Теперь я понимаю, как велика его вина перед бессмертным царством. Быть зрячим, но делать вид, что ты слеп, в случае одного воина во враждебных землях — мудрость. Но в случае правителя, живущего в своём собственном мире и ответственного за своих подданных…
Оборачиваюсь на Бао Чжаня. Больше претензий по поводу его холодности к отцу своей тени я не имею. Если владыка сегодня умрёт, он ещё легко отделается — и не увидит, к чему привели столетия его правления.
— Древнейший, что нам делать? Они пробрались в Небесный Дворец и убили Бога! Но они даже не небожители! И не демоны! Кажется, это простые люди! — воскликнуло Божество Земли.
— Да! Мы тоже не ощутили от них божественных эманаций! — тут же подхватывают его остальные бессмертные.
— И эти люди знают Хозяйку Шёлковой Долины! Более того, они называют её Великой Мученицей! Что за связь между ними? — бросает в мою сторону глава клана птиц.
— Естественно они знают меня. Как знали и принца Тао. Потому что в отличие от вас, мы интересуемся тем, что происходит в смертном царстве, — произношу холодно, одарив его таким презрительным взглядом, что некоторые боги даже отступают на шаг под его давлением, хотя смотрю я ровно на своего оппонента.
— Но спускаться в смертный мир запрещено, — тут же начинают переговариваться небожители.
Замечаю едва заметный жест Летописца и поджимаю губы, не имея возможности ответить на это утверждение. Если я сейчас заявлю всем, что являлась причиной появления столь опасных мастеров, это будет катастрофой. Но, опять же, именно мой спуск в мир людей позволил Тао завершить испытание и увеличить силу — а Бао Чжаню дал возможность очнуться раньше Су Цзынь и нанести удар по нашему врагу!
Однако, мало кому будет понятно, насколько это было важно, в условиях проникновения смертных в верхний мир…
— В царстве людей происходят перемены, игнорировать которые богам больше нельзя, — звучит голос древнейшего, после чего все вновь замолкают, — вы сами слышали — они желают уничтожить наш мир. Есть ли у вас силы бороться с ними?..
Небожители начинают опускать головы, признавая свою слабость.
— А, если их нет, не мешайте нам разбираться с этой проблемой, — произносит Бао Чжань и произносит так, что после этих слов ни у одного из бессмертных не хватает смелости поднять глаза.
Да, пожалуй, сила всё ещё решает… всё.
И никто из присутствующих не посмеет с этим поспорить.
— Летописец, мы можем обойти все обряды и устроить коронацию господина Лин Хуна в ближайшее время? — повернувшись к старцу, сухо уточняет древний Бог.
— Мы приблизились к переломному моменту в истории бессмертного царства. Военное время требует новых правил: мы можем обойтись без всего церемониала, — склонив голову, отвечает мудрец.
— Господин Бао Чжань, я не сяду на трон владыки, — неожиданно заявляет Синь Шэнь, вынуждая всех Богов поднять на него испуганные взгляды.
— Вы передумали? — легкое удивление сквозило в вопросе, направленном ему древнейшим.
— Я не передумал. И желаю навести порядок в верхнем мире. Однако, я желаю занять трон с согласия большинства. Я противник силового захвата власти, и всегда решал проблемы путём переговоров, — отзывается лис, бесстрашно глядя в глаза Бао Чжаня.
— У нас нет времени на переговоры. Наш враг уже пробрался в святую обитель небожителей, — приподняв бровь, замечает древний Бог.
— На простое закрытое голосование время найдётся. Это вопрос пары часов, — отвечает лис, а я прямо-таки проникаюсь уважением к его стойкости.
И продуманности, чего уж тут?
Бао Чжань загнал его в ловушку своим даром. Вся власть лиса становилась фиктивной, когда подобная передача происходила на глазах всех небожителей. Однако, предложив голосование, да ещё и анонимное, он заработал много очков в их глазах. Если бы Синь Шэнь предложил открытое голосование, многие были бы вынуждены принять его, как нового владыку, под давлением древнего Бога.
А теперь бессмертные будут думать, что обладают свободой выбора, хотя её у них как не было — так и нет.
Потому что никто другой не рискнёт вписать своё имя, зная о нависшей над верхним миром угрозе.
Таких дураков не найдётся даже среди охотников до власти.
Какой смысл становиться владыкой на час?..
— Господин Лин Хун предложил закрытое голосование, — подытоживает Летописец, — есть ли среди Богов противники этого предложения?
Гробовое молчание стало ему ответом.
— Что ж, тогда мне понадобится немного времени, чтобы подготовить всё необходимое, — кивает Летописец и выходит из тронного зала в то время, как бессмертные вокруг начинают вслух обсуждать будущие перспективы.
Как быстро они забыли о трупе Бога, вынесенном из зала во время нашего спора с представителями Края Пяти Озёр!
