И это было не единственное изменение. На смену кирпичным стенам, оштукатуренным и выбеленным известкой, пришли каменные, облицованные глазурованной плиткой. Крыши из тростника и соломы уступили место нарядной черепице. Красной, коричневой, а кое-где и синей, отливавшей на солнце, как спинки весенних жуков. Окна становились шире, на них появлялись ставни с резными наличниками. Над плоскими кровлями и тут, и там вырастали башенки-ветроловы. Изящные, увитые плющом, они ловили прохладный бриз с канала и гнали его вниз, в комнаты местных жителей.

А ещё здесь всё чаще попадались синие и белые купола. Правда, подобную роскошь даже тут позволяли себе лишь государственные учреждения, храмы или очень богатые хозяйства.

Менялись и люди вокруг. Мало того, что их стало много больше, так и одежда на них уже не напоминала обычную для провинции. Исчезли простые серые плащи и грубые шерстяные накидки. Вместо них замелькали, привлекая взгляд, яркие ткани. Синие, зелёные, бордовые, с вышивкой и золотым шитьём.

На женщинах поблёскивали украшения. Бронзовые и серебряные браслеты, на шеях — тонкие цепочки, а кое-где и ожерелья из цветных камней. Мужчины носили добротные халаты, подпоясанные широкими ремнями с пряжками. Некоторые и вовсе нарядились в короткие плащи с меховой оторочкой. Даже простые работники, попадавшиеся по пути, были одеты скромно, но добротно, без заплат и прорех.

В общем, не надо было быть мудрецом, чтобы догадаться: мы, по сути, уже въезжаем в столицу Края Людей, легендарную Ас-Арахаману. Для таких в моей прошлой жизни было отдельное слово «мегаполис», то есть «очень-очень большой город». Ас-Арахамаана была настолько большой, что давно уже выбралась за пределы стен, как тесто из миски. Впрочем, по легендам, она делала это ровно сорок три раза. И сейчас, похоже, близился новый виток постройки городских укреплений.

До самой Ас-Арахаманы, как сказали возницы, было ещё неблизко, но предместья уже обретали вид городской застройки. Между домами мелькали открытые площадки рынков, над которыми колыхались полотняные навесы. Торговцы раскладывали товары прямо на земле или на деревянных прилавках, а многочисленные голоса сливались в сплошной гул. Пахло свежим хлебом, жареным мясом, пряностями — и, вкуснее всего, свежей речной водой.

От тракта, уводя вглубь предместий, отходили мощёные дороги. Более узкие, но выложенные таким же камнем. По ним сновали туда-сюда повозки, всадники и пешеходы. На всех встреченных перекрёстках стояли указатели. Каменные столбы с выбитыми надписями: в основном, направление к рынкам, храмам и гостиным дворам.

На обочинах тракта появились зелёные насаждения. И не какие-нибудь дикие кусты, а явно ухоженные деревья, высаженные ровными рядами. Кроны были подстрижены в форме шаров и пирамид. А в густой тени, прямо на траве, сидели торговцы с корзинами фруктов, глиняной посудой и прочей мелочью на продажу.

Поток людей на тракте, между тем, всё увеличивался. Караваны шли один за другим, всадники обгоняли пешеходов, возки лавировали между телегами. Шум стоял такой, что приходилось кричать, чтобы услышать друг друга. Скрип колёс, цокот копыт, крики погонщиков, звон колокольчиков на сбруе. Все эти звуки смешивались в непрерывный гул.

А потом мы упёрлись в очередь. В какой-то момент дорога впереди оказалась запружена телегами, возками и людьми. Проехать дальше можно было лишь по краю. Однако почти никто туда, на удивление, не лез. Очередь, практически не двигаясь, тянулась на несколько сиханов. Люди в ней терпеливо ждали. Кто сидел на козлах, кто прогуливался рядом, кто перекусывал на ходу.

Ситранис, выглянув в окошко, оценил обстановку и покачал головой.

— Нет, так дело не пойдёт! — заявил он.

А затем что-то сказал братьям-возницам, и те, не споря, потянули поводья вправо. Возок съехал на край дороги, а потом и вовсе покинул тракт, двинувшись в объезд очереди по узкой боковой улочке. Бойцы на переханах последовали за нами.

— А нас не остановят? — спросил Гвел.

