И уронить на хозяйскую ладонь каплю горючей слюны.

Что ни говори, а русские щи и украинский борщ — два блюда о разном. Щи — это о жизни вообще, а борщ — это о том, что жизнь удалась. Летом жизнь удается лучше всего[27], а потому и борщ лучше всего летний, но не тот, который варится в городе из продуктов, купленных в супермаркете, а тот, который на даче, потому что только на даче можно с гордостью сказать «у нас в борще все свое», включая тарелки, в который он налит, и тотчас потащить гостя в огород, в новенькую теплицу из поликарбоната, посмотреть на крошечные, молочной спелости тарелки, на которых только-только показалась голубая каемочка и гроздья деревянных ложек, усыпающих развесистые, как у клюквы, кусты.

Впрочем, до борща еще, как говорится, семь верст лесом, а перед лесом бульон, который еще надо переплыть. К примеру, в бульон для полтавского борща кладут петуха или гуся или даже копченого гуся или утку, но тут надо не забывать, что после борща с копченым гусем надо петь «Чому я не сокiл» или «Ніч яка місячна», а мы, кроме «По диким степям Забайкалья» или вовсе частушек… Поэтому просто берем кусок говядины с сахарной костью и варим до готовности. Можно свинину, а можно и вовсе привезти из города копченых куриных окорочков в вакуумной упаковке и варить их как гусиные. Хорошо в бульон бросить горсточку сушеных белых или подберезовиков для запаха. Тех самых, которых насобирал в промышленных количествах прошлой осенью, сушил нанизанными на суровых нитках у печки и бережно хранил в ситцевых цветастых полотняных мешочках с веревочками.

Пока бульон варится, надо надеть галоши, в которых обычно ходят по двору дачные и сельские жители, и пойти нарвать на грядках укропа, петрушки, морковки, болгарских перцев, капусты, свеклы, картошки, помидоров… В этом году помидоры не удались. Их жрет фитофтора. Их так мало, что у каждого есть имя, отчество и история болезни, в которую дачник каждое утро заносит температуру и данные анализов. Можно, конечно, обойтись томатной пастой, но это уже будет зимний городской борщ не с болгарскими перцами, а с перцами из Болгарии, картошкой из Израиля и укропом из Абхазии. Поэтому, перед тем как рвать помидоры, говорим с каждым и объясняем, почему не могли поступить иначе.

Свеклу для борща можно запекать, можно тушить, можно поджигать, можно делать с ней все что угодно — главное здесь не в способе приготовления, а в том, чтобы ее, как и морковку, никогда не натирать на терке, а нарезать остро наточенным ножом на кубики или прямоугольные параллелепипеды. Конечно, если вы женщина, которой надоело варить борщи до смерти, то можