Попробовать легализовать деньги через дядю Савелия – княжьего дружинника не лучшая идея. И этот деньги заберёт. Просто никто его за человека пока не держит. Ребёнок. Этот дядька может уйдёт из дружины и купцом стать попробует, но если жилки нет, то прогорит, а то и погибнет от стрел разбойников. Он же себя крутым воином ощущает и будет на охране экономить.

В общем, шалишь. Нельзя деньги показывать ни тому дядьке, ни этому.

Опять же план есть волшебником стать. Пока прогресса Константин Иванович не видел. Как тошнило от горько‑солёного напитка, что ему спаивала бабка Ульяна, так и тошнит. Никакого прогресса. Руки у него не светятся. Пробовал Коська на травку такой вихрь, как у лекарки был, направить, и ничего. Ни вихря, ни свечения.

И ещё один план есть. На власть в этом времени, как и во все остальные времена, надеяться не то, что нельзя, а опасно. Только хуже власть тебе сделать может, лучше – точно нет. Даже этому дядьке ничего решил Коська не рассказывать про бандитов. Дядька на вид нормальный, но один не пойдёт биться с двумя десятками бандитов. И самое плохое – ему не даст. Заберёт прямо сейчас с собой или кузнецу скажет пристроить парня к молоту или мехам, чтобы дурью не страдал.

Так что, остаётся один путь. Ровно тот самый, которым он и шёл уже две недели. Учиться у бабы Ульяны волжбе, и убивать разбойников из банды Федьки‑Зверя. И не забывать мышечную массу наращивать. Пока тьфу‑тьфу всё вроде идёт вполне успешно.

Дядька Савелий уехал утром на следующий день. Обещал всё же рыбу попробовать дать кухарю княжескому, хоть Коська и просил его не делать этого.

– Не хочу я быть кухарем, – ну и дальше про то, как будет котлы драить и картошку чистить.

– Не знаю племяш, что такое картошка, а работать нужно, чего у родичей на шее сидеть. Ты вон уже здоровый какой… второй‑то племяш робит в кузне уже, а ты тут лоботрясничаешь. Ишь! Котлы ему нельзя чистить. Сразу князем хочешь⁇! Так… не бывает так. Понравится твоя рыба кухарю Демиду ежели, то весточку пришлю. Жди. Покеда.

Хорошо в деревне летом, пристает оно к штиблетам…  

Дядька Савелий не с самого сранья уехал, а перед полуднем, скорее, и день у Коськи получился разорванным. На рыбалку не пойдёшь, и уж, тем более, в разведку на тот берег. Это куча народу увидит, как он реку переплывает. И парень решил давно задуманную вещь в жизнь воплотить. Морковка со свеклой благодаря поливам вполне себе подросли и уже заморышами росточки не смотрелись, но Константин Иванович, сравнивая с тем, что на даче выращивал, морщился. Всё одно хилыми выглядели, и он решил их подкормить. Зола у него была. Осталась и от копчения рыбы и каждый день добавлялась при жарке яиц на камнях во дворе. Что‑то вроде очага себе парень соорудил. Это калийные удобрения. Ничего сложного нет, развести в тех же самых бочках, из которых он грядки поливает и полить. Фосфорных удобрений достать вряд ли получится. Есть, правда, способ, как‑то попалась Константину Ивановичу статейка в интернете, что в золе грибов фосфора чуть не двадцать процентов. Все ли это грибы или нужны какие‑то особенные, не было написано. Вот сейчас Коська и задумался, он по лесу ходит и полно берёз попадается и практически на каждой растёт гриб трутовик, а на тех берёзах, что упали, так их этих трутовиков десятки растут. Набрать несколько ведер и сжечь не составит никакого труда.

Остаётся только азотные удобрения добыть, именно ими и решил Коська заняться в этот разорванный на части день. Пошёл по улице навоз коровий собирать. По улице утром на пастбище прогнали стадо и теперь вся она в коровьих лепёхах и козьих шариках. Ну, шарики пусть валяются, а вот пару ведер растрескавшихся пацан на конюшне взял, ту саму лопатку совковую и пошёл на промысел.

Что можно сказать? Смотрели на него дети и бабы в селе, пока он эти два ведра набирал, как на юродивого. Никому ведь навозом удобрять сейчас растения в голову даже прийти не может. Маленькие дети принялись вокруг него скакать и дурнем обзывать. Потом и мамки их на шум выскочили из‑за тына и принялись головой качать.

