— Производственная необходимость! Порой работа с бумагами требует допинга, — адвокат развёл руки, пока я усаживался напротив, по другую сторону его массивного стола.

— Я так понимаю, у вас есть новости?

Он гостеприимно придвинул мне банку кофе. Я закинул пару ложек в кипяток, принялся аккуратно размешивать, глядя, как тёмные разводы расползаются по прозрачной воде.

— Да! В общем-то, новости довольно позитивные. И интересные.

— Только давайте без ваших профессиональных тонкостей, — попросил я, делая осторожный глоток. Кофе обжёг язык, но тут же отпустил — насыщенный, горьковатый. — Говорите как для обывателя.

— Так вот. Начнём с того, что я последовал вашему совету и ангажировал себе в помощники адвоката из местной коллегии. Я привлёк Иволгина Георгия Виленовича. Вы наверняка о нём не слышали, но персонаж в Лобне — и даже в Подмосковье — весьма известный в правовых кругах. Сам бывший старший следователь лобненской прокуратуры. Так что сами понимаете…

— Со всеми на короткой ноге, — предположил я.

— Именно! — Шницерман довольно кивнул. — Что ж, как и предполагал ваш покорный слуга, история с вымогательством — лишь повод. Товарищ Карапетян и правда кооператор. Это тот самый мясник Армен, что написал заявление. Как я и говорил вам ранее, вымогательство тут не годится, так что следователь Сурков сразу же принялся выуживать из товарищей Кучаева и Шурыгина признание, чтоб натянуть на разбой. Вроде как они угрожали мяснику расправой, требуя деньги. И вполне имел шансы срубить «палку» для отчётности.

— Но не срубил?

— Не срубил. Ребята — молодцы, ушли в отказ. Ни в какую не признавались. А тут уж мы с Георгием Виленовичем подоспели. Документы оформили, помогли им объяснения составить.

— И что написали? — с интересом спросил я, отставляя стакан в сторону.

— Ну как же? Два молодых комсомольца, спортсмена — товарищи Кучаев и Шурыгин — утром попросили некоего товарища Карапетяна отложить им на вечер вырезку мяса. Чтобы шашлыки пожарить. Хотели побаловать себя и друзей. Вечером того же дня вернулись на рынок, оплатили, получили свёрток, в котором предполагали, что находится товар. Полюбовно расстались… А потом были задержаны правоохранительными органами. Сами, знаете ли, удивились не меньше милиции, когда увидели в свертке деньги вместо мяса.

— Лихо! — искренне оценил я задумку адвоката. — Получается, их слово против нашего?

— Получается, что так! Завтра мы ещё зайдём на аудиенцию к местному прокурору по этому делу. Но думаю, к вечеру подопечных вашего компаньона и так выпустят. Может даже сегодня, все таки завтра суббота. Под подписку о невыезде, разумеется. — Шницерман довольно улыбнулся и отпил кофе. — Ну а визит к прокурору, уверен, поможет быстрее получить отказное. И дело закроют без лишнего шума. Но ежели что, контакт Иволгин ребяткам свой оставил.

— А что менты? Жарков? — уточнил я. Ведь майор грозился Митяю, что раскрутит пацанов по всей строгости.

— А вот тут непонятно, — пожал плечами мужчина. — Как сказал Иволгин, ему при личной встрече с майором показалось, что Жаркову всё равно. Как это товарищ майор выразился? — Шницерман поднял взгляд к потолку, вспоминая. — «Главное, что щенок теперь знает своё место». Понимаете, о чём он?

— Прекрасно понимаю, — кивнул я и хмыкнул.

Получалось всё именно так, как я и предполагал. Митяй полез куда не надо, и ему дали по жопе. Если окажется умным — будет сидеть и не дёргаться, и тогда хрен с ним. Но если не поймёт с первого раза… Тогда будет другой разговор.

— И да, по поводу армянской диаспоры, — продолжил адвокат, поставив стакан на стол и принявшись тереть пальцами переносицу. — Самым уважаемым и авторитетным у них в Лобне считается некий товарищ Григорян Виген Вартанович. Кстати, директор нашей долгопрудненской ПМК.

— ПМК?

