— Вот оно как… — жрец вздохнул. — Надо же, как обидно, пропустить Защитника… Никто до тебя, Ишер, мне не рассказывал такого!

— Это мне Повелитель Времени рассказал. А он раньше вроде ни с кем и не хотел общаться, — пожав плечами, ответил я.

— Какой позор… Какой позор… — качая головой, снова расстроился жрец. — И тебе что, совсем не нужна помощь?

— Мне? Нет, — уверенно ответил я. — Помощь, старче, людям нужна. Всем людям. Потому что они…

Я задумался, как бы объяснить свою мысль, и понял, что надо быть проще. Поэтому вполне уверенно закончил:

— Потому что они, прошу прощения, тупые иухи.

— А ты? — ехидно спросил Ситранис.

— И я, — не стал я спорить. — Просто я об этом знаю, а большинство людей — нет. Вот и мнят себя самыми умными. Так… Старче, у нас, если честно, планы были на вечер… К нам в лагерь собирался в гости местный разбойный люд. Мы, конечно, всё, что им интересно, уже на хранение сдали. Но и осталось прилично… В общем, нам с регоем надо бы встретить гостей. Ты как, с нами в лагерь поедешь? Тебя Алана сразу посмотрит, здоровье подправит. Я тоже могу. Но, боюсь, ты умрёшь от боли при моём лечении.

— Я… А поехали! — старик неожиданно бодро махнул кулачком. — Хоть посмотрю на лагерь Защитника. Умирать будет не так страшно! Один раз живём!

— Нет вообще-то… — буркнул я себе под нос, но этого никто не услышал.

И хорошо. Если человек не помнит прошлую жизнь, то и живёт как бы один раз. В следующей-то жизни он, выходит, уже другой человек.

Вот только я-то себя прошлого помнил.

Жреца мы вылечили. То есть, Алана, конечно вылечила. Не сказать, что в его возрасте лечение подарит долгие годы жизни, но десяток лет жрец теперь протянет. Счастливый дедуля Варутис был отправлен обратно в город. А мы стали ждать бандитов, наставив ловушек и распределив вокруг лагеря секреты с бойцами.

А ночью началась охота на воров. Не уверен, что удалось поймать всех желающих, но… Жителям города Танлавар в ближайшие десидоли должно было житься легче. Четыреста три человека были нами выловлены, связаны, а теперь сидели в центре лагеря, ожидая своей участи.

Я вообще-то более-менее ровно отношусь к воровству. Да и к прочим тёмным сторонам людской натуры. Но исключительно до того момента, как пытаются украсть мои деньги. В этом случае я разбойников и воров очень не люблю. Как и мои бойцы, к слову. Поэтому смерть воришкам не грозила. И это было общим решением всего отряда.

— Ну что, ворьё, готовы послужить на благо? — радостно оскалился Ситранис, взявший на себя переговоры с пленниками.

Ответы воришек не заставили себя ждать, и я почерпнул из них много нового. Не думал, что в Вечных Песках есть такое количество мест, куда можно направить человека, тебя расстроившего. А ещё не знал про некоторые виды извращений полового характера, которыми можно заняться с окружающим миром. И даже пара новых слов пополнила мой словарный запас. Хотя я всё-таки не благородная девица, а наёмник и бывший пьяница.

— До чего ж вы вежливые! — хохотнул Ситранис, когда воришки, наконец, выдохлись. — Слушайте, придурки! Вы пришли к нам ночью, пытались ограбить и думаете, что в худшем случае вас просто убьют, да? Так вот, у меня для вас очень плохая новость. Убьют вас в лучшем случае. Привилегию сдохнуть ещё заслужить надо.

— Слушай, регойчик, а ты ничего не попутал? — мрачно осведомился один из воров.

— А ты от лица всех говоришь, что ли? — с интересом спросил Ситранис.

— Ну, может, и да! — с вызовом ответил тот.

— А право-то у тебя такое есть? — ещё больше заинтересовался Ситранис.

— Ну есть, — ответил вор, усмехнувшись. — Есть у меня такое право, парни?

Он обратился к другим пленникам. Однако те предпочли промолчать. Умные, а может, просто опытные.

— Молчат — значит, согласны! — довольно подытожил самый наглый вор.

— И как же тебя зовут? — прищурившись, уточнил Ситранис.

