– В идеале надо бы, – честно отвечаю я.

Он снисходительно закатывает глаза и захлопывается у меня перед носом. Гашу в себе вспышку агрессии и иду дальше. Поверив мужику на слово, заруливаю в следующий подъезд.

Нажимаю звонок квартиры, открывает девушка лет двадцати с наушниками в ушах.

– Ты не знаешь эту бабушку? – повторяю заученную фразу.

– Чего? – она вынимает один наушник.

Показываю фото.

– Ой, нет, извините, – девушка пожимает плечами и закрывает дверь, уставившись в телефон.

Снова провал, но где наша не пропадала? Звоню в соседнюю квартиру. Открывает пожилая женщина.

– Вам чего? – строго спрашивает она.

– Это не ваша подруга? – нелепо звучит мой вопрос.

– Зубы мне заговариваешь? – она хмурится и захлопывает дверь.

Я чувствую себя идиотом и понимаю, что так ничего не добьюсь. Одному обходить дома тоже самое, что искать иголку в стоге сена

Выхожу на улицу и раздраженно закуриваю. Так все казалось легко и просто. Вроде задачка-то без звездочки, но что-то пошло не так. Нужно создавать ветку на форуме и собирать людей.

Я звоню Аверьяну, вдруг появились зацепки.

– Никакой информации, – хмуро бросает друг. – По моим каналам тишина. Никаких заявлений на эту женщину не поступало. Базу по обращениям за месяц прогнал и ни одного совпадения.

– Ясно, спасибо, – выдыхаю горький дым.

– Сорян, не за что.

Тупик какой-то. Я стою посреди двора, мороз усиливается, а время идет. Надо ускоряться или искать бабуле ночлег. Злюсь на себя и на ситуацию в целом. Бессилие жутко выматывает, хочется поскорее закрыть вопрос, но не получается.

Сажусь в машину, завожу двигатель, чтобы согреться. На мгновение закрываю глаза, пытаясь понять, что я упустил. Рука машинально тянется к телефону. Открываю и листаю входящие в мессенджере. В одном из них ссылка от наших. Перехожу и вижу. Прямой эфир в канале «Дневник случайного волонтера».

Чего? Невольно хмурюсь и рассматриваю лицо Чудиной крупным планом. Надпись: «Срочно! Помогите найти родственников!»

Меня будто током бьет. Ярость пробивает мгновенно, как удар током. Она что, совсем… Устроила из чужой беды публичное шоу? Выставила растерянную старуху на всеобщее обозрение? Это же черт знает что!

Прибавляю звук и слышу ее голос: «…бабушку зовут Мария. Правда это может быть не точно…» Настя поворачивает камеру на испуганную старуху. У меня в голове будто щелкает переключатель. Она не просто снимает, а организовала краудсорсинг. Мгновенно, нагло, без спроса, но, возможно, эффективно.

И это… работает. В комментариях мелькают реальные предложения: «ветеринарка «Кеша»», «скинул в чат ТСЖ», «спрашиваю у соседки».

Сижу в машине и тупо смотрю, как экран гаснет, у Чудиной села батарея. Ярость немного утихла, но добавилось раздражение. От того, что Настя смогла решить задачу, над которой я только что бился как слепой крот. Ее метод хаотичный, непрофессиональный, этически сомнительный, но может сработать. Хотя последствия тоже могут быть серьезными…

Убираю телефон в карман и резко выезжаю с парковки. Надо поговорить с Настей и объяснить, чем чревата «самодеятельность». Ведь не зря в отряде так много людей, каждый занимается своим делом и отвечает за определенную область.

Распахиваю дверь в магазин, звенит колокольчик. Чудина, испуганная, и бабушка, которая уже поднялась и собирается уходить. Настины глаза круглые от страха, а мое раздражение находит выход.

– Чудина, – мой голос звучит низко и натянуто. – Что за самодеятельность? Кто тебя просил?

– Что я сделала? Я же помочь хотела! – ее оправдания только подливают масла в огонь.

– Да, а если…

Не успеваю договорить. Дверь снова распахивается и врывается женщина лет сорока, запыхавшаяся, с красными от слез глазами.

– Где она? – выкрикивает женщина, сканируя взглядом пространство. – Мама!

Бабушка оборачивается, и ее лицо озаряется не пониманием, а каким-то смутным узнаванием.

– Люсенька?..

– Мамочка.

