В глазах Аорона заплясал страх: его зрачки расширились, а радужка превратилась в расколовшийся осколок льда.

— За встречу, — Нерея резко и безжалостно вонзает окровавленную стрелу прямо ему в горло. Тонкая и острая, она стала тем самым необходимым дополнением, без которого Аорон нами больше не воспринимался.

Я подошел к Нерее, но она сразу дала мне знак, что сейчас не до разговоров. С рукой у нее все в порядке, кровь уже не течет, а сама рана быстро заживает.

— Перстни, — командую ей и мы соединяем наши ладони. И у нее, и у меня внутри — камни силы и при их слиянии образуется энергетика, восстанавливающая жизнь.

Нерея потерла больную руку, следа от стрелы уже практически нет.

— Ну а теперь, Роги, примемся за тебя, — и я резко дернул ее, поставив на ноги.

Мне не хотелось ее пытать, а потому я сразу применил запретный прием: одним движением клинка я обрубил ей волосы и пригрозил, приставив лезвие к шее.

— Где?

Вдавил лезвие посильнее понимая, что могу себя не сдержать. Сначала надо узнать все, а уж потом...

Видя свои роскошные длинные волосы лежащими на полу, Рогильда нервно сглотнула и прошептала:

— В шахтах.

... Я не мог побороть свой огонь, я хотел тут же ее прикончить самым зверским образом, потому что сослать в шахты — это хуже, чем убить. Это лабиринты,из которых нет выхода и стоит пройти туда хотя бы до пары первых поворотов — оттуда уже не выбраться.

Неимоверным усилием воли я заставил себя убрать лезвие клинка от ее горла. Струйка алой крови потекла по ее шее, привлекая к себе внимание. Я не стал реагировать зная, что и это может быть уловкой. Почему-то ее кровь меня так манила и мне хотелось слизать эту стекающую капельку.

Я полоснул по ее рукам кончиком лезвия клинка и слегка надрезал тонкие венки, чтобы она закровоточили. Так она теряла свою силу и с каждой секундой становилась все слабей.

— Двигай, — указываю ей на огромный валун, что у входа. Потом показываю на тот, что у балконной двери — а нечего было тут камнями раскидываться. Это мой дом, моя территория и игра здесь будет по моим правилам.

Айер все еще лежал на балконе, подставив брюшко солнцу, и я на какой-то момент даже подумал, что он лежит без движения. «Обманные иллюзии», — подумал я и на всякий случай завязал Рогильде глаза.

Бабах!!!

Мой камень приземлился с такой силой, будто собирался расколоть эту планету. Словно на реактивной ракете, я летела на нем верхом. Как приземлилась — не помню, в глазах застыла разнойцветная картина. Вся кружающая меня действительность на время полета превратилась в единое разноцветное пятно.

Бабах!!! Аж затошнило. Обхватываю руками голову — вроде цела.

Похоже, не зря меня так сильно закружили: пока я ничего не соображала, Рогильда уже вовсю таращилась на меня. Не успеваю сообразть — как перед глазами темень. На мою голову натянут и завязан плотный крепкий мешок.

— Отпусти!

Но толку-то сопротивляться. Тем более, когда даже нечем дышать.

Я пытаюсь вдохнуть, но ничего не получается. Мешок плотный, завязан туго, а внутри воздуха уже практически нет.

«Пока я дышу — я жива, а все остальное — решаемо». Вот так и понимаются главные истины, когда чувствуешь опасность на носу.

Тошнота усилилась, но это от паники. Или от нехватки воздуха, фиг разберешь.

Закрываю глаза и пытаюсь успокоиться. В тишине ощущаю, как у меня щиплет в груди.

Предчувствие чего-то страшного...

Замираю, не в силах шевелиться. Оцепенение скрутило меня по рукам и ногам. И Рогильда еще сверху добавила: связала мои руки и со всей силы толкнула. Я полетела и больно стукналась головой. Но в сознании, вроде, осталась — значит, пока что жива.

Ох!

С меня сняли мешок, но вокруг темнотища. Не видать совершенно ничего.

Слышу шаги, но в отдалении. Кто это? — голова начинает гудеть.

Затихло, теперь не слышно. Но шевелиться страшно, вдруг рядом кто-то есть?

Темно. Хоть глаз выколи. Пытаюсь всматриваться в тьму, но толку это не дает. Не видно ни черта ничего, но я моргаю и дальше всматриваюсь.