Воистину, праздное существование приводит к деградации и потере внутренних ориентиров.
— Это было глупо, — спокойно произносит Бао Чжань, взглянув на Синь Шэня.
— Я не стану вашей марионеткой на троне, — так же спокойно отвечает гэгэ, взглянув на него в ответ, — я прожил достаточно для того, чтобы сформировать своё собственное мнение о том, как стабилизировать верхний мир.
Как хорошо, что мы прикрыты куполом заклятья. В противном случае многие в зале задумались бы об уровне доверия между этими двумя…
— Что ж, не буду вам мешать, — на губах древнего Бога вдруг появляется странная улыбка, — уверен, вопрос стабилизации потребует от вас всех сил и всего свободного времени.
Нахмурившись, смотрю, как глаза лиса прищуриваются.
Что они опять не поделили?!
— А-Юэ, прости меня, — наконец, разрывает зрительный контакт гэгэ и поворачивается ко мне, — я вынужден оставить Шёлковую Долину.
— Я не настолько эгоистична, чтобы не понять, насколько важную миссию ты взвалил на свои плечи, — мягко отвечаю.
Я злилась на него, это правда.
Но после появления мастеров из смертного царства и реакции Богов на подобное событие, я стала иначе смотреть на решение Синь Шэня встать во главе верхнего мира.
Если он смог навести порядок в моей Шёлковой Долине, сможет это сделать и во всём мире небожителей…
— Я оставлю тебя одну… — негромко отзывается лис.
— Она не будет одна, — подаёт голос Бао Чжань, — с ней будут её ученики.
Не знаю, почему, но это логичное изречение как-то странно контрастировало с выразительным взглядом древнего Бога, направленным на гэгэ.
— Вы правы, она уже не одна, — цедит лис, в очередной раз сузив глаза, — и я могу быть спокоен.
— Вы закончили пикироваться? — уточняю сухо.
Удивительно, как единодушно был проигнорирован мой вопрос…
— Славно, — подытоживаю, — а теперь самое время объяснить нам, что на самом деле происходит, и чего хочет Су Цзынь.
Смотрю на древнего Бога прямо и жду честного ответа. Мы приняли его врага, как врага всех небожителей, и самое меньшее, чем может отплатить нам Бао Чжань, это правдой.
— Су Цзынь? — переспрашивает гэгэ.
— Алая дева, — отвечаю ему и замечаю возникновение интереса в глазах лиса.
Древнейший переводит взгляд на Синь Шэня, решая внутри себя, стоит ли делиться этой информацией с ним, но затем приходит к выводу, что такой союзник не будет лишним…
Это открыто читается по его лицу.
— Хорошо, — махнув ладонью в сторону остальных Богов и тем самым увеличив мощность защитного энергетического купола над нами тремя, произносит Бао Чжань, после чего проходит к пьедесталу с пустым троном, заложив руки за спину, и останавливается к нам спиной, — Су Цзынь — самое древнее существо всех трёх миров. Она появилась раньше меня, раньше Летописца, раньше самого́ верхнего мира. Она была из тех первопроходцев, что создавали бессмертное царство, как закрытое пространство, насыщенное энергией для стабильного увеличения внутренней силы и замкнутое на самом себе. Этот мир в мире на тот момент истории был просто необходим мастерам, что возвысились среди смертных и не желали более принимать участие в кровопролитных войнах, развязанных главами древних государств. Они захотели отделиться от простых людей и жить в месте, где не будут действовать законы древнего мира. Тогда не было эпичных и пафосных названий, вроде «бессмертного царства» или «земель небожителей». Кажется, на тот момент это пространство называлось просто — «мир мастеров». Условия вознесения тогда были дикими: мастера ритуалами уничтожали целые города, чтобы увеличить свой резерв. Вся сила основывалась на крови. И верхний мир был создан кровью людей, павших во имя великого эксперимента. Поначалу сюда запускали животных, наблюдая за тем, смогут ли те прожить тут дольше пары недель и как при этом будут видоизменяться. Результаты поражали воображение. Каждый древний дух, на котором зиждется тот или иной род нынешних небожителей, это дух тех самых первых животных, запущенных в верхний мир много тысяч лет назад… самое удивительное, что всё, существовавшее в этом пространстве, со временем развило свой дух и иногда даже сознание… Признаюсь, я поражен терпением первых мастеров: они наблюдали за своими питомцами, за их развитием, делали замеры и вычисляли, что необходимо изменить внутри пространства, чтобы развитие не превращало живых существ в монстров, сошедших с ума от перенасыщения чистой энергией. В итоге, бессмертное царство было создано. И кто-то из мастеров решил попробовать приручить древних духов, населявших его, и объединиться с ними — так появились все наши предки. Я родился много позже того периода и не знаю всех подробностей этого объединения. Зато я застал время, когда между бессмертными начались споры о том, какая мораль должна царить в священных землях…