— Я — Пруш, — гордо заявил тот.

В тот же момент Ситранис подскочил к нему и принялся спокойно, деловито избивать ногами. Бил до тех пор, пока бедный Пруш не свернулся калачиком и не начал скулить. Только тогда Ситранис прекратил его воспитывать. А затем отошёл на пару-тройку шагов и обвёл остальных взглядом, которым обычно кухарка в трактире оценивает подвезённое мясо.

— Запоминайте все, мне плевать на ваши имена и прозвища! — заверил он бандитов. — Вы просто тела, которые только чудом выжили. Вот ты, к примеру — тело первое, и так тебя и зовут. А теперь давай, тело первое, подымайся! Наш разговор только начался.

— Что вы от нас хотите⁈ — просипел Пруш, который и был назначен первым телом.

— Чтоб вы свой проступок отрабатывали! — улыбнулся Ситранис. — Долго и много! Лично я предлагал вас всех закабалить. Всё-таки в моём лице вы пытались ограбить аристократа из младшей семьи, но… Наш воевода добр!

Я просто не люблю рабство. Из прошлой жизни перенял эту нелюбовь. Даже самые мягкие виды рабства не по мне. Человека нельзя лишать свободы, иначе он превращается в животное. Дикое, обозлённое на весь мир. И рано или поздно эта злоба выплеснется, причём в самый неподходящий момент. Вместо того, чтобы постоянно ожидать удара в спину, лучше дать людям выход, который пусть будет хоть и сложно, но реально достичь.

— Все вы сегодня подпишете договор и поклянётесь перед девятью его соблюдать! — между тем, вещал Ситранис. — Ну или не сегодня, а когда вам надоест по рёбрам получать… Но! Так или иначе, вы все его подпишете и поклянётесь. И станете четырьмя сотнями тел на службе нашего отряда! Гордитесь этой ролью! Вам предстоят героические свершения! А, хорошо проявив себя, вы сможете заслужить расчёт и свободу! Ну как?

— Слушай, регойчик, а не пойти ли тебе знаешь куда? — прохрипел первое тело.

— Ясно… Жаль… — Ситранис изобразил на лице вселенскую грусть и махнул бойцам, стоявшим на подхвате. — Ребята! Хватайте первое тело и тащите подальше, чтобы его крики не мешали. А там вы знаете, что делать…

Есть много способов превратить жизнь человека в ад, не сделав его калекой. Впрочем, Алана согласилась подлечить придурков, если вдруг наши бойцы перегнут палку. Жаль, она сама не хотела участвовать в принуждении к исправительным работам. Всё-таки умелый лекарь знает, как сделать человеку очень больно, ничего не сломав. Но Алана была доброй женщиной, и я признавал за ней право не лезть в разборки с людьми.

Впрочем, и без неё любой наёмник примерно представляет, как быстро сделать собеседника сговорчивее. К сожалению, нам иногда приходится работать с бандитами и убийцами. Порой, чтобы выследить цель, необходимо пообщаться с пленниками по душам.

— Давайте, кто первый! Только сегодня! — Ситранис же обрабатывал остальных, пока что словами. — Бессрочный договор, который может расторгнуть только командир отряда! Никогда мы не делали таких предложений! Кто согласится сразу, обещаю, попадёт на лучшие условия! А первая сотня тел получит надбавку к оплате! Вы же так желали наших денег! Они сами идут к вам в руки!

Да, мы собирались их нанять и даже платить, но очень-очень мало. Из городских разбойников так себе бойцы получатся, понятное дело. Однако в лагере хватает работы, которую не слишком желают выполнять постоянные члены отряда. Уборка, стирка, готовка, таскание грузов и прочее. И ладно ещё для себя постараться, но ведь есть командиры, которым по статусу не положено портки лично стирать. Давно бы следовало нанять слуг, но где же их найдёшь-то в условиях войны и повального бегства?

А тут они сами пришли в руки. Могли ли нам что-то сделать местные власти? Ну да, если бы прислали стражу. Однако тут сразу бы возникла пара вопросов. Что стража делает вне городских стен? И почему она пришла именно в наш лагерь? Как всегда, во время подобных расследований и разбирательств, стража могла выйти сама на себя. А этого никому не хотелось, поэтому и стражу сегодня в нашем лагере можно было не ждать. Да и завтра. Да и послезавтра тоже.