— А тут у нас гарнизонный дом офицеров! Сокращенно — ГДО. — сказал приставленный к ним прапорщик и вытер лоб белым платочком: — как видите у нас есть даже большой кинотеатр с лучшими фильмами, рекомендованными к просмотру…

На экране тем временем демонстрировался какой-то французский фильм, героиня, симпатичная девушка с короткой прической и кудряшками на висках, в приталенном платье и в черных перчатках — о чем-то умоляла главного героя, красавчика с шикарной шевелюрой и тоненькими усиками, а тот — стоял с холодным лицом и презрительно кривил губу.

— Вот терпеть таких не могу, — шепнула Алена Маслова Хане Немцовой: — смотри, какой наглый! Ишь ты… девушка мучается, а он…

— Je tohle muž? Tomasz Dvornik je pohledný, inteligentní a gentleman! — откликается девушка.

— Томаш? Тот, что за Лилькой ухаживал⁈ Такой… красавчик⁈ Мне он тоже понравился. Такой деликатный! А Лилька его не замечает!

— TvojeLilkami to ukradla! — хмурится Хана Немцова: — Tohle ji nemůžu vystát!

— Да ты что ты думаешь, что я от нее в восторге⁈ — всплескивает руками Алена Маслова

и тянет ее за руку в сторону: — мне самой не нравится! Знаешь сколько раз она у меня женихов отбивала⁈ Ужас! Вот прямо всех! Вот тоже «украдла»! И я тоже «не можу вистать»! А этот ваш Томащ — красавчик! Давай вместе!

— … а?— Объединяться давай, говорю! В единый профсоюз женщин, которых Лилька без

мужчин оставила! Интернациональный союз!

В это самое время на большом экране героиня французского фильма достала из своей сумочки маленький, блестящий пистолет и направила его на главного героя, тот изменился в лице и побледнел.

— Так его. — злорадно сказала Алена Маслова: — вали козла!— Маслова! За языком следи! — рассеянно откликается Маша Волокитина: — мы за границей!— Бах! Бах! Бах! — звучат выстрелы на экране и главный герой с усиками, падает, схватившись за грудь и закатив глаза. Девушка с кудряшками замирает в ужасе от содеянного и заламывает руки: — Боже мой, что же мне теперь делать⁈

— Осмотреть оружие и вернуться на исходный рубеж. — отвечает ей Валентина и оборачивается к остальным: — что? Я запомнила…

Десантники были как цирковые артисты — бодрые, в синеватых тельняшках, загорелые и мускулистые.

Первым делом пошли кирпичи: один кладёт с хрустом на два других, второй военный — криком «эй!» и широким взмахом — разбивает его локтем пополам. Крошки летят в стороны. Болельщики хлопают, кто-то тихонько шутит про стройку по воскресеньям.

Потом бутылки. Аккуратно ставят три — показывают: вот, пустые. Следующий десантник рубит ребром ладони, легко, будто и не настоящие бутылки, а реквизит. Осколки разлетаются в разные стороны.

Следом пара быстрых движений, и вот уже одного воина в тельняшке окружают четверо в черных комбинезонах с автоматами и ножами, но тот кто в тельняшке — крутится волчком, раскидывая их в сторону, обозначая добивающие действия и разоружая всех противников.

— А я так же могу! Дайте кирпич! — прыгает на месте Лиля Бергштейн: — или бутылку! Автомат!

— Сиди! — шипит Маша Волокитина и ловко хватает Лильку за воротник, предотвращая катастрофу и погасив анархию в зародыше.

— Ну Ма-аша! — обиженно выдыхает Лилька, но смиряется и затихает.

Десантники уже показывают очередной бросок, следующим номером — пара парней в тельняшках бегут к полосе препятствий.

Полоса начиналась довольно обыденно: покрышки, через которые надо быстро перебежать, небольшие деревянные барьеры, траншея, по которой нужно проползти на животе под свисающими канатами, и пара деревянных стенок. Через все это десантники пробежали, не снижая скорости.

Но дальше привычный армейский стандарт заканчивался и начинался «тот самый спецназ».

В самом центре поля, возвышался деревянный барьер высотой метров пять — прямо уставной спецназовский «городок». К нему была привязан длинный канат.

