Я смотрю в его лицо, полное трепета и волнения, и понимаю: нет ничего дороже на свете, чем настоящая искренняя любовь. Это самое ценное, что можно найти в любом из миров. Неважно драконы или люди, важно — живая душа, и если она умеет любить, значит, она бессмертна.

— В мире где жизнь и смерть борются за право власти, — говорю то, что само приходит мне в голову, — я выбираю любовь и следую за ней. Я всегда буду любить тебя, Фирелион..., — голос сорвался, слезы подступили в горлу, я укусила что есть мочи губу, но это не помогло. Стало так жалко себя, ощущение гнетущей безысходности вдруг погрузило меня в пучину тоски.

«Сегодня мой праздник, успокойся же!» — пытаюсь себя приободрить, но сердце словно зажато в тиски.

Фирелион вытирает мои слезы, обнимая и поглаживая по голове. Я обняла его, так и не сумев закончить ритуальную клятву. Да и сказать было больше нечего, ведь я даже не готовилась к ней.

Мы вошли в храм, внутри комната оказалась круглой, хоть и с внешней стороны я явно видела его углы. По кругу комнаты развешаны зажженные факелы, так что комнатка освещалась огнем.

В самой середине стояла вытесанная из камня купель, полная воды. Присмотревшись я заметила, что вода имеет оттенки красного, хоть и с первого взгляда кажется обычной прозрачно-голубой.

— Вода бурлит, Духи ждут нас с тобой, — Фирелион торжествующе посмотрел мне в глаза. Присмотревшись я заметила, как на поверхности воды образуются маленькие пузырьки. Я шагнула поближе, хотела дотронуться пальцем, чтобы пощупать температуру воды, но Фир предупредительно меня одернул:

— Только вместе, — и повел меня вокруг купели к ступенькам, что были с противоположной стороны от входа.

Фирелион сбросил алую мантию и разделся донога, я — сняла свое любимое платье, а медальон решила оставить. Мы поднялись по ступенькам наверх и, оказавшись на самом краю бортика купели, взялись за руки и вместе прыгнули в воду.

Я приготовилась еще больше озябнуть от прыжка, но вместо этого, погрузившись, испытала тепло. Не холодно и не горячо, ровно так, как мне было приятно, как хотелось уставшему телу. Плотность воды позволяла лечь на нее и удерживаться на плаву, не тратя сил. Вода проникала под кожу, массируя уставшие мышцы и нежно согревая каждую косточку моего тела.

— Тут так хорошо, Фир, — шепотом говорю я и дотрагиваюсь рукой до его торса. Фирелион дышит полной грудью, жадно вбирая воздух. Силы ко мне возвращаются, голова перестает кружиться, ноги больше не дрожат — и я попробую последовать его примеру. Делаю вдох, второй, третий...

Внутри разгорается желание, с каждым вдохом оно становится сильнее и я понимаю: противостоять ему больше нельзя. Еще во дворце мне хотелось горячего свидания, а сейчас оно перерастало в настойчивое требование.

Мои руки тунятся к нему, я чувствую, как он обнимает меня за талию, притягивает к себе, ласкает языком мою шею, покусывая тонкую кожу.

Атмосфера становилась горячее и я ощущаю, что ее нагревают наши тела. Прижимаясь к Фиру я чувствую его мужское желание и сгораю от нетерпения, плотно обвивая ногами его бедра.

Наконец Фир опустил руки ниже, плотно обнял мои бедра, подвел к стенке купели и резко вошел, покрывая поцелуями мое лицо. Я вскрикнула и мой крик вернулся эхом, словно мы находились в большом зале, а не в крошечной комнатке уютного древнего храма.

Он двигается настойчиво и властно, постепенно набирая темп. Я ощущаю, как внутри все взрывается огнем от его движений, мое тело отвечает ему в такт и вторит каждому поцелую. Эта связь не походила ни на одну предыдущую и я мечтала, чтобы она длилась как можно дольше.

Словно услышав мои желания Фир замедляется, оттягивая сладкий миг. Я судорожно вдыхаю и, прильнув к нему, начинаю двигаться сама, не позволяя кратким мгновениям разлучать нас.

Наши движения становятся медленнее и это дарит особенный вкус близости — мы перетекаем в вечность. Ощутив миг и, прожив его по полной, прочувствовав его вкус, начинаешь ценить каждое мгновение жизни.

