Он помолчал, обводя взглядом лица слушателей. А те кивали и мрачно переговаривались. Иритис улыбнулся и продолжил:

— Но мы выстояли! Пусть и приложили немало усилий, чтобы победить! Однако сегодня я хочу отдельно выделить заслуги одного человека. И его отряда.

Иритис повернулся в мою сторону и указал рукой. Я покачал головой, понимая, что сейчас последует.

— Воевода Ишер и его люди, — закончил Иритис. — пробились к Келаану через земли, уже занятые демонами. Они шли днём и ночью, отбиваясь от гухулов. Они достигли города и несколько дней держали выход из туннеля — против всей орды! Без их мужества, без их упорства мы бы не стояли здесь сегодня. Я объявляю Ишера героем этой битвы! И предлагаю выпить за него, его соратников — Ситраниса, Тадара и Истора! И за его отряд!

Толпа взорвалась криками. Кто-то поднял чашу, кто-то зааплодировал. Я почувствовал, как краска приливает к лицу, и поднял свою чашу, чтобы скрыть неловкость. Ситранис рядом со мной сиял, как начищенный бронзовый щит. Тадар хмурился, но в его глазах тоже мелькнуло что-то, похожее на гордость. Истор, будучи выходцем из знати, стоял с идеально каменным лицом. Но я заметил, как даже он невольно приосанился, услышав своё имя.

После речи началось застолье. Слуги разливали вино, гости налегали на угощение. Поначалу все посидели за столами, затем стали расходиться по площадке. И вскоре ко мне начали подходить…

Первым был высокий сухощавый аристократ в тёмно-синем плаще с серебряной вышивкой. Он представился Латаром из семьи Танварис. Голос у него был мягкий, вкрадчивый.

— Воевода Ишер, — произнёс он, склоняя голову. — Я хотел лично поблагодарить вас за то, что вы сделали. Без вас Келаан стал бы могилой для всего Междуречья.

— Благодарю, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Мой отряд сделал, что должен был.

— Скромность украшает героя, — улыбнулся Латар. — Но я слышал, что вы не только здесь отличились. Говорят, вы сражались с ордой от самого Илоса. И, насколько я понимаю, ваши успехи на юге Ферунда впечатляют куда больше, чем достижения некоторых командующих…

Он взял паузу, многозначительно глядя на меня. Я сделал глоток разбавленного вина и ответил ровно:

— Я просто делаю свою работу. А у кого какие достижения, мне без разницы. Лишь бы орду, в конце концов, остановили.

— Многие говорят, у человечества есть надежда, — посмотрев на меня внимательно, тихо сказал Латар. — Но мне кажется, надежда у нас вовсе не та, о которой говорят.

— Думаю, надежда человечества — в руках самого человечества… — я сделал вид, что не понял, о чём говорит аристократ.

Латар вежливо кивнул на прощание, но в его глазах мелькнуло разочарование. Он, видимо, ожидал другой реакции.

Следующим подошёл пожилой регой. Он представился Орвегом и сообщил, что командует десятью тысячами из объединённого войска Приречья и Междуречья.

— Я слышал о вашем отряде ещё с той ночи на правом берегу! — сказал он, энергично пожимая мне руку. — Видел, как вы стояли до конца на мосту. А теперь ещё и тут, под Келааном… Скажу прямо, воевода: я рад, что есть такие люди, как вы. А то у нас любят раздувать славу тех, кто просто вовремя оказался в нужном месте и не до конца всё испортил…

— Спасибо, — ответил я. — Но победа под Келааном — заслуга всех, кто здесь стоял. Не только моя.

Орвег хмыкнул:

— Тоже верно. Но вы, Ишер, всё равно главный герой. И не позволяйте никому убедить вас в обратном!.. — наставительно добавил он.

Я сдержанно поблагодарил его, и мы чокнулись чашами.

Третьим был молодой регой в зелёном плаще с гербом, который я не узнал. Он представился Талвином.

— Воевода Ишер, — начал он с лёгким поклоном. — Для меня честь познакомиться с вами. Я слышал, что вы не просто полководец, но и шептун… И, говорят, весьма сильный…

— Стараюсь, — ответил я. — Шёпот — полезный инструмент.

— Инструмент, который, к сожалению, не всем доступен!.. — заметил Талвин.

— Со временем всё изменится, — заметил я. — Шептунов становится больше.

— Знаете, пусть вас зовут всего лишь воеводой, но, сдаётся мне, это лучше всех громких «титулов», что в последнее время разносит молва!.. — вперив в меня острый взгляд, заявил Талвин.

Я чуть не поперхнулся вином. Намёк был более, чем прозрачным. Возникало ощущение, что местные элиты с запада Междуречья активно меня толкают куда-то. Ну или просто сталкивают лбами с героем с востока.

— Честно сказать, я не очень-то слежу за титулами… — как можно небрежнее произнёс я, ставя чашу на стол. — Мне важнее, чтобы мои люди были живы и сыты. Остальное — политика.

— Политика… — задумчиво повторил Талвин. — Да, вы правы. Но иногда политика сама находит нас, воевода… Особенно таких удивительных людей…

Он ещё раз поклонился и отошёл, оставив меня в глубокой задумчивости. Впрочем, долго думать не пришлось. Ко мне весь вечер подходили, хвалили, поздравляли и намекали… Намекали… Намекали…

Через некоторое время, когда поток желающих схлынул, ко мне пробрался Иритис. Он был слегка раскрасневшимся от вина, но держался прямо. Как и полагается аристократу из высших кругов.

— Ишер, — сказал он, беря меня под локоть и отводя чуть в сторону. — Ещё раз спасибо. За всё. Ты сам знаешь, без тебя мы бы не справились.

— Я знаю, — ответил я без ложной скромности. — А теперь что? Какие у тебя планы?

— У меня? — Иритис усмехнулся. — У меня — продолжать зачистку. Орда отступила, но не разбита. Мы их ещё долго будем бить на правом берегу. Да и здесь, на левом, ещё придётся повоевать. А у тебя? Что будешь делать ты?

— Вернусь в Танлавар, — сказал я. — Там меня будут искать…

Иритис кивнул:

— Я так и думал. Я поспособствую, чтобы тебе выплатили какое-нибудь вознаграждение. Ты заслужил. Не обещаю, что получится… Сразу говорю.

— Я сделал это не за деньги, — напомнил я. — Однако от выплаты не откажусь.

— Знаю, — Иритис улыбнулся. — Да и деньги лишними не бывают. Провизию на обратный путь я вам выделю. А вот дальше, у Танлавара, придётся закупаться самостоятельно. Уж прости, но без меня поставок в твой лагерь больше не будет.

— Я и не ждал другого, — хмыкнув, ответил я. — Спасибо на этом.

— Дальше объединённое войско постарается справиться само, — продолжил регой. — Мы укрепим Келаан, проверим берег, усилим патрули… Если попытаются снова прокопаться, будем вызывать шептунов. А вы можете возвращаться. С чистой совестью.

— С чистой совестью… — повторил я. — Звучит неплохо.

Мы ещё немного поговорили о снабжении, о том, какие дороги безопасны, а какие ещё нет, и Иритис ушёл к другим гостям.

Праздник продолжался. Где-то заиграли музыканты, и несколько аристократов пустились в пляс. Я же решил, что с меня хватит. Подозвал Ситраниса и остальных.

— Уходим? — спросил регой.

— Уходим, — кивнул я.

Мы покинули освещённую площадку и двинулись сквозь лагерь. Обратно к своим людям, обратно к нашим шатрам, ставшим домами для скитальцев из разорённых краёв. Ночь была прохладной, и дыхание вырывалось изо рта лёгким паром. Ситранис шагал рядом, молчал, но я чувствовал, что он хочет что-то сказать.

— Ты заметил? — спросил я, наконец.

— Что именно? — уточнил регой. — Что половина местных аристократов считает истинной надеждой человечества именно тебя, а не того типа с востока? Заметил, брат.

— И что думаешь? — поинтересовался я.

— Думаю, тебе не стоит лезть в это дерьмо! — ответил Ситранис без обиняков. — Политика — это грязное дело. Сегодня они тебя славят, завтра обольют грязью. Ты сам видел: они уже пытаются тебя использовать. Против кого? Против восточного командующего? Представителя семьи Аравантис? А что дальше? Всегда помни, ты им нужен не сам по себе, а как пешка в игре.

— Я знаю, — согласился я. — Поэтому и не отвечал на их намёки.

— И правильно делал, брат… — кивнул Ситранис. — Ты воин, Ишер. Ты шептун. Ты воевода. Но ты не политик, как и я сам, честно скажу… Не наше это. И не пытайся им стать. Просто делай то, что умеешь лучше всего: спасай людей и убивай демонов. А славу… Славу пусть делят те, кому она больше нужна.