Касьян стал обходить костёр по кругу, заходя во фланг бандиту. Вид тот имел вполне себе живописный. Борода наполовину обгорела. Стала несимметричной. При этом видно было, что и щеке досталось. Она была ярко‑розовой и уже начала волдырями покрываться прямо на глазах. Поддоспешник на правом плече тлел, и от фигуры стоящего на коленях разбойника такой дымок вверх воскурялся. Щит тать потерял, как и меч. Ничего сейчас в руках не было. А нет… Теперь есть, пока Коська обходил костёр, бандит вытащил из ноги метательный нож и теперь, вытянув руку в сторону пацана, показывал ему этот маленький клинок. Было бы чем хвастаться. Плохо было то, что и кольчуга с длинными рукавами, и латные перчатки, и шлем на месте. Пробить такую защиту будет не просто.

Коська для пробы махнул мечом, надеясь выбить из руки противника метательный нож, но окарался, бандит ловко убрал руку и сверху звякнул латной перчаткой по мечу. Но парень в принципе и не надеялся на лёгкую победу, потому к чему‑то подобному был готов, легко отстранился. Меч не потерял, так, его лишь чуть повело вниз. Второй удар пацан решил рубящим сделать. Демонстративно поднял меч над головой двумя руками и повёл его на скорости вниз. Тать заслонился предплечьем. Метал меча звякнул о метал кольчуги и отскочил. И тут же второй удар, и третий, и четвёртый. Коська рубил мечом сверху вниз без всяких фехтований. Дрова колол. А бандит подставлял всё ту же руку, пытаясь встать с колен, но удар опускал его назад. И какой бы замечательной не была у разбойника кольчуга, хоть из мефрила, но силы удара она не убавляла. По руке татя четыре раза подряд стальная палка с приличной силой ударила.

Рука бандита опустилась и пятый удар пришёлся по плечу. Ни один из них раны не нанёс, но когда парень отступил на шаг, чтобы дух перевести, то увидел, что синие штаны татя стали красно‑фиолетовыми. Не все, снизу. Чего‑то кровеносное он ему повредил основательно. Может просто посидеть рядом и дождаться когда враг кровью истечёт?

– Кто ты, отрок⁈ – на этот раз матов не было, сип был. Больно видимо Коська его отдубасил, – Чего тебе надо?

– А я девочка Надя, мне ничего не надя кроме шоколодя, – Коська снова шагнул к бандиту, мечом замахнулся, и тать послушно другую руку подставил.

Бам. Бам. И тут парень заметил, что рука опустилась и лицо ворога открыто. Он резко сменил направление удара, получилось по бармице, но вот следующий был не удар уже, а тычок острием в лицо татю. И тот пропустил его. Жаль не вышел клинок с другой стороны черепа, так лязгнул по зубам, пропоров щеку и всё на этом. Успел отшатнуться бандюган.

У пацана силы кончались. И рожа татя теперь такой страшной стала, с распоротой щекой, через дыру челюсть видно, с одной стороны и розовой безбородой с другой, с волдырями ожогов.

– Хр. Фьют. Хри! Бю! – попытался зареветь на него разбойник и вновь встать на ноги.

Не получилось. На этот раз с тычком Коська чуть промазал, в рожу не получилось, меч у него бултыхался в руках. Просто толкнул немного бандита в грудь. Как ни странно, тому этого хватило. Разбойник же подниматься начал, и одну ногу с колен поднял, в полуприсяде находился. Толчок опрокинул его на спину и тут уж Коська свою мечту осуществил. Вновь синие ноги открыты были у врага. Куда‑то туда парень и ткнул мечом вложив в этот удар остатки сил.

Меч проткнул ногу в сине‑красных штанах насквозь, может и не велика рана, но которая уже по счёту. Бандит так завыл, что пацан от одного этого звука отшатнулся и даже пару шагов назад сделал. Меч, тем не менее, не выпустил. Встал, на него опираясь, и дыша, как три загнанные лошади одновременно.

Встать поверженный Коськой разбойник больше не пытался. Лежал и выл на одной ноте, как волк на полную луну.

– Сейчас передохну, – пообещал воющему татю парень, – и продолжим потом. Меня Касьян зовут. Знать будешь, от чьей руки пал. Когда в аду тебя черти жарить будут, вспоминай.

