Что действительно меняется, так это то, каким вас видят и как с вами разговаривают, потому что состояние считывается напрямую, и мы разбирали этот механизм подробно. Изменение реальное и заметное. Но оно относится к тому, что вы предъявляете, а не к тому, что решает другой человек.

Отдельная часть книги посвящена вопросу о конкретном человеке, и там сказано и то, чего в этой книге не будет.

Пятое, и самое честное.

Существуют обстоятельства, на которые вы не влияете. Экономика страны, чужие решения, болезни, аварии, время и место рождения, поступки посторонних людей.

Метод, который утверждает, что человек управляет всем этим своим состоянием, врёт, и врёт не по мелочи. Я такого не утверждаю и утверждать не буду.

Что остаётся в вашем распоряжении, это ваша часть: что вы замечаете, что выбираете, как реагируете, из какого состояния действуете и в какие наборы обстоятельств себя помещаете. Участок не маленький, и на нём вполне можно построить другую жизнь. Но это участок, а не всё поле.

Здесь я скажу то, что в этом жанре говорят редко, а стоило бы всегда.

Из того, что состояние влияет на обстоятельства, не следует, что каждый человек притянул к себе всё, что с ним произошло.

Утверждение «ты сам это привлёк» логически не вытекает ни из чего, написанного в этой книге, а практически является жестокостью, наносящей людям вполне конкретный вред. Оно добавляет к беде вину за беду, а вина, как мы разбирали, это угроза, то есть первый режим, то есть ровно то состояние, из которого выбраться труднее всего.

Ребёнок не привлекал того, что с ним делали. Больной не привлекал болезнь. Человек, попавший под чужое решение, не притягивал его своим внутренним настроем.

Механизмы, описанные в этой книге, объясняют, как вы можете влиять на своё будущее. Они не являются приговором вашему прошлому и не выдают вам счёт за него.

Если вы встретите учителя, который объясняет вашу беду вашими мыслями, вы встретили человека, который не понимает предмета либо понимает, но не считает нужным об этом заботиться. И в том, и в другом случае идти за ним не стоит.

Законный вопрос после такого списка ограничений, и ответ вполне конкретный. Потому что одно и то же действие, совершённое из разных состояний, даёт разные результаты.

Тот же самый разговор, проведённый в тревоге и в спокойствии, заканчивается по-разному, и заканчивается не потому, что кто-то что-то почувствовал, а потому, что вы иначе слушали, иначе отвечали и иначе выглядели. То же самое предложение, сделанное из сжатия и из ровного состояния, принимается с разной вероятностью.

И потому что у большинства людей проблема не в нехватке действий, а в двух других вещах: они не замечают доступных возможностей и действуют из режима, в котором действия получаются хуже.

Практика работает ровно по этим двум пунктам. Она не добавляет вам сверхъестественных рычагов. Она возвращает вам ваши собственные, которыми вы в первом режиме не можете пользоваться.

Этого, как выясняется, достаточно для довольно многого.

Один вопрос, и отвечать на него надо письменно, потому что в уме легко смягчить.

Что конкретно я сделал по своему вопросу за последние две недели, помимо практики?

Перечислите действия. Не намерения, не размышления, не подготовку, а действия: написал, позвонил, спросил, пришёл, предложил, отказался, начал.

Если список пуст, дело не в методе и не в состоянии. Практика заняла место действия, и это надо просто увидеть.

Если в списке два или три пункта, вы делаете всё правильно, и книга работает так, как задумана: не вместо ваших шагов, а вместе с ними.

На этом восьмая часть заканчивается. Дальше девятая, и она целиком состоит из ошибок, каждая из которых стоила кому-то месяцев.

Эта часть диагностическая, и устроена она иначе, чем предыдущие.

Здесь нет новых техник. Здесь список того, на чём люди теряют месяцы, причём теряют не по глупости: каждая из этих ошибок выглядит разумной изнутри, а часть из них выглядит даже добросовестной.

Четыре из семи вы уже встречали по ходу книги, и я не буду их пересказывать: назову признак и отправлю к нужному месту. Три оставшиеся разберу подробно, потому что раньше они не попадались.

Первая: проверка результата.

Признак: вы знаете, какой сегодня день практики.

Механизм разобран в главе про отпускание. Счёт дней, поиск знаков, вопрос «работает ли» это одно и то же действие, и каждое его повторение сообщает вам, что желаемого нет и вы за этим следите.

Поправка: перестать проверять, а не перестать хотеть.

Вторая: усложнение.

Признак: сессия выросла, появились дополнительные шаги, подключилась ещё одна методика.

Разобрано в главе про десять минут целиком. Пятнадцать минут вместо трёх дают меньше, а не больше, потому что превращают практику в задачу.

Поправка: вернуться к исходной процедуре и ничего не добавлять. Если шаг стал автоматическим, сокращать, а не удлинять.

Третья: смена сцены.

Признак: вы сменили сцену, потому что старая перестала волновать.

Разобрано в законе подразумевания и в главе про сборку. То, что сцена стала скучной, есть результат, а не поломка.

Поправка: не менять чаще раза в две недели и никогда не менять по причине скуки.

Четвёртая: практика вместо действия.

Признак: за две недели вы не сделали ни одного конкретного шага по своему вопросу. Разобрано в предыдущей главе. Это самая дорогая из четырёх, потому что выглядит как усердие.

Поправка: письменный список действий раз в две недели. Пустой список это диагноз.

Теперь подробно, потому что об этом почти не говорят.

Через несколько недель практика становится привычкой, и это хорошо. Но у части людей она становится не привычкой, а обязанностью, и это уже совсем другое.

Признак узнаётся мгновенно, если честно посмотреть: при мысли о пропуске сессии вы чувствуете облегчение.

Не безразличие, а именно облегчение, лёгкое и стыдноватое. Так чувствуют себя, когда отменяется дело, которого не хотелось. Механизм здесь тот же, что во всей книге, и потому особенно обидный. Обязанность это требование. Требование создаёт напряжение. Напряжение включает первый режим.

И вы садитесь выполнять упражнение, единственный смысл которого в том, чтобы выйти из первого режима, находясь при этом в нём и по причине самого этого упражнения. Практика начинает работать против себя, и чем добросовестнее вы её выполняете, тем хуже.

Как это происходит. Обычно через незаметное накопление требований к себе: сначала просто делать, потом делать каждый день, потом делать хорошо, потом не пропускать, потом наверстать пропущенное. К третьему месяцу у человека вместо трёхминутного упражнения складывается небольшая система долгов перед собой.

Поправка состоит из двух частей.

Первая: сократить до размера, при котором пропасть невозможно. Одна сессия в день вместо трёх. Одна минута вместо трёх. Настолько мало, что не о чем договариваться с собой.

Вторая, важнее: снять требование делать хорошо. Плохая сессия засчитывается. Сессия, во время которой вы почти всё время думали о другом, засчитывается. Тридцать секунд вместо трёх минут засчитываются.

Практика, которую невозможно провалить, не создаёт долга, а значит, не создаёт напряжения, а значит, продолжает работать.