– Что? Какой еще…

Хмурюсь и наблюдаю за движениями Насти. Какой-то посторонний мужик стоит рядом со всеми и… спокойно ест бутерброд. Прямо у всех на виду. Увидев Чудину, он давится, начинает лихорадочно жевать и пятится.

В голове что-то с треском встает на место. Острая, неприятная догадка.

– Держите его! – Настя бросается прямо на него.

Мужик роняет еду и пытается сбежать, «цыпленок» за ним. Из палатки выскакивают наши и начинается хаотичная, нелепая погоня посреди лагеря. Беглец петляет, я его настигаю у «буханки», хватаю за капюшон и прижимаю к холодному металлу.

– Спокойно, дружище, – говорю я ему тихо, но так, что он замирает. – Объяснись. Чего это ты бегаешь? Совесть замучила?

– А че она за мной-то?

Настя останавливается в паре метров от нас и сгибается пополам. Тяжело дышит и смотрит на мужчину.

– Это тот самый потеряшка, – выдыхает она.

Я в принципе так и понял, а Виктор бледнеет, глаза его лихорадочно мечутся.

– Отпусти… Я ниче…

– Может ты что-то путаешь? – смотрю на «цыпу» выразительно.

– Нет, это он в лесу водку хлестал, – она сверкает глазами. – И послал меня куда подальше!

Ребята обступают нас плотным кольцом, лица у всех недоуменные.

– Говори, – давлю я, не ослабляя хватки. – Не томи. Как ты в лесу оказался и потерялся?

Он оглядывает круг суровых, заинтересованных лиц и сдувается.

– Да я не терялся, блин! – выпаливает он. – Ваша начальница заработать предложила. Сказала, типа, посиди в лесу, потом тебя найдут и она даст денег. Я ж не виноват!

Вокруг воцаряется гробовая тишина. Я отпускаю недопотеряшку и отхожу на пару метров, чтобы не сорваться. Глубоко дышу и чувствую, как по мне разливается не злость, а тяжелое, грязное разочарование.

Не глядя ни на кого, иду к штабной палатке, вхожу внутрь и застываю, глядя в лицо Ольге. Она, как ни в чем не бывало, листает бумаги.

– Влад! – улыбается, увидев меня. – Ну что, как выезд? Я слышала, что нашли нашего «страдальца? Отлично сработано, впрочем, как всегда. Как блогерша? Материал получился?

Она смотрит на меня, и в ее глазах непробиваемая уверенность в своей правоте, а я едва сдерживаюсь, чтобы не нагрубить. Подхожу ближе и упираюсь ладонями в стол.

– Оль, ты в своем уме? – голос крайне сдержанный. – Ты инсценировала поиски с фальшивым потеряшкой? Ради хайпа? Ты понимаешь, что мы могли в это время реального человека искать?

Она даже не моргнула. Откинулась на спинку стула.

– Влад, не будь букой. Все живы, все целы. Никто больше не пропадал. Разве не так? Никто не пострадал. Зато какой будет эффект! «Настоящие поиски глазами блогера» – это же чистый бриллиант. Люди увидят вас, и спонсоры выстроятся в очередь. Ну, скажи, как там репортаж? Все хорошо?

У меня от ее слов начинает давить на висок.

– «Хорошо»? – повторяю я. – Оля, мы не в реалити-шоу. Ты поиграла в живых людей, как в куклы. Ты использовала их доверие. Что с тобой?

– Я спасаю отряд! – ее голос крепчает, становится твердым, как лед. – Ты думаешь, деньги с неба падают? Без пиара мы загнемся. Это был жесткий, но единственный эффективный ход. Не учи меня работать!

Я смотрю на нее и понимаю, что разговор бесполезен. Она в своем броневике рациональности. Вынужденно отступаю к выходу, ощущая пустоту и усталость.

– Играй одна, – бросаю на прощание. – Без меня.

Выхожу к костру, сажусь на пенек, протягиваю руки к огню. Ребята молчат, все понимают. Кто-то сует мне в руку кружку. Грею ладони.

И тут начинается вторая часть спектакля. Настя, уже сбросившая мою куртку и вернувшаяся в свою желтую, встает на самое видное место. В глазах – решимость. Она поднимает свой телефон на вытянутой руке, делает глубокий вдох и включает камеру.

– Итак, друзья, финальный лайв с места событий! Поиски завершены, и…

Телефон издает жалобный писк. Экран вспыхивает и гаснет. Она тыкает в кнопку. Ничего. Еще раз. Тишина. Батарея, которая садилась в лесу, наконец-то сдалась окончательно.