На барьер надо было забраться, хватаясь руками за толстую верёвку и, толкаясь ногами по деревянным поперечинам, взбираться вверх, как альпинист по скале. На самом верху не было ничего, никакой платформы, никакого способа приготовиться, нужно было перевалиться через бревно и схватиться за другу веревку, которая шла под довольно крутым углом вниз. Под канатной дорожкой — большая яма с водой, на вид довольно грязной и холодной.

Десантники ловко оплели канат ногами и стали спускаться сверху вниз, ногами вперед, быстро перебирая руками.

— Высоко! — сказала Алена, запрокинув голову вверх: — и страшно наверное!

— Советский солдат не должен боятся ничего. — отрапортовал бодрый десантник, стоящий рядом: — а советский спецназовец — это советский солдат в квадрате! Нет, в кубе!

— Все равно страшно.

— Это не страшно. — качнул головой десантник: — это обязательная программа. Вот «волчья яма» — это страшно.

— «Волчья яма»?

— Давайте покажу. — десантник делает приглашающий жест, и все тянутся за ним. С виду — обыкновенный широкий бетонный ров с крохотной площадкой напротив. Вот только внизу, в тёмной глубине, безжалостно сверкают металлические «ежи» — конусообразные шипы, сваренные в геометрический кошмар.

— Это и перепрыгнуть? Да тут метра три не меньше! — сказала Алена, заглядывая вниз: — и зачем там эти железки⁈ Лучше бы подушек набросали… так же и убиться можно. Какой кошмар!

— В чем смысл? — спросила Маша Волокитина, опустив взгляд: — выглядит довольно… травматично.

— Смысл… — десантник пожал плечами: — это не обязательный этап. Многие не прыгают. Но если ты хочешь доказать самому себе что ты — настоящий… то ты прыгнешь. Летом или зимой, в сапогах или кроссовках, налегке или в полном боевом… ты прыгнешь.

— Адреналиновая наркомания. — сказала Синицына, поправляя свои очки: — оно и неудивительно. Войска специального назначения требуют определенный склад личности.

— Чего? — растерялся десантник: — вы о чем, девушка? Мы не употребляем…

— А… какой у вас тут рекорд по преодолению этой самой полосы препятствий? — спросила вдруг Алена Маслова.

— Три минуты тридцать две секунды. А что? — нахмурился десантник.

— Вы время засеките. — кивнула Маслова на полосу препятствий: — у нас Бергштейн на рекорд пошла.

— Чего⁈ — Маша схватилась вокруг: — Лилька⁈ Зараза! А ну слезай оттуда! Слезай кому говорю!

— Бесполезно. — Алена стоит, задрав голову вверх: — она и не слышит поди на такой высоте….

— Слезай кому говорю!!

— Ta Lily je úplně šílená…

— Ага… она такая.

— Надо ее спасать! — дергается было десантник и замирает, глядя вверх и открыв рот. Провожает взглядом скользнувшую по канату вниз точку.

— Вниз головой. — шепчет он: — она с верха по веревке — вниз головой за пять секунд… значит такое возможно! А ну-ка… — он срывает с головы берет, засовывает его за пояс и бежит к полосе препятствий.

— Я ж говорила — адреналиновые наркоманы…

Глава 15

Подполковник Дмитриев П. А.

заместитель командующего по политической подготовке

замполит, политрук, а по-старому — комиссар.

Торопливое топанье сапог на лестнице он услышал задолго до того, как Соловейчик постучал в дверь со своим обычным «Разрешите доложить, тащ подполковник!». И будь на то его воля — не разрешил бы. Однако армия есть армия, а двадцать пять лет службы это вам не кот чихнул, так что он открыл глаза, убрал ноги со стола, привел спинку кресла в вертикальное положение и с легким сожалением подумал, что выкроить пятнадцать минут для отдыха в эти суматошные дни у него не получится и сегодня.

— Разрешите доложить, тащ подполковник! — вваливается в кабинет лейтенант Соловейчик: — все в порядке!

— Какая приятная неожиданность. — сказал подполковник, вставая и одергивая китель, краем глаза посмотрел в зеркало, поправил фуражку, чтобы кокарда стояла точно по центру линии подбородок-переносица-лоб. Посмотрел на своего адъютанта. На его лицо, на форму, на руки. Вздохнул.