Она с трудом поднялась на ноги.

— Ты отпускаешь меня? — спросила Рихейль о том, что было ясно без слов.

Сжав губы, Алидор кивнул в знак согласия.

— Я могу выпустить тебя через заднюю дверь, все столпились на улице у главного входа.

Рихейль дрожала, ее лицо было испуганным и бледным. Алидор подумал о ее таинственном втором зрении и понял, что она может почувствовать малейшее движение, происходящее на улице.

— Уходи от них! — неистово прошептала она. — Тебе не место с ними! В твоей душе еще остались человеческие чувства! Все остальные — просто звери!

— Что ты хочешь сказать?! — возмутился Алидор. — Они мои братья по оружию в борьбе за дело добра! Иногда мы вынуждены прибегать к варварским методам, но наша цель — помочь человечеству! Я готов умереть за Гаэту! Он — величайший человек эпохи!

Она засмеялась, а может быть, заплакала — Алидор не мог сказать наверняка. Ее незрячее лицо смотрело на Алидора, Рихейль презрительно плюнула.

— И ты называешь меня слепой, Алидор! Гаэта — великий человек! Крестоносец, сражающийся против сил зла! Пока Кейн жил здесь, он никому не причинил вреда. Твой же великий человек и твои братья по оружию пришли только вчера и успели запугать весь город, изнасиловать меня, разграбить трактир, унизить Гавейна — и теперь вы избиваете его до смерти, чтобы вынудить жителей Себбея повиноваться бессмысленным для них приказам!

Алидор горячо запротестовал:

— Но это для общего блага! Человек, за которым мы охотимся, один из самых отвратительных…

— А вы намного лучше? Гаэта, принесший нам столько горя, оказывается, святой? Моллил, Ян, Белл и другие подобные им — герои? Безумные убийцы! Животные! Наемники, убивающие ради денег и собственного удовольствия! Алидор! Пожалуйста, уходи от них!

— Убирайся отсюда! Быстро! — прорычал он. — Я не покину Гаэту!

Разум Алидора находился в смятении; он обхватил голову руками. Шаги Рихейль торопливо удалялись, но Алидор их уже не слышал.

Казалось, прошла тысяча лет, пока его не позвал Гаэта и он в растерянности вышел на улицу.

— Старый дурак мертв! — торжественно объявил Крестоносец. — Все совершенно бесполезно. Эти ходячие мертвецы только разбежались, когда мы пытались преподать им урок! Они заперлись в своих домах! Они все умрут в своих норах, так и не успев прийти в себя! Но ничего страшного. Пусть они для нас бесполезны, мы сами найдем Кейна, так или иначе!

Надеясь на то, что Рихейль хватит времени достичь безопасного места до того, как ее отсутствие будет замечено, Алидор присоединился к Гаэте на площади. Тело Гавейна было распластано в пыли, под ним расплывалось мокрое пятно. «В его венах, должно быть, нет ничего кроме пыли », — подумал Алидор, стараясь не смотреть на обращенное к небу лицо Гавейна. Ян поймал его взгляд и усмехнулся, тщательно полируя крюк о штаны.

— Привести девчонку? — улыбнулся Моллил, его лицо превратилось в бледную маску. — Теперь уже можно все.

Гаэта пожал плечами:

— Можно. Мы привяжем ее к столбу и оставим. Может быть, это привлечет внимание Кейна и он подойдет поближе, даже если и не рискнет освободить ее.

Алидор украдкой смотрел, как Моллил и Белл входят в трактир. Теперь уже он не сомневался в том, что его решение отпустить девушку было правильным, и чуть не расплылся в улыбке, услышав гневный крик Моллила, обнаружившего исчезновение Рихейль.

— Эй, ее нет! — взревел Моллил, выходя из трактира. — Веревки перерезаны! Черт побери, Алидор! Ты отпустил эту ведьму!

В ответ Алидор разразился бранью:

— Отвяжись, я тут ни при чем! Минуту назад она была связана! Наверное, это сделал кто-то из горожан! А может, Кейн вернулся! Дьявол, да весь трактир полон битого стекла, она сама могла разрезать веревки, пока вы тут развлекались с Гавейном!

— Хватит! Успокойтесь! Она сбежала! — закричал Гаэта, прекращая спор. Он сурово посмотрел на своего помощника, но решил, что сейчас не время проводить допрос. «Наверное, у Алидора поднялось настроение », — подумал он.

