От восхищения она хлопает в ладоши, ну какая молодец эта либеро… волшебная девочка! Два шага назад, шаг в сторону, присесть… пусть даже Волшебница и взяла мяч Принцессы, но погасить инерцию такого пушечного удара у нее не удалось до конца, магия Волшебницы сильна, но и Принцесса не лыком шита! Потому мяч отлетает от рук либеро команды соперников дальше и сильнее чем ей бы хотелось и одной из близняшек приходится выскочить за пределы площадки, чтобы «спасти» его… а значит она будет бить наудачу.

— Хэк! — та из близняшек что веселая — возвращает мяч на площадку и ее сестра — перекидывает его назад, у нее нет возможности «срезать» или выйти на прямой удар в прыжке, так что…

Она принимает мяч на согнутые руки, смягчая его кончиками пальцев. Принцесса находится вон там, ей три шага, не успеет, ей неудобно, Милашка на задней линии, а лучше не тянуть с ответом, лучше дать Волшебнице новый удар, дать ей показать себя во всей красе… значит…

— Алди! — выкрикивает она: — Аленка! — и подвешивает мяч прямо перед Шалтай-Болтаем. Та от неожиданности вздрагивает и не успевает среагировать, возвращает мяч назад и Принцесса — спасает положение, взлетая в воздух и сумев-таки пробить дальний удар!

— Аут! — вздевает руки судья. Нет, удар Принцессы не спас положение…

— В круг! — говорит Милашка и девушки тянутся в центр площадки. Она обожала эти несколько секунд после розыгрыша. Во-первых, потому что они могли поговорить все вместе и посмеяться. Во-вторых, потому что она всегда становилась слева от Милашки и чувствовала ее руку у себя на плече, слышала совсем рядом ее дыхание и если самой не дышать, а чуть привалиться к ней головой, то можно даже услышать, как бьется ее сердце — тук-тук, тук-тук. В-третьих, потому что Милашка обычно ее хвалила.

— Лилька, ты чем думаешь⁈ — обрушивается на нее Милашка: — ты зачем на Масловку мяч скинула? Там Железнова рядом стояла! Ну или на Вальку, на худой конец!

— Но… — она моргает. Принцесса далеко стояла, три шага, ей неудобно было бы. Но она же Принцесса, она бы никогда не призналась и никогда от вызова не отказалась бы, она бы рванула к мячу и рубанула его со всей души и конечно послала бы в аут, вот чем бы все закончилось. А Валькирия совсем в другой стороне стояла, оставалась только Шалтай-Болтай, она же на месте приземленной Дульсинеи стояла… вот и…

— И ты, Аленка! Чего стоишь, гав ловишь⁈ Собрались! Ну! — «птичьих лапок» в уголках глаз Милашки нет, и она думает, что ей совсем неуютно рядом с ней и что, пожалуй, на следующий круг она лучше рядом с Валькирией встанет или с Принцессой. Так играть совсем не весело, когда на тебя кричат.

Ей вдруг становится не по себе. Ей нужно поговорить с Баюном. Она поднимает руку.

— Чего тебе? — спрашивает Милашка.

— У меня нога разболелась. — говорит она: — можно я Жанне Владимировне покажусь? — наступает тишина, в течение которой ей кажется, что Милашка видит ее насквозь и вот-вот скажет, чтобы она не придуривалась, а играла как следует. И что она с ней еще «потом поговорит». И Милашка действительно изучает ее, прищурив один глаз.

— У нас еще остался один перерыв. — подает голос Валькирия: — возьмем?

— Тайм-аут! — кричит Милашка, поднимая руку: — медика на площадку!

— Не надо. — говорит она: — я сама… дохромаю. — и она действительно хромает к скамейке, где ее встречает Жанна Владимировна.

— Где болит? — спрашивает она участливо, приседая над ее ногой и касаясь ее кончиками пальцев: — тут? Или тут?

— Как ты умудрилась ногу подвернуть… — суетится рядом Кот Баюн: — снимай кроссовок, дай посмотреть…

— Нигде не болит. — отвечает она: — Жанна Владимировна, а можно мне с Витей поговорить?

— Что? — Жанна Владимировна смотрит на нее, потом вздыхает и выпрямляется, засовывает руки в карманы своего белого халата: — конечно.

— Со мной? — моргает Кот Баюн: — о чем? Ты чего удумала?

