Я отошёл от Кар-Роха и сел на камень. Холод внутри рук сразу вернулся, хотя вокруг держалось тепло. Молчун опустился рядом. Сухарь вырвался из-под лапы Шаэ-Рааха, подбежал и прижался боком к моим коленям.

Молчун снова толкнул меня локтем.

Я долго смотрел на подростка, потом поднял глаза.

— Только не спрашивай, откуда я это знаю, хорошо? — Голос получился совсем тихим. — Я просто знаю. Серый вдох нельзя повторить раньше, чем пройдут двое полных суток. Чуть меньше осталось до безопасного срока, около двух дней. Моё тело ещё не восстановилось. Если полезу раньше, серое осядет в лёгких и сердце может повредить. Думаю, я даже умереть могу.

Молчун замер. Посмотрел на серые линии, которые снова показались из-под рукава, затем медленно повернулся к Сухарю — указал на подростка, поднял раскрытую ладонь и загнул пальцы, показывая время. Потом провёл ладонью ниже, под мой срок.

Ему понадобится раньше? Я кивнул.

— Да. Намного раньше. Через день с небольшим. Может, чуть больше, если повезёт. Мглокамень удержит его ещё на час примерно. Ну, пусть на полтора. Всё равно разрыв останется.

Молчун опустил руку. Лицо у него стало неподвижным.

— Значит, ищем другой вариант, — продолжил я. — И теперь действуем решительнее.

Мы оба посмотрели на рисунок упряжи. Угольные линии пересекались, половина креплений ещё не сходилась. Даже готовой кожи пока не было. Тагру-Тихоруку понадобилось бы время снять мерки, вырезать ремни и подогнать их. Потом следовало проверить упряжь на земле. Первый же полёт сразу с ослабевшим Сухарём мог закончиться плохо.

Молчун ткнул пальцем в выкройку и провёл ладонью над ней, показывая уходящее время. Потом покачал головой.

Не успеем.

Я медленно кивнул.

Сухарь сунул нос мне под руку и довольно заурчал, ещё сытый и тёплый. Я погладил его у основания гребня. Молчун придвинулся ближе, положил ладонь подростку на спину, и мы почти одновременно подняли глаза.

За кормовым навесом темнела старая кладка Горла.

За кормовым навесом темнела старая кладка Горла.

Я смотрел на неё, гладил Сухаря возле основания гребня и всё сильнее чувствовал, как простой выход вытесняет остальные мысли. Кар-Рох пробьёт стену за один удар. Даже разгоняться не придётся: опустит плечо, навалится, плоские камни посыплются внутрь вместе с глиной и лишайником. Дальше пойдёт холодный воздух из трещины, запах Пелены, живой резонанс пустоты. Сухарь сможет дышать сколько потребуется, прямо здесь, рядом с нами.

Вроде логично. Почти.

Только за кладкой лежала память деда, и память эта уже однажды вернулась из Горла с чёрными глазами. Вдобавок послезавтра, на четвёртое утро, сойдётся Совет. Ветряным достаточно будет показать пальцем на вскрытый ход и произнести слово «порча». Остальное люди додумают сами, они вообще хорошо справлялись с подобными делами, особенно когда страшно и рядом есть удобный виноватый.

Сухарь тёрся щекой о моё колено. После еды он окончательно ожил: хвост ходил по снегу, гребень приподнялся, лиловый свет под чешуёй временами собирался в тонкую дымку. Подросток видел, куда мы смотрим, и тоже поворачивал голову к кладке. Один раз он тихо застрекотал, затем ткнул носом мне в руку, словно напоминая, что вообще-то проблема касается его самым непосредственным образом.

— Знаю, — пробормотал я. — Стена пахнет домом. Твоим домом, малыш. Я тоже чувствую.

Сухарь отступил на шаг.

Тонкая нить под рёбрами натянулась. Обычно его отклик приходил тёплым пятном, внутри которого уже угадывались настроение и направление внимания. Сейчас пятно стало яснее. Оно словно развернулось ко мне краем, потом раскрылось, и в голову толкнулось ощущение высоты.

Я замер.

Сухарь расправил крылья. Левое, которое когда-то висело мёртвой тряпкой, раскрылось почти ровно. Он присел, толкнулся задними лапами и поднялся на высоту моего роста. Крылья ударили ещё раз, подростка качнуло к навесу, потом он выправился и сел в нескольких шагах, разбросав снег.

По нити пришёл новый толчок.

Высота. Холодный ветер под грудью. Лиловая муть далеко внизу. Следом возник Шаэ-Раах, летящий впереди, и тяжёлая спина Кар-Роха сбоку. Образы были размытыми, будто нарисованными пальцем на запотевшем стекле, зато смысл я понял сразу.