– Да, пофиг. Осенью посмотрим, – Коська не бросил занятие. Высыпал первые два ведра в бочку и пошёл за следующими.

Тут уж не только дети вокруг него стали скакать, но и тётка Агафья – жена плотника Артемия стала круги нарезать и вопросы провокационные задавать. Здоров ли мол, дитятко. Дитятка сказал, что здоров.

– Зачем же ты лепёхи собираешь? – односложным ответом главная покупательница его рыбы не удовлетворилась.

– Это страшная тайна, мне её под честное слово, что не расскажу, бабка Ульяна поведала. Просто страшная тайна!!! – выпучил глаза на худенькую чернявую женщину Коська.

Тётка Агафья стала пятиться, крестясь без остановки.

Набрав за три ходки на его взгляд приличное количество навоза парень пошёл на реку за водой. Мальки всякие ещё подразнили его немного и отстали, видя, что ничего интересного больше Коська не собирается отчебучивать.

Наносив воды и полив пока без удобрений огород, Касьян пошёл обедать к кузнецу. И тут тётка Матрёна при всей детворе и брате Ваньше к нему с этим навозом прицепилась.

– Настою воду на нём и потом полью огород, морковь и свекла, да и лук лучше расти будут, – попытался объяснить парень, но услышан не был. На него и тётка кричать начала и Ваньша…

– Касьян! Подь сюда! – у дома нарисовалась бабка Ульяна, – Ты зачем им всем мою страшную тайну выдаёшь! – нарочито громко произнесла знахарка, когда парень к ней подошёл, – Не смей! – И уже шёпотом, – ты потом ко мне зайди. Расскажи хоть про страшную тайну, – погрозив клюкой парню, хельга развернулась и пошла вдоль по улице, а за ней дети и тётки ручейком.

Вот это он переполох в селе шестью вёдрами навоза устроил.

Коська вернулся к столу и под гробовое молчание доел кашу. Лекарка специально громко сказала, чтобы и на улице у неё за спиной услышали и родичи. Вот теперь сидели молча и соображали, чего делать. По рожицам детей ясно было, что для них теперь вопрос жизни и смерти подсмотреть главную тайну хельги и их братика. А тётка Матрёна и рада бы включиться, но уж больно много дел по хозяйству.

– Что ты удумал⁈ Чегось всё село переполошил? – протягивая Коське какое‑то питье, зыркнула на него травница.

– Это что сыворотка правды? – хотел спросить парень, но произнёс другое, – Это для дара?

– Это? – бабка Ульяна прямо в руку ему пиалку с питьём сунула, – Это, от жара. Голова, видно, у тебя болит, раз на меня всякое наговариваешь, да не бойся, просто отвар ромашки и валерианы. Так чего ты с навозом такое удумал.

Как рассказать про калий, фосфор и азот? И как залегендировать знание про удобрения??? Интернет не приплетёшь.

– А перед самым пожаром за седмицу примерно, был у нас купец на постое, так он за столом говорил соседу, что если навоз в бочке развести и потом полить морковь, то она лучше расти будет. И если золу ещё развести, то ещё лучше расти будет. А совсем хорошо, если ещё добавить золу грибов трутовиков. Я, каюсь, подслушал и матери потом сказал, но она не поверила, отмахнулась. А я вот проверить хотел. Ну, а чтобы не смеялись и за дурня не принимали, решил на тебя свалить. Ты уж прости меня, бабка Ульяна. Я тебе завра рыбы побольше принесу… А ты, если спрашивать будут, всем это говори. Или не говори. Но если у людей моркови и свеклы больше вырастет – это же хорошо.

– Купец? Шесть рыб.

Куча работы Касьяну на вечер привалила. И начался вечер чуть не в два часа дня. Пару часов с обеда прошло, а Коська уже сбегал на озеро и забросил в омут морду, по дороге ещё назад пришлось к кузнецу забежать и якобы на вечер себе каши выпросить. Половину ужина, перемешав с землёй, парень забросил в виде прикормки в вершу. Потом бегом домой и червей копать. Потом опять к дядьке за опарышами. А там уже и вечерняя зорька близко, опять бегом к озеру.