Одно дело стрелять во врага из арбалета. Такое опосредованное убийство. Другое убить во время схватки, пырнуть мечом в запале. И третье – это подходить к раненому, истекающему кровью человеку, чтобы в доспехах обнаружить прореху, куда можно мечом ткнуть, чтобы добить этого раненого человека.

– Да, какой там человек!

Парень отдышался и шагнул к бандиту, тот выть не перестал, только глуше и тише вой этот стал, словно тряпку ему на лицо набросили. На приближающегося Коську тать не реагировал. Просто лежал и просто выл. Три шага осталось. Два шага. Один. Вон шея видна между кольчугой и задранной вверх чёрной бородой. Тыкать мечом всё же не хватило решимости, и парень рубанул, держа меч двумя руками. И отпрыгнул.

А всё уже. Бандит, с разрубленным горлом, выталкивал кровь и пузыри красные из себя. Ноги у него задёргались, тело выгнулось и, успокоившись, растянулось во весь рост на утоптанной до состояния асфальта земле. Здоровый. Не такой как тот заросший волосом медведь боровообразный, но здоровый. Ростом за метр восемьдесят и плечи широкие. Первое желание у Коськи было ещё раз мечом по горлу рубануть, но видя надувающиеся и лопающиеся пузыри, не стал, а после того, как бандит вытянулся, и желание пропало. Мёртв, тут не ходи к семи гадалкам.

Обыскивать обоих убитых Коська не стал. Успеет, да и не могло на них особо чего быть. Они же дома. Ни оружия какого дорого, ни уж тем более кошелей. Зачем тебе дома кошель на поясе. У кого чего покупать будешь? Кресты и перстни – жуковины могли быть, но никуда не денутся. А вот землянку или полуземлянку нужно осмотреть. И воды найти, пить хотелось ужасно. Есть тоже хотелось, и Касьян даже бросил взгляд на лежащего рядом с костром и рядом с убитым поросёнка.

– Не, сначала обследуем фатеру. Вдруг там раненые или вообще живые притаились.

Парень вернулся к брошенному под елью огромной арбалету и поднял его. Осмотрел, тетива цела. Вставил ногу в стремя и потянул. Пшик. Руки подрагивали после боя и отходняк адреналиновый законсервировал силушку богатырскую.

Пришлось сосредоточиться, до десяти досчитать, подышать, кровь кислородом насыщая и повторить попытку. Почти. Мулиметра не хватило. Третья попытка была хуже второй. Коська уже хотел плюнуть на осторожность и с мечом одним только идти в землянку, но сам себя остановил, ну какой из него мечник. Хилый пацан не умеющий орудовать мечом. Арбалет нужен. Бережённого бог бережёт. Снова зажмурившись, проверив знание арифметики, а именно счёт до десяти и подышав, пацан сделал четвёртую попытку, рыча на арбалет. Рык помог. Тетива зацепилась за прорезь. Только после этого пришлось минуту посидеть, дать рукам отдых, а то они не хотели поднимать не сильно и тяжёлый арбалет.

В землянке не воняло. Запах потной одежды был, ещё чего‑то кислого, но вонью это назвать было бы перебором. Ступени привели Коську в студию однокомнатную. Большая квартирка, метров семь на семь. В дальнем углы был очаг из камней сложенный и даже труба имелась для вытяжки дыма. Конструкция поразительная для человека двадцать первого века. Это было трухлявое бревно. Сердцевина видимо сгнила и была каким‑то способом удалена. Осталось пару сантиметров целой древесины и кора. Не ботаник, но что‑то лиственное, кора ровная не как у сосен. Липа возможно.

Вдоль стен стояло три больших скамьи и три сундука. И всё. А нет. Еще пару пеньков, изображающих стулья. Рядом с печью – очагом была конструкция, можно назвать вешалкой. По крайней мере, на жердях, прикреплённых к стойкам – кольям с помощью верёвок, висели шмотки разные, от совсем зимних, типа тулупа овчинного, до летних рубах и портов.

Никаких других мебелей в огромной комнате на было. Чего‑то не хватало? Было довольно темно, задняя стена скрывалась в полумраке.

– Стола. Нет стола. Да нет, не в столе дело, – сообщил вешалке Коська, – здесь не могут разместиться тринадцать татей. Где они спят? Не на улице же. Ещё один дом есть?