Едва сойдя с айера несусь к ящику, чтобы влепить этой дряни хорошую затрещину. Бугры на ладонях вздулись и кажется, вот-вот лопнут от нетерпения.

‒ Докажи, что все восемь ремней лопнули сами собой, ‒ подношу к горлу Рогильды остро заточенный кинжал и тычу им в ее смуглую шею. ‒ Говори!

‒ Мой Повелитель, ‒ начинает она, деловито выбираясь из железного ящика. Ее совершенно не пугает моя стальная угроза! ‒ Я так благодарна вам за спасение. Благодарю, что вы цените мою жизнь и теперь я с вами, ‒ она легонько коснулась рукой области своей груди. Даже сейчас она не лишена кокетства. Мерзко! ‒ Мне страшно лететь, ящик раскачивается, и я боюсь упасть, а внизу острые скалы… Возьмите меня к себе! Прошу!

В нос ударил запах горячей крови и я, заглянув в ящик, обнаруживаю свою пленницу без сознания. Сама лишилась или Рогильда помогла? Убедившись, что она дышит, я продолжил разговор.

‒ Что с ней, ‒ как можно безразличнее спрашиваю и тут же слышу быстрый ответ принцессы:

‒ Вы не переживайте, со мной все хорошо, просто страшно в ящике, я прошу…

‒ Я говорю, с красавицей что? ‒ и показываю жестом в сторону ящика.

А все же она несдержанная... Плохо слушала своего отца, так и не научилась обманывать. Ее лицо исказила гримаса неприязни, глаза сверкнули холодом и словно лезвием прошлись по мне.

‒ Высоты боится, вот и в обмороке, ‒ и посмотрев мне в глаза быстро добавила, ‒ я, если что, и другой служанкой обойдусь, вам не нужно ни о чем переживать.

Аккуратно повернув ящик, достаю девицу, словно трофей, и вдыхаю ее аромат! Моя челюсть рефлекторно сжимается, мускулы напрягаются, я стискиваю зубы, чтобы не наброситься на нее прямо сейчас. Запах ее тела порождает во мне огонь, дарующий силу. Будь я один на один с вражеской дивизией — всех смогу перерубить на мелкие части!

‒ Милый птенчик, ‒ Мальф склонился над девчонкой и начал нежно напевать.

Я признаю, что его пение обладает живительными свойствами, но сейчас совершенно не до этого. Мааримы все же сделали вынужденный привал на близлежащие пологие скалы и ждут нас.

‒ Какое у нее гладкое тело, ‒ вскользь замечает Лоорин, ‒ ей, наверное, комфортно в воде.

Король водных драконов издалека наблюдал за нами, но не выказал удивления по поводу внешности найденыша.

Откуда она здесь такая?

Ее кожа источает тонкий аромат благородного растения, а кровь пахнет точь-в-точь как цветы на Древе Вечности.

Этот запах я не перепутаю ни с чем.

В моей юности Древо цвело каждый сезон и этот пьянящий запах навсегда связан со страстным желанием обладать.

Король игнависов продолжал нежно напевать, но я подал жест и все замерли.

‒ Пленница сломала ящик, ‒ начал говорить я, обращаясь ко всем и Рогильда уже было хотела протестовать, но я жестом приказал ей закрыть рот. ‒ Им воспользоваться уже нельзя, ‒ продолжал я, ‒ свободных ящиков больше нет, они заняты трофеями.

В душе я был благодарен своим людям за желание забрать у змеров все ценное, ведь практически все вещи в их дворце отобраны у других рас.

‒ Ты, ‒ указываю на крепкого воина, ‒ посадишь принцессу впереди себя и уже обращаясь к ней добавляю: ‒ Я разрешаю своему воину выбросить вас при любом удобном случае.

Вспыхнувшие щеки Рогильды выдали ее эмоции, и она не глядя на воина, молча села с ним рядом.

Игнавис все продолжал нежно петь, склонившись над окровавленной девчонкой. Кожа ее лица начала розоветь, смертельная бледность, понемногу, отступала. Целебное пение этих птиц заживляет раны, лечит переломы, останавливает кровотечения и борется с печалью. Последнее еще так недавно мне было нужно самому.

‒ Фир, ‒ не отрываясь от пения заговорил Мальф, ‒ я хочу ее понести сам. Я буду петь ей и пусть мое пение станет для нее…

Слушать разговорчивую птицу было некогда. Я киваю ему, разрешая, а самого раздирает зависть ‒ хочется прижаться к ее телу, не дожидаясь покоев дворца.