Я могу лететь.

Старшие рядом.

Вниз.

Система отозвалась с короткой задержкой.

[ИСКРА СВЯЗИ: Сухарь]

[Текущее значение: 37% → 40%]

[Причина роста: восстановление распознавания / длительный близкий контакт / совместное преодоление критического состояния]

[ДОСТИГНУТ ПОРОГ ОБРАТНОГО ОТКЛИКА]

[Разблокирована функция: СИГНАЛЬНАЯ ПЕРЕДАЧА ПО НИТИ]

[Доступно:]

[— направленное намерение]

[— ощущение цели]

[— простые пространственные образы]

[Ограничения:]

[— сложные понятия и последовательности действий искажаются]

[— эмоциональная окраска усиливается при передаче]

[— точность зависит от физического состояния связанного существа]

Сухарь снова подскочил. На этот раз поднялся выше навеса, заложил короткий круг над уступом и приземлился возле Шаэ-Рааха. Посадка вышла кривой: задняя лапа поехала, хвост ударил по снегу, подросток завалился боком и сразу вскочил, делая вид, что именно так всё и задумывалось.

Шаэ-Раах приподнял голову. В его взгляде читалось то самое старшее терпение, с которым взрослый зверь наблюдает за молодняком, уже решившим, что жизнь изучена полностью. А я сперва глядел на него изумленно, не веря что теперь могу слышать его в своем сердце, а затем наконец понял что он вообще предлагает.

— Лететь он собрался, — сказал я Молчуну. — До Пелены. Говорит, справится сам. Потом добавил старших, видимо, заметил моё лицо.

Молчун быстро посмотрел на Сухаря, потом на меня. Поднял обе руки, изобразил крылья и резко опустил ладонь к земле.

Упадёт?

— Вот и я про то же.

Я сосредоточился на подростке. На этот раз запрос получился точнее, потому что я уже знал, чего ищу. Строки появились одна за другой.

[ОЦЕНКА ПЕРЕЛЁТА ДО БЛИЖАЙШЕГО УСТОЙЧИВОГО ИСТОЧНИКА РЕЗОНАНСА ПУСТОТЫ]

[Состояние Сухаря: СТАБИЛЬНО]

[Резонанс пустоты: 40%]

[Рост тканей: АКТИВНЫЙ]

[Лётная выносливость: СНИЖЕНА ПОСЛЕ КРИТИЧЕСКОГО ИСТОЩЕНИЯ]

[Предполагаемый расход резонанса при самостоятельном перелёте: ВЫСОКИЙ]

[Вероятность достижения источника при благоприятном ветре: ДОПУСТИМАЯ]

[Вероятность самостоятельного возвращения: НИЗКАЯ]

[Сопровождение взрослыми дрейками снижает навигационные риски]

[Физическое истощение при этом сохраняется]

[Рекомендация: ОТЛОЖИТЬ ДАЛЬНИЙ ПЕРЕЛЁТ ДО ЗАВЕРШЕНИЯ ТЕКУЩЕГО СКАЧКА РОСТА]

Допустимая вероятность у Системы всегда означала одно: шанс имеется, и расплачиваться за ошибку придётся мне, зверю или обоим сразу. К тому же сопровождение старших решало лишь часть задачи. Шаэ-Раах мог поддержать Сухаря в воздухе направлением и примером, Кар-Рох прикрыл бы от ветра. Крылья подростка всё равно работали своими мышцами.

Я позвал его коротким свистом. Сухарь тут же подбежал, будто довольный уже самим фактом, что сумел передать мысль. Я взял его морду обеими руками и прижал лоб к гребню.

— Я понял. Правда понял. Лететь ты можешь. И всё равно пока останешься здесь.

По нити прошла волна возмущения. В ней снова появились крылья и Пелена, теперь ближе. Сухарь даже показал мне, как летит между старшими, хотя в этом образе он оказался размером почти с Кар-Роха и держался в воздухе подозрительно уверенно.

— Ага, конечно. Ещё скажи, что понесёшь меня на спине.

Сухарь радостно пискнул.

— Вот ведь договорились.

Молчун сел на корточки рядом и потрепал подростка по шее. Сухарь немедленно ткнулся ему в грудь и чуть не усадил в снег. Потом снова потянулся ко мне. Нить дрогнула, посылая всё ту же простую уверенность: могу, могу, могу.

Я гладил его и думал. Сам полёт отпадал. Упряжь мы за оставшееся время тоже вряд ли успеем довести до состояния, которому можно доверить живого зверя в зимнем небе. Горло оставалось за спиной. Получалось три дороги, и каждая вела к риску, который мне уже не нравился.