— Маша на площадке снова сердится. — говорит она: — на меня ругается и глаза такие серьезные. А я не могла на Аринку скинуть, та далеко была. И Аленка Маслова все правильно сделала, просто растерялась чуть. Чего они все такие злые, Вить?

— Ах, вот в чем дело… — Кот Баюн на секунду задумывается, потом приседает рядом со скамейкой и смотрит на нее снизу вверх: — ну смотри, Лиль. Этот матч он важен для Маши и девочек. Вот она и слегка… перегибает.

— Но ты же сказал нам что мы уже проиграли, так что «давайте играть весело», так же? — недоумевает она.

— Это было тогда, когда мы проигрывали. — вздыхает Кот Баюн: — а сейчас девочки увидели, что мы можем выиграть и выигрываем. По-хорошему надо бы их перенастроить, да времени у нас нет, а перерыв этот — последний. Все, больше тайм-аутов у нас нет. Ни у нас, ни у них… — он кивает в сторону чешской команды: — теперь это точка невозврата и все такое. Для них, кстати, этот матч не менее важен чем для нас, понимаешь?

— Да? — она поворачивает голову и смотрит на площадку. На ту сторону площадки. Встречается взглядом с Волшебницей, которая смотрит на нее, уперев руки в бока. Да, думает она, такой же твердый и решительный взгляд как у Милашки. Как у Принцессы. Как у Валькирии. Как у всех них… и неважно за какую команду. Она вдруг понимает, что у нее взгляд совсем другой.

— Я неправильная, да, Вить? — тихо произносит она.

— С чего это? — вдруг развеселился Кот Баюн: — ты, Лилька, возможно самая правильная из нас всех. Может быть даже единственная правильная на всей этой богом забытой планете.

— Но… они все серьезные и злые какие-то, а я… мне их либеро даже нравится. Она — крутая.

— Знаешь, если все будут считать, что дважды два равно пяти это не сделает их правыми, а тебя — неправильной. Это просто будет означать что они ошибаются. Сколько бы их ни было. — пожимает плечами Кот Баюн: — ты в себе не сомневайся, Лиль. И другим не давай. В жизни правильных ответов нет, есть только твои собственные.

— Спасибо. — говорит она и опускает глаза вниз: — я все поняла. Я… наверное пойду играть?

— Ступай уже. — он протягивает руку и взъерошивает ей волосы: — не думай слишком много, тебе вредно. Ты и так идеальна.

— Хватит! — она убирает голову в сторону, стряхивая его руку и приводит прическу в порядок: — опять мне все перепутал…

Она возвращается на площадку и ее встречают обеспокоенные взгляды. Она все понимает, на самом деле все понимает. И то, что если у нее нога и правда заболит, то Принцесса одна на площадке останется… нет, тут есть и Шалтай-Болтай и Милашка и Валькирия с Синицей, но основные точки опоры… их было три. Она, Принцесса и Дульсинея. Милашка приземлила Дульсинею, остались только она и Принцесса. Принцесса одна — ничего не сможет, это как Дульсинея, которая пыталась тянуть за собой всю команду во время матча с Ивановским «Текстильщиком», но надорвалась, утонула сама и команду за собой утащила. Потому что «волейбол — командная игра», так Баюн говорит. И улыбается при этом, словно сметаны только что навернул.

Она представила лицо Баюна, перепачканное сметаной и фыркнула от смеха. Если ему еще усы кошачьи пририсовать…

— Лилька! Ты как? Все в порядке? — спрашивает ее Милашка и в ее голосе звучит искреннее беспокойство.

— Да. — отвечает она: — все в порядке.

— Ты извини, что я на тебя накричала. — говорит Милашка: — переволновалась чего-то. Витька прав, не корову проигрываем. Ты все правильно сделала, ты молодец. — и в уголках ее глаз появляются «птичьи лапки»!

— Спасибо! — она чувствует, как ее губы расплываются в ответной улыбке. И как это у него получается, думает она, как он умудряется все исправлять одним своим присутствием? Он же даже с Милашкой не говорил, но как-то повлиял на нее… на всех. Она оборачивается на скамейку запасных, видит там Баюна, который смотрит на них всех из-за белой линии. Увидев, что она обернулась — улыбается и показывает ей большой палец.

— Витька — дурак такой! — ворчит рядом Милашка, но тон ее голоса вовсе не сердитый. Она думает, что большой палец показывать это по-стариковски, никто из молодежи так уже не делает, это жест прямиком из семидесятых.