— Аристократия не стоит в очередях! — ответил Ситранис, ухмыльнувшись. — Всё хорошо будет, сотник!

Я неодобрительно покачал головой. В моей прошлой жизни за такое наказывали. А если и не наказывали, то «лучи добра» от людей в других повозках летели по полной. Однако у аристократии Песков было своё мнение и свои привычки.

Через пару сиханов и мы, и ещё пара возков, решивших объехать очередь, уткнулись в пост стражи. К моему удивлению, развернули обратно только один, причём не наш. Мы же показали подорожную, приглашение и кольцо Ситраниса. Этого хватило, чтобы стража махнула нам проезжать дальше.

По мере приближения, стены Ас-Арахаманы вырастали над крышами домов. Сразу оценить их масштаб не получилось. Лишь когда мы выехали на полосу безопасности между самой стеной и плотной застройкой.

Двадцать пять скачков в высоту… Целая гора, облицованная для красоты белой и синей плиткой. Как сказал мне Ситранис, стены были сложены из кирпича. А вот облицовка, на мой взгляд, делала их похожими на драгоценную шкатулку. Белая плитка сияла на солнце так, что больно было смотреть. Синяя была глубокого, почти чернильного оттенка. Она складывалась в узоры, опоясывающие стену на уровне зубцов. Сами зубцы были широкими, с узкими бойницами. Между ними, на площадках, виднелись горшки с цветущими растениями.

В общем, не столько оборонительная конструкция, сколько произведение искусства. Невольно хмыкнув, я представил себе ночную оборону на такой стене. Кидаться цветочными горшками в демонов? Что может быть увлекательнее для знатных господ?

Башни возвышались над стеной совсем чуть-чуть. Будто строители не видели нужды делать их выше, или же просто хотели соблюсти гармонию форм. Тем не менее, сами башни были массивными, квадратными в основании. Однако, будто в насмешку, на их вершинах зеленели сады.

Не представляю, каким широким было у них основание. И ведь говорят, это не самые мощные стены столицы — только внешний пояс. Его построили во времена Пятого Царства, когда некоторые технологии строительства уже были утеряны.

Дополнительно стену опоясывал ров шириной в десять скачков. через него были перекинуты массивные подъёмные мосты. Сделанные из толстенных досок, они могли выдержать вес целого каравана. Вода внизу, во рву, была чистой и прозрачной. В ней плавали белые и золотые рыбы.

Ворот рядом было три пары. По крайней мере, столько я увидел с места, где мы остановились. Поток людей, желающих попасть внутрь, разбивался на три части и вливался в каждые из этих трёх ворот. Однако я помнил, что всего в стене Ас-Арахаманы их сто сорок четыре.

Надвратные башни, в отличие от «садовых» на стене, выглядели как мощные бастионы. Насколько я рассмотрел, наверху, на площадках, стояли метательные орудия. Баллисты и катапульты, накрытые промасленной тканью. А вот стражи было на удивление мало. Чувствовалось, что город не слишком печётся о безопасности. Оно и понятно: к стенам Ас-Арахаманы враг почти никогда не подступал. А если и подступал, то столица успевала заранее подготовиться.

Сложнее всего оказалось втиснуться на мост. Тут люди стояли плотно и пропускать никого не хотели. Но пара возков, что ехали перед нами в объезд, уже расчистили путь с помощью охранников. А по нему удалось проследовать и нашему отряду.

Под копытами загрохотали доски моста, и вскоре мы уже подъезжали к воротам. Подорожная с гербом Аравантис, приглашение на торги и перстень Ситраниса работали быстрее любых уговоров и взяток. Стража лишь мельком глянула на документы и сказала въезжать. Возок, а следом и наши бойцы, втянулись в широкий проезд.

И да, я оказался прав: шириной эти стены были скачков сорок. Чтобы их проехать, пришлось двигаться по длинному туннелю со сводчатым потолком. В потолке и стенах туннеля были видны бойницы и отверстия. Похоже, внутри надвратной башни хватало сюрпризов для тех, кто сумеет выбить ворота и прорваться внутрь.

Сразу за воротами раскинулась огромная площадь, вымощенная серыми квадратными плитами. Полукругом её опоясывал целый комплекс зданий с белой и синей облицовкой. Попасть дальше можно было только через них, заодно пройдя и таможню, и всевозможные проверки.