— Ну… с парашютом это сперва подготовку пройти нужно… минимальную. Хотя если с инструктором, пристегнувшись — то можно. — кивает офицер: — пострелять — не вопрос, постреляете из всего чего хотите, хоть из гаубицы. На танке прокатим.

— Ура! — хлопает в ладоши Лиля: — давненько я из пулемета не стреляла!

— Хм? — приподнимает бровь офицер.

— Лиля из семьи военных. — поясняет Маша Волокитина: — вы не подумайте, пулемета у нас в команде нет.

— Как нет? — хмурится Лиля: — значит мы старый «Максим» выкинули?

— Не обращайте на нее внимания. — вздыхает Маша: — а что за игра после обеда на полигоне будет?

— … а это… — подполковник машет рукой: — да решили сыграть с вами, дать вам, так сказать, показать себя. Нет, если устали, то можете не играть, у нас все равно две команды есть — правда все мужские. Чемпионы ЦГВ!

— Обе?

— У нас всего две команды. Так что по очереди чемпионами и становятся.

Валентина «Валькирия» Федосеева

— Да ничего особенного знать и не нужно, девушка! — сияет улыбкой прапорщик с седыми усами: — ложитесь на расстеленный брезент, прикладываете свою щечку к прикладу… он так и называется «приклад» — от слова «прикладываться»! К плечу только прижмите его посильней, а то если с размаху отдачей приложит, то синяк потом будет! Ложитесь, прикладываетесь и нажимаете на спусковой крючок, нажимаете и держите пока патроны не закончатся!

— Ничего особенного значит не нужно знать… — Валя опускает взгляд на стоящий перед ней на земле пулемет. Большая штуковина, думает она, наверное, тяжелая. А смогу ли я его в одной руке удержать?

— Ничего! — мотает головой прапорщик: — машинка простая и надежная! Пулемет Калашникова модернизированный, калибр семь шестьдесят два, скорострельность шестьсот пятьдесят выстрелов в минуту, а у нас в коробе всего сотня, так что быстро отстреляетесь. Раз и все! Я бы сказал конечно, что оружие никуда не направлять кроме как в сторону мишеней и не вести огонь пока распорядитель стрельб не скажет, но… — он пожимает плечами: — он же на земле стоит, на сошках, вы никуда и не выстрелите кроме как туда… — он машет рукой в сторону мишеней: — так что ложитесь и стреляйте.

— А этим пулеметом можно с одной руки стрелять? — задает вопрос вездесущая Лилька, которая вертится тут же, разглядывая пулемет и прапорщика.

— Как с него постреляешь с одной руки, когда он девять кило весит? — удивляется прапорщик: — никак нельзя! Не удержишь. Да и патроны на ветер… никуда не попадешь…

— А я из пистолета стреляла! Одной рукой! — похвасталась Лиля: — Валька! А ты можешь…

— Занять позицию для стрельбы! Посторонние — покинуть стрелковый рубеж! — прозвучало в громкоговорителе.

— Я не посторонняя! — обиделась Лиля.

— … те, кто сейчас не стреляют! — поправились в громкоговорителе. Неугомонная Лилька покинула рубеж, а Валя снова присмотрелась к пулемету. Девять килограммов, да?

— Все! — раздается голос сзади. Валя оборачивается. Прапорщик отошел назад, тоже видимо рубеж покинул, машет рукой оттуда, из толпы, там стоят две команды, офицеры и солдаты, вон стоит Витька с Жанной, даже чешские девчата стоят.

— Валентина! Можете приступать! Ложитесь и прикладывайтесь! — кричит прапорщик. Валя опускает взгляд вниз. Ну да, лечь, приложиться к прицелу… одной рукой нельзя, потому что тяжелый. Девять килограмм одной рукой? Семечки.

Она наклоняется и берет пулемет одной рукой. Выпрямляется с ним. Приподнимает ствол в сторону мишеней…

— Ложись! Ложись, дура! — крик сзади.

— Чего? — она оборачивается, все еще держа пулемет в руках, не замечая, как его ствол так же медленно как она сама — поворачивается в сторону кричащего.

— Ничего!! — прапорщик ловко падает на землю, а вместе с ним все остальные военные, на ногах остаются только удивленные спортсменки и тех увлекает на землю Витька… чего это они устроили?

— Ради бога, развернитесь в сторону мишеней, Валентина! — кричит прапорщик с земли: — мы вам не враги! Враг там!