— Все равно от нее не было бы особой пользы, — продолжил Гаэта. — Если она сейчас с Кейном, это хорошо. Она будет для него только помехой, вдвоем их в десять раз легче найти.

— Мы разделимся на две группы и начнем обыскивать дом за домом. Таким образом, когда мы найдем его, нас будет трое против одного. В любом случае это лучшее, что мы можем сделать. Если будем действовать все вместе, придется вечно плутать в этом призрачном городе. А если мы будем искать Кейна поодиночке, он убьет нас одного за другим. Помните, на его стороне многовековая дьявольская хитрость, которой он руководствуется в каждом своем действии. Когда найдете его не давайте ему ни малейшего шанса. Зовите остальных и будьте готовы ко всему.

— Ну что ж. Моллил и Ян, идете со мной на запад от площади. Алидор, ты берешь Миссу и Белла и отправляешься на восток. Удачной охоты!

Дрон Мисса критически оглядел Белла, левое плечо которого было туго затянуто бинтами.

— Плохо, что ты не можешь пристроить к этим повязкам крюк, как у Яна, — заключил он. — Тогда ты, может быть, чего-нибудь бы стоил в бою.

Грубое лицо Белла покраснело от гнева.

— Я порежу твою самодовольную маленькую рожу правой рукой так, что тебе мало не покажется, сосунок! В любое время, когда пожелаешь! Тебе даже просить не придется! Хочешь попробовать прямо сейчас?

— Хватит! Побереги удар для Кейна, когда мы найдем его! — приказал Алидор.

Готовые отреагировать на любой тревожный знак, охотники пересекли площадь и пошли по безмолвным улицам. Где-то в этом городе призраков скрывался человек, которого им предстояло уничтожить. Миссия, которая стоила стольких испытаний и жизней, скоро должна была завершиться.

— Кстати, Алидор, — прошептал Дрон Мисса, когда они двинулись в путь, — это был хороший ход с Рихейль.

Алидор с любопытством глянул на вальданнца и усмехнулся в ответ.

IX. СМЕРТЬ ВО МРАКЕ

Кейн осторожно приблизился к краю крыши, не упуская из виду трех воинов, шедших по улице. Утро перешло в день, и теперь на пустынных улицах вновь появились тени. Скоро они станут еще более резкими, а затем смягчатся и закроют собой весь город. И в Себбей вернется тьма.

Кейн ждал ночи. Весь день он тщательно избегал встречи со своими преследователями, двигаясь чуть впереди них. Так он мог все время видеть их, не выдавая себя. Он был вполне уверен в своих силах, но понимал, что его противники тоже отличные воины. Он считал бессмысленным принимать бой, когда врагам это удобно. Втроем они легко могли удержать его, пока не придут остальные. Кейну не хотелось снова попасть в ловушку.

Итак, он ждал прихода темноты. Ночь была бы его преимуществом, а до ее наступления Гаэта и его люди порядком вымотаются и ослабят бдительность.

Крыша раскалилась от солнца. Расположившись на сверкающей черепице, Кейн думал о том, что именно это пустынное солнце светит сейчас над Деморнтом. Плитки зеленоватого и сероватого оттенков впивались в его тело и чуть ли не оставляли ожоги, когда Кейн полз по крыше. Пот лил с него ручьями, оставляя влажные пятна там, где он останавливался, и заставляя руки скользить, когда Кейн карабкался по наклонной плоскости.

Пробираться по улицам было легче, Кейн держался в тени аллей и домов. Немногочисленные горожане, встречавшиеся Кейну, отворачивались, стремясь избежать любого контакта с ним, и старались быстрее уйти подальше. Кейн заметил, что так же они разбегались и при виде его преследователей. Себбейцы устремлялись к своим жилищам, когда люди Гаэты что-то спрашивали у них. Кейн понял, что они его не выдадут. Горожане потерянно наблюдали, как незнакомцы сверху донизу обыскивали их лавки и дома, или наугад указывали направление, когда их спрашивали, где прячется Кейн. Гаэта и его люди так и не смогли превратить горожан в участников и даже наблюдателей этой охоты.

Кейн старался почаще выбираться из лабиринта узких улиц. Они скрывали не только его передвижения, но и действия врагов, кроме того, запутанные переходы могли стать для Кейна смертельной ловушкой. Карабкаясь же по крышам, он мог следовать за противниками и выбирать свой маршрут, сообразуясь с их действиями.