Клянусь! Как только буду дома, уединюсь с ней даже если она не будет в сознании.

Тем даже лучше!

Наспех собравшись, я киваю мааримам в знак благодарности и даю команду «Подъем!»

Лучи закатного солнца еще не спрятались за скалы, они освещали теплым светом земли, лились, даруя нам благословение и обещали скорый отдых после длинного дня. Приятно возвращаться домой с победой, везя туго набитые трофеями сундуки и предвкушая сладкий отдых.

«Сегодня он будет у особенно сладким...» — я бросаю взгляд на красотку.

В лапах игнависа она расположилась словно в колыбельке — мерно вздыхает, чему-то улыбается во сне.

Ее длинные ноги обнажены, разметавшиеся волосы частично скрывают лицо, а сквозь прорези в одежде виднеется нежный шарик груди. Ее оранжевая тряпка надета на плечо и плотно закреплена. Словно флаг развеваясь на ветру, огненная материя свисает с ее тельца.

Мааримы уже взлетали и я задержал взгляд на их короле. Лоорин ехал без трофеев, он отказался от драгоценных камней, слитков золота и других металлов, ничего с собой не взяв. Посмотрев на него я вспомнил про свое обещание и сам себе поклялся:

«Завтра же снесу стену между нами и змерами.

Завтра дам распоряжения по поводу восстановления их Древа.

Завтра отправлюсь на совет Старейшин…»

Впереди меня летел только Мальф и до меня доносилось его его пение — укутывающее, убаюкивающее, расслабляющее. Я смотрю на него и немного завидую: он сжимает когтями мою девчонку, дотрагивается до ее тела...

А как бы я сжал ее сам!

Лучи солнца гипнотизируют, переливаются и словно зовут вслед за собой ‒ туда, далеко за скалы, куда уходит солнце. Мальф, как и я, летит глядя на солнце, очарованный его светом.

Еще раз желаю увидеть девчонку, смотрю на птичьи лапы и... по телу проходит дрожь.

«Черт! Где она??? Когтистые лапы пусты!»

Сердце сжимается, словно тысячи игл впились в него и вот-вот разорвут.

Смотрю вниз ‒ подобно песчинке, крохотной пылинке, словно маленькая веточка из гигантских лап падает моя малышка.

Вертикально вниз, на всех парах, задыхаясь, лечу молясь об одном: лишь бы успеть...

Ее маленькое тельце не выдержит падения, она попросту разобьется!

Айер чувствует меня с полуслова: камнем слетев ниже нее он успел перевернуться животом кверху и лапами образовать чашу. Мне, конечно, пришлось висеть головой вниз, крепко ухватившись за него и видеть в паре метров от себя острые пики скал. Но все это ерунда по сравнению с тем, что она останется жива.

И давно у меня такие ценности? Я не узнавал себя и решил пока над этим не думать.

Ощутив ее падение на айера, я облегченно выдохнул. Мой дракон, тем временем, перехватил девчушку с живота на лапы и вытянул вперед.

‒ Ты бесподобен! ‒ хвалю его и и протягиваю руки к малышке.

Миг — и меня бросает в жар: девчонка смотрит на меня в упор не сводя больших глаз цвета тумана. Я тянусь ближе, чтобы коснуться носом ее щек, обещающих мягкость — сонно-розовых, нежных. Приближаюсь, вдыхаю, ощущаю носом мягкость ее кожи...

Маленькая ледяная ладошка оставляет свой отпечаток на моей щеке.

Это так заводит!

Она целилась в нос, как я понял, но промахнулась. А в глазах столько страха, что аж реснички мелко-мелко дрожат.

‒ Такова твоя благодарность за спасение, красавица? ‒ улыбаюсь ей и смотрю надменно, сверху вниз. ‒ Ты летела с огромной высоты, прямо на скалы, ‒ показываю на острые пики, ‒ и разбилась бы насмерть, если бы не я.

Усаживаю ее спиной к себе и приникаю к ее телу.

‒ В твоих интересах крепко держаться за меня, ‒ и еще больше стискиваю ее в объятиях. ‒ И да, за тобой теперь должок: ночью жду от тебя пламенных благодарностей.

Испуг в ее диких глазах сменился гневом, она смотрит на меня с вызовом, совсем по-королевски и показывает кулак.

‒ Да лучше бы я разбилась, чем разговаривать с таким наглецом!

Теперь уже обе руки сжаты в кулаки, маленькие, словно подросшие горошины и такие смешные, что я едва удерживаюсь от желания их поцеловать.