Все. Дальше по списку: объятия, слезы, причитания. Женщина, Людмила, сквозь рыдания объясняет:

– У мамы деменция, за ней присматривает сиделка, но та сегодня задержалась, и мама как-то ушла…

– А здесь, как оказалась? – спрашиваю я, сопоставляя факты истории.

– Она жила когда-то на этой улице, когда та была еще Пионерской. И, видимо, по старой памяти мама пришла «домой».

– Такое бывает, – согласно киваю. – А как вы узнали, где она?

– Так я в отделение пришла заявление писать, а дежурный мне сказал, что нашлась уже и адрес магазина дал, спасибо ему за это.

Видимо, Аверьян, все же подсуетился.

– Документы с собой взяли?

– Да, конечно, – Людмила протягивает мне файл с бумагами.

Я проверяю документы Люды и ее матери автоматически, по привычке. Все в порядке. Помогаю усадить бабушку в такси, которое ждало у входа. Машина уезжает.

Тишина. Мы с Настей снова одни на парковке. И тут ее прорывает.

– Я так испугалась! – начинает она безо всякого перехода, размахивая руками. – Я думала, она сейчас уйдет, а я не смогу ее удержать. А потом в эфире такие милые люди писали… Все хотели помочь… А батарея села… А вы пришли и такой страшный… Я вообще чуть в штаны не наделала от страха, честно слово!

Я стою и слушаю этот поток сознания. От ее дикой, абсолютно детской откровенности меня слегка сносит. Настя не оправдывается, не хвастается, а просто… вываливает все, что накопилось. Без фильтра, как ребенок.

Что с нее взять? Понять и отпустить…

– Ладно, – прерываю я ее на полуслове. – Все. Пора ехать домой.

Мы садимся в машину. Настя притихает, смотрит в окно. Потом тихо говорит:

– Вам, наверное, не интересно все это… Да?

Я смотрю на дорогу. «Не интересно» – не то слово. Это оглушает. Как обухом по голове.

– Очень интересно, – отвечаю я натянуто. – Но уже поздно. И ты еле на ногах стоишь.

Довожу ее до дома. Она вылезает, но не уходит, вертит в руках свой мертвый телефон.

– Можно я еще в чем-нибудь поучаствую? – в ее голосе слышится та самая надежда, которая была в машине несколько часов назад. – Мне очень понравилось.

Я смотрю на эту ходячую катастрофу в желтой куртке, которая сегодня перевернула все с ног на голову. Дважды.

– Посмотрим, – отвечаю я, и это не «нет», а опасная уступка. – Сначала разберись со своим репортажем. И выспись. Спокойной ночи, Чудина.

Она кивает и убегает в подъезд. Я сижу в машине еще несколько минут. В голове крутится одна мысль. Она чертовский хаос, непредсказуемый и раздражающий. Но сегодня этот хаос дважды оказался… полезным.

Горячая ванна смыла с меня озноб и усталость, но не смыла странное чувство. Я сижу на ковре в своих самых толстых носках и длинном свитере, который съедает меня целиком, и кручу в руках умерший телефон и ставлю его на зарядку.

«Посмотрим, Чудина. Выспись», – передразниваю я низкий, ворчливый голос Влада, корча самую злобную гримасу, какую могу. – Ох, какой важный! Все прям слушаться должны.

Снисходительно закатываю глаза, но внутри жужжит любопытство. Да кто он вообще такой, этот Влад Стужев? Ходит, командует, будто все знает лучше всех, а сам…

Я подхожу к ноутбуку и открываю браузер. «Поисково-спасательный отряд “Ориентир Надежды”». Сайт выглядит так, будто его делали в начале нулевых и с тех пор только молились, чтобы он не сломался. Серый фон, кривые кнопки, руки так и чешутся, чтобы все наладить. Листаю историю отряда, фотографии. Вот они, поисковики. На групповых снимках – уставшие, но улыбающиеся лица.

Нахожу Влада. Фотография, видимо, сделана давно. Он моложе, но взгляд тот же – прямой, немного отстраненный, будто смотрит не в камеру, а куда-то за горизонт. Под фото – сухая строчка: «Координатор поисковых групп. В отряде с 2020 года. Инструктор по горной и зимней подготовке».

– Инструктор, значит, – говорю я вслух фотографии. – Вот почему такой зануда. Все по правилам. – Я показываю ему язык из вредности. – Получил, Стужев!