Что-то надо делать. Только вот, блин, что?

Глаза кое-как привыкли, кажется, я сижу напротив стены. И сзади меня стена, что это за место?

Присматриваюсь вперед и вижу бесконечный коридор.

Туннель?

А если подземный... В голове словно кто-то ударил в гонг. Таракан, саамый бешеный, который отвечает за клаустрофобию. Нет, я не боюсь замкнутых пространств, но... и не очень-то и люблю.

Вдох-выдох.

Еще раз. Вдох-выдох.

Дышать здесь есть чем. Значит, я буду жить (пытаюсь себя успокоить).

Сейчас чуть-чуть сил наберусь — и поползу отсюда. Со связанными руками, похое, придется ползти на животе.

Смотрю под ноги и вижу острые камни. На мне — легкий простенький наряд.

Ложусь на живот и пытаюсь извиваться, ступнями отталкиваюсь, чтобы хоть миллиметр проползти.

Это оказалось невозможным, но превозмогая себя я ползу. Как червяк, даже хуже — как безрукий монстр. Подбородком царапаюсь об острые камни и, сжав зубы, ползу.

Распутье! Черт! И куда — вправо или влево?

Внутренний сарказхм прорывается: где тут указатель, черт возьми?

Руки, ступни и подбородок уже содраны в кровь!

Решаюсь на привал, глотаю слезы и говорю себе — не плакать! А то как рева-корова, ей-богу! Вот еще!

Я соберусь! Я смогу! Я справлюсь...

Боже, как же я ненавижу эти подбадривающие слова. Когда я так себе говорю —значит, у меня все очень плохо. А когда мне хорошо...

И перед глазами пронеслась вся моя прошлая жизнь. Как я представляла себя королевой, как заставляла подружек прислуживать, как издевалась над парнями и корчила из себя непойми что.

Хватит!

Я глотаю слезы.

Я поняла! Я поняла!

Я, черт, все поняла!!!

Если это урок мне — я все усвоила и... я так больше не буду.

Слезы бешеным градом катятся из моих глаз. На душе скребут тысячи, нет, миллионы тигров. Их огромные лапы держат в своих руках мою жизнь.

Я понимаю, что была неправа. То, чего я хотела — неправильно. Жить надо в любви и уважении, а не пытаться всех помять под себя.

Я закрываю глаза и крупным планом вижу перед собой Севу. Он строго и назидательно смотрит на меня.

Я тяну к нему руки и иду, нет, бегу, навстречу. Обнимаю и вдруг вижу, что передо мной Фирелион. У них одинаковая стать, похожие руки и, даже слегка, голос. Сева менее строгий, что-ли, а вот строгости у Фира не занимать.

«Помоги» — я шепчу им обоим и перед глазами, так же в видении, вижу красный кристалл.

***

— Не убивай!

Я вздрагиваю. Это женский голос.

Наяву? Или я уже просто не в себе.

Кто это? Где?

Тихо. Я прислушиваюсь. Но... в отдалении слышу шаги.

— Прошу.

Голос повторился, значит, я не ошиблась. По туннелю кто-то идет, и не один.

— Умоляю, Фи...

А дальше грохот. То ли тело упало навзничь на землю, то ли кто-то кого-то убил.

Я все еще на распутье, куда идти я так и не выбрала. Во сне мне снился огромнейший лабиринт. И я внутри. И не знаю как выбраться. Дорожек много, но верная — одна.

Все остальные ведут по кругу. А в финале — жестокая смерть. И только один путь выводит наружу. И во сне я даже знала какой...

Но этот голос — он разбудил и видение растаяло.

— Говори!!!

Я слышу знакомый гневный рык.

Фир! Он разозлен. Он здесь??? Быть такого не может!

Может, закричать? Но что-то страшно. Вдруг это не он?

— Я чувствую...

А это уже голос Севы. Тихий, приглушенный, мягкий. Сомнений быть не может — это он.

И вдруг моей ушибленной голове все становится ясно. Я понимаю: их двое и я одна. Они пришли за мной, они меня любят. Еще немножко — и они меня найдут.

Сева и Фир — две стороны одной медали. И перед глазами вертится алый огненный рубин.

Закрываю глаза и нахожу удобное положение. Руки за спиной уже серьезно так затекли.