд и делает то, что ей безмолвно приказывают. Разве ты не хорошая рабыня, когда можешь выполнять приказы, угадывая по глазам?
Потом в подвал. Светит лампочка Ильича, дающая невероятную игру теней. Посредине стоит старый короткий верстак, на него наброшено ватное одеяло. Разведённые ноги фиксируются за лодыжки к ножкам верстака. А прикреплённые к двум сторонам палки руки подтягиваются вверх и крепятся на крюк. Вообще-то довольно примитивная БДСМ-позиция.
Люди с пространственной фантазией, помешанные на BD, как правило, хорошо понимают устройство тела, и им порой удаются невероятно интересные виды эротического фиксажа. Но Зоя Алексеевна понимает: это наказание рабыни, а не состязание по вязанию канатов в московской «Школе капитанов яхт», что в Большом Киселёвском переулке. Знаю, кстати, человека, воплотившего премудрости этой школы в плане крепежа в тематическую жизнь.
Может, кого-то удивит, но Зоя Алексеевна как рабыня не достойна продуманного эстетичного и эротического фиксажа. Логично вытекает из её позиции. Так играют с нижними, с рабыней же никто никогда так церемониться не станет. И она как рабыня это прекрасно понимает. Её роль означает минимум нагрузки на господина. Не стоит она того, чтоб он так много своего драгоценного времени тратил на её фиксаж. У него цели хозяина.
Во-первых, экономить свои драгоценные силы. Работать ему не полагается. Во-вторых, не просто получить удовольствие, а получить с максимальной отдачей кайфа на затраченную калорию энергии. Касается как SM-активности, так и обычных сексуальных действий. Выжать из неё всё мыслимое, что в полной мере удовлетворит его похоть. Совершенно плевать, что при этом испытывает рабыня. Для неё — почувствовать прошлое, понять, куда понесёт пробуждённых первобытных самцов, если с них снять все оковы цивилизации.
Но… всё равно будет не так. Ни убить, ни искалечить партнёр её, естественно, не может, поэтому пронзительную остроту ощущений настоящей рабыни, более всего боящейся чем-то не угодить хозяину, ей не испытать. И вовсе не потому, что у неё всё равно есть стоп-слово. Её господин должен быть добрым хозяином, ценить свою дорогую собственность и не портить её. Только эксплуатировать в рамках пользования вещью по инструкции. Артикул товара: «Рабыня обыкновенная». Если использовать по прямому назначению, то понятие «рабыня» предполагает БДСМ. Над рабом всегда рисуется кнут и изображается он в цепях. Но всё, что дальше кнута, может сломать вещь. Нерациональное использование дорогого товара. Жалко ведь денег. Всё равно что ноутбуком об пол со всего маха. Хотя, конечно, хозяин — барин. Желаешь нанести себе ущерб — круши ноутбук.
«Рабыня обыкновенная» — вещь дорогая. Иллюзия, что все хозяева в древности имели до хрена рабов и могли над ними всячески издеваться и постоянно убивать. Это пересказ истории рабовладения с позиции рабов. Раба надо ещё в плен взять, усмирить и доставить покупателю. Отнюдь не простое это дело — отлов рабов в процессе набегов на чужие земли. Очень рискованное порой для жизни занятие. Опять же, выращенный в неволе раб стоит денег на его воспроизводство, то бишь на прокорм, одежду и воспитание рабских навыков.
…Она чувствует, что заранее намазывают сзади. Никакой сакральности её самые потаённые прелести у хозяина не вызывают. Чисто крестьянская хозяйская скрупулёзность. Таким образом можно фаршировать кашей тушку утки или производить домашнюю «пальцем пханую» колбасу, что она однажды видела в Белоруссии. Подчёркнуто рутинный процесс, обработка трущейся поверхности. Именно так, безо всякого пиетета, чистый рационализм функционала. Элемент трудовой деятельности. И именно такое к ней отношение возбуждает так, что спереди ничего искусственно увлажнять и смазывать не надо.
Она вещь, а рачительный хозяин всегда точит ножи и смазывает трущиеся предметы. Чтобы прослужили подольше. Главное, чтобы от него при этом не исходило похабного возбуждения, суеты или робости. Чтобы всё было без дебильной подростковой ухмылки и без комментариев. Вот верстак, на нём рабыня. Хозяин встанет на банкетку, ему будет удобно. А о её удобствах он не думает, и правильно. Карабины на запястьях. Опять чистый функционал, чтоб крепко держало и не натирало. Боль натёртого запястья тоже боль, но она отвлекает от боли ритуальной, ради которой замесили весь процесс. Выверенная по силе ритмичная мука пульсирует, а мысли полностью заняты анализом ощущений собственного тела.