Чудина стоит с мертвым гаджетом в руках, на лице маска драматического разочарования. Потом ее взгляд медленно, очень медленно ползет ко мне. К моим рукам, к моему телефону, торчащему из грудного кармана

Она делает пару неуверенных шагов в мою сторону. Все вокруг замирают, наблюдая. Настя останавливается передо мной, подняв на меня огромные, умоляющие глаза. Улыбка смущенная, виноватая, полная надежды.

– Влад… – начинает мелодичным, заискивающим шепотом. – А можно… я у вас телефон на секундочку одолжу? Ну пожа-а-алуйста? Я только концовку запишу… Очень коротенькую, обещаю!

Я медленно поднимаю на нее взгляд. Все мое тело, кажется, замирает. Все кроме нижнего века, которое начинает мелко, но отчетливо дергаться. Шикарно, еще и глаз задергался сам по себе.

Я ничего не отвечаю, просто смотрю на Чудину. На ее протянутую руку и этот немой вопрос в ее глазах. А в голове всего одна мысль: где я так накосячил?

Мой телефон умирает прямо у меня в руках. Экран вспыхивает предсмертной белизной и гаснет, оставаясь бесполезным кирпичом. Просто эпичное завершение репортажа. Ну что мне так не везет?

Ладно, сдаваться не в моем характере. Собираю все свое мужество в кулак и иду прямиком к Владу. Он сидит, будто статуя и выглядит устрашающе, но выбора нет.

– Влад… А можно… я у вас телефон на секундочку одолжу? Ну пожа-а-алуйста? Я только концовку запишу… Очень коротенькую, обещаю! – пищу я самым мелодичным на свете голоском и протягиваю руку. Не откажет же

Он поднимает на меня взгляд. Не злой, а скорее бесконечно уставший. Смотрит и молчит, словно решает можно ли мне доверять.

– Что вам жалко что ли? – выдавливаю я, пытаясь шутить, но шутка зависает в воздухе и замерзает.

Он все же сует руку в карман и достает свой навороченный агрегат. Такой большой, что, кажется, им можно орехи колоть.

– Держи, – протягивает мне. – Только не убейся.

– Спасибо огромное! – на лице сама по себе расцветает улыбка.

– Давай, я покажу, – предлагает Влад.

– Не надо, я сама справлюсь, – гордо заявляю я. Я же продвинутый юзер как никак. Разберусь уж с этим чудом техники.

Я отступаю в сторону и начинаю войну с телефоном Влада. Это не телефон, а артефакт древней цивилизации, защищенный от дураков в целом и, видимо, от меня в частности. Все не так, как у нормальных людей. Где тут вообще камера?

По логике тыкаю на иконку с фотоаппаратом, а открывается… карта с кучей значков. Пытаюсь свайпнуть в сторону, вылезает что-то вроде журнала вызовов. Пыхчу, бормочу себе под нос, пробую другую кнопку, включается фонарь такой мощности, что я слепну на секунду.

Через десять минут я полностью капитулирую и возвращаюсь к Владу, держа его телефон двумя руками, как подношение.

– Сдаюсь, – честно признаюсь я. – Помогите мне, пожалуйста.

Он смотрит на меня с усмешкой. В его глазах написано ровно то, что я и боялась увидеть: «Я же говорил». Но Влад не комментирует, молча берет телефон, двумя четкими движениями открывает камеру и возвращает мне.

– Запись – красная кнопка. Стоп – еще раз. Не трогай больше ничего, – поясняет, как неразумному ребенку. Хотя именно так я себя и чувствую. Рядом с этим мужчиной вообще невозможно чувствовать себя иначе. Он вот просто максимально всезнающий и всеумеющий.

– Спасибо, – бормочу я.

Отхожу, навожу камеру на себя, палец замирает над красной кнопкой и тут меня осеняет. А что, собственно, я должна говорить? В голове, как в плохом монтаже, начинают прокручиваться два варианта: один тот, чего ждет Ольга. Максимально показывающий работу отряда. Второй же, реальный. Что весь поиск был постановкой.

Я не знаю, что выбрать. Чаши весов в моей голове раскачиваются. Совесть не позволяет соврать подписчикам, я всегда говорю только правду, но что, если эта ложь во спасение?

Палец дрожит над кнопкой, я не могу заставить себя принять решение и нажать. Оборачиваюсь и снова иду к Владу. Он смотрит на костер, но я чувствую, что видит меня.