— Передвижная механизированная колонна. Ремонт дорог, труб, стройка, — объяснил адвокат, — У них большой автопарк рабочей техники и мастера имеются. Работают и в Долгопрудном, и в Лобне. Григорян, кстати, там и проживает, не у нас. Ну и в области калымит порой. Так что, если понадобится на него выйти — будем знать, с какого боку подступиться.

— А Жарков этот что? Как сам?

— Да ничего. Обычный мент. Живёт вдвоем с сыном двадцати лет. Жена то ли ушла, то ли умерла — разные версии ходят, — адвокат достал платок и принялся старательно протирать стёкла очков. — Говорят, мужик нормальный, за порядок радеет. В целом гибкий в решении вопросов, если это не мешает делу. Не вредный. По сути, он и рулит в местном ГОВД, пока начальник до пенсии досиживает. Ему меньше года осталось.

— Ох! — Шницерман неожиданно положил руку на грудь и замер.

— Что такое? Сердце? — всполошился я. Ещё мне свидетелем инфаркта становиться не хватало.

— Да нет, простите. Но у них столовая напротив ГОВД — это какой-то ужас! Второй день изжога! — адвокат полез в карман, достал початую пачку активированного угля, закинул в рот сразу несколько таблеток и запил кофе. — Внутри всё обшарпано, выбора никакого. Иволгин сказал, что вот-вот вообще могут закрыть, и где потом обедать — непонятно.

Он помолчал немного, прислушиваясь к себе, и добавил печальным тоном:

— А по мне, так лучше нигде не обедать, чем эту отраву есть!

— Это да, — согласился я. — В себя пихать непонятное не стоит. Здоровье дороже.

Я отставил стакан с недопитым кофе, поднялся на ноги, потянулся за курткой.

— Я вам что-то должен, Михаил Генрихович?

— Да бросьте, Святослав. Вы и так очень щедрый клиент.

— Ваша работа того стоит. Тогда наберёте мне завтра, по итогам, так сказать?

Шницерман заверил, что непременно наберет, и мы распрощались. Я вышел в коридор, где пахло хлоркой и старыми деревянными рамами, и двинул к выходу. Надо было ещё заехать в школу бокса — пообещал же Чижу. А к Митяю, пожалуй, наведаюсь завтра. Когда пацанов выпустят.

30 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Павел Семёнович Чернявский

Паша Черный сидел в домике Хромого в БК «Афродита» на мягком диване и напряжённо думал. Тихо тикали большие напольные часы, мягко трещал и пощёлкивал растопленный Кузьмичом камин. В лицо тянуло сухим теплом, смешанным с лёгким запахом берёзовых поленьев.

Утром в Москве уголовник встретился с неким Андреем — охранником со склада, где свои товары хранили магазины «Берёзка», те, что ещё не закрылись, — и сейчас размышлял над раскладами. Наводка Славки оказалась не галимым фуфелом; впрочем, последнее время в Славе Паша начинал сомневаться всё меньше. Не было ещё случая, когда пацан предлагал или делал что-то не в цвет. И даже найти подходящий «Зилок» и бригаду для исполнения склада было не проблемой — имелось и то и другое у Черного.

Проблема была в другом. Как ни крутил ситуацию Паша, этот Андрей по итогу всё равно из уравнения выпадал. Менты, а то глядишь и конторские, точно первым делом начнут отрабатывать наводчиков. И даже если проникнуть на склад не в смену этого самого Андрея — его всё равно вызовут на допрос. И гарантий, что мужчина не расколется, у Паши не было. Не говоря уже о том, что заморачиваться с документацией на въезд — это один сплошной геморрой. Куда проще, чтобы их машину запустил свой человек на КПП, взяв на себя второго охранника. Но тогда убирать Андрея придётся с гарантией.

А уж если убрать так, чтобы никто не нашёл, а на квартире горе-охранника оставить следы экспроприированного товара… Такой расклад казался Паше просто идеальным. Напрягали тут две вещи. Работать по мокрому Паша не любил. Да и как к такому отнесётся Слава? Природу их взаимоотношений с этим Андреем Черный не особо понимал.

— Павел Семенович! Тут к вам визитёр. Пущать? — из размышлений Черного вывел голос Кузьмича — худощавого мужчины с длинным вытянутым лицом и чернявой бородкой. Тот приоткрыл входную дверь в дом и вопросительно смотрел на Пашу. За его спиной кто-то был.