— Ну так я и собиралась… — она разворачивается обратно и нажимает на спуск. Тра-та-та-та! — грохочет пулемет, а она удерживает его в одной руке, ведя его вниз, ориентируясь по пылевым фонтанчикам у мишеней…

Наконец грохот затихает, пулемет в последний раз дергается в руке и она — опускает его вниз. Ставит на место. Прислушивается к команде «Осмотреть оружие и вернуться на исходный рубеж!», делает два шага назад.

— Это что… — говорит прапорщик, вытирая пот со лба. Он осторожно обходит Валентину и встает между ней и все еще горячим от непрерывной стрельбы пулеметом: — вот у нас на прошлых танковых стрельбах что было… хотя и сейчас, конечно, тоже караул. Это ж пулемет. Ваша Валя спуск бы прижала, а там скорострельность шестьсот пятьдесят в минуту, а у нас делегация чешская. Знаете сколько делегаций из такой машинки можно за минуту покрошить?

— В самом деле. — сказал Виктор: — аккуратнее, девочки. Это все-таки армия, тут вам не шуточки.

— Jak strašná věc. — кивает головой Квета Моравцова, которая разглядывает Валю и пулемет и непонятно про кого или про что она говорит — про Валю или про пулемет.

— Точно. Страшная вещь. — подтверждает прапорщик: — я ж говорю — шестьсот пятьдесят выстрелов в минуту.

— У нас каждая вторая в команде «страшна весч», — говорит Маша Волокитина: — а им еще и оружие тут выдали!

— А… что на танковых стрельбах было? — любопытствует Алена Маслова.

— Ano, co tam bylo? — поддерживает ее Хана Немцова.

— … стрельбы закончили? Ну и слава богу. — прапорщик потихоньку начал теснить девчат к выходу со стрельбища, подальше от оружия, лежащего на брезенте: — что там было? Так проверка с Москвы приехала, а у нас в танковом батальоне Бердымухамедов был, самый хреновый башенный стрелок на свете. Он и башенным был только потому, что водителем не смог бы, право от лево не отличал. Нет, парень он умный, слов нет, вот как где что скрутить или найти что выпить… а как до дела так обязательно что напутает не туда надавит и… — он машет рукой. — все, теперь дальше! Там вас десантники ждут, покажут, как они голыми руками кирпичи разбивают и полосу препятствий…

— Так вы не рассказали до конца, товарищ прапорщик! — настаивает Маслова.

— Přesně tak! Neřekli to! — снова поддерживает ее Хана Немцова.

— … да чего рассказывать-то. — машет рукой прапорщик и усмехается себе в усы: — там все на башне командной собрались, в бинокль смотрят, генерал с Москвы приехал со свитой, и конечно в этот самый момент наш Бердымухамедов на боевом рубеже стоит. Стрельбы болванками, конечно, но все равно ответственный момент. Наш комбат ему по радио прижимает тангенту и говорит: «Четыреста пятнадцатый! Огонь по цели!», а тот ему в ответ «не вижу! Ничего не вижу, тащ командир!». И, как назло, радио по громкой связи — на всю башню. Генерал смотрит, вся его свита смотрит…

— Всегда так бывает. — кивает Алена: — как начальство приедет так все наперекосяк.

— Přesně tak. Je to tak vždycky. — подтверждает Хана Немцова.

— Ну комбат наш кроет конечно Бердымухамедова последними словами по матушке, но снаружи вида не подает. Тихо так и спокойно ему говорит, мол ты резиновый колпачок с прицела сними, товарищ боец. Сними и туда уже смотри… ну что — видишь? И тут через громкую связь торжествующий голос Бердымухамежова — вижу! Вижу! — кричит. Комбат наш, батяня — так же спокойно у него спрашивает — что видишь? А тот радостный такой — Вышка вижу! — кричит. Вышка вижу! Комбата вижу! — прапорщик покрутил головой: — это он радуется, что видит вышку и товарища комбата в танковый прицел. Тут-то я и понял, что стою на этой вышке совсем один…

— Как один? — всплескивает руками Алена Маслова: — а… где же генералы из Москвы? Товарищ комбат?

— А… выстрелы в танке холостые были?

— Были бы они холостые я бы один на вышке не стоял. Боевые стрельбы были…

— Так они… убежали⁈

Генералы не бегают. В мирное время это вызывает смех, а в военное — панику. Наверное телепортировались…