Я ощущала, что внутри меня вулкан, полный огненной лавы. И вместе с тем я сама сейчас находилась внутри некогда действующего вулкана.

Вулкан — в нем я — внутри меня вулкан, а внутри него — продолжение таких же как я, как Фир, как мы все. Получалась матрешка, которую остановить может только течение вечности. Но пока что оно было непрерывным, шло вперед и неумолимо вело нас к цели.

Движения Фирелиона стали наращивать темп и он уже не собирался останавливаться. Двигался все быстрее, его движения стали реще, сильнее. Он намотал прядь моих волос на свой кулак и, обхватив посильнее, крепко прижимал мои губы к своим.

— Ты моя, Энжи, — его резкий финальный толчок вывел меня к пику наслаждения, тело задрожало и горячее блаженство разлилось по всему телу. Мы одновременно насладились сладострастным фейерверком чувственного блаженства и теперь отдыхали, глубоко дыша.

Фир лег на спину, раскинув руки в стороны, я принялась гладить его сильную руку, целуя пальцы. От усталости не осталось и следа, только сладкая истома немного кружит голову, а в остальном — полный порядок.

Мне захотелось пошалить и я принялась гладить кончиками пальцев его широкую грудь. Фир смотрел вверх, его дыхание уже успокоилось, но созерцая его тело я понимала, чего он желает еще.

Он перевел взгляд на меня, посмотрел в глаза, дотронулся пальцем до щеки и поцеловал в губы. Он уже стоял на ногах и обнимал меня, гладя по спине и ягодицам. Я вздрогнула, когда он поднял меня на руки и тут же обхватила ногами его бедра. Моя грудь на мгновение оказалась напротив его глаз и его руки ослабли:

— Что это на тебе? — мне показалось, что он разозлился, так громко прозвучали его слова, — откуда это? Он говорил без злобы, спокойно, просто четко и властно, как обычно разговаривал со всеми кроме меня.

Я понимала о чем он говорит, потому что кроме медальона на меня больше ничего не было. Мне не хотелось ему рассказывать, что это подарок другого мужчины, а потому я продолжала молчать.

Фирелион посмотрел мне в глаза, его взгляд был внимательным и долгим, он смотрел так, словно вот-вот начнет меня пытать.

— Энжи, дорогая моя, расскажи откуда это у тебя, — теперь он говорил уже мягче, и, словно пытаясь из меня вытянуть хоть слово, добавил: — мне обязательно это нужно знать.

Я была расслаблена и плохо соображала, чтобы выдумать очередную историю. Да и, честно говоря, врать Фирелиону мне совершенно не хотелось, но не говорить же правду?

Я выдохнула и, чтобы отвлечься, открыла медальон и вздрогнула сама: выгравированный глаз медленно моргнул и продолжил смотреть так, как раньше. Округлившимися от страха глазами я посмотрела на Фира и поняла: мне это не показалось.

— Что это было? — теперь уже я спрашивала у него. Захлопнула крышку, посмотрела на рубин, но вместо камня в оправе пульсировал клубок огня, взрываясь острыми языками алого пламени.

— Это моя семейная драгоценность, — тихо на выдохнул Фир, — прабабушка дала мне ее со словами: «В тебе есть дар воспользоваться ей». Я так убивался когда ее потерял эту реликвию.

Я хлопала глазами и ничего не понимала из его речи. Он говорил быстро и сбивчиво, как говорят о чем-то дорогом, что долго прячут ото всех:

— Прабабушка настаивала: «Ты уже знаешь как его применить», а я слушал ее и понимал: она слишком хорошо думает обо мне. Я берег медальон и спустя много сотен лет, потерял его. Горько расстраивался, но потом в моей жизни стало происходить так много событий, что мне было не до этого.

Фир немного помолчал, вспоминая прошлое, и продолжил:

— Прабабушка видела мое будущее и я долго бился над ее пророчеством —«ты носишь древо на своем теле»и все никак не мог его понять.

Перед моими глазами возник образ Севы, каким я видела его в последний день. Его футболка с принтом дерева с обширными корнями произвела фурор в нашей девичьей компании.

Я вспомнила его глаза, как в них зарождался огонь, уже тогда он готовился для нашей будущей встречи. Манера, голос, горделивая осанка, страсть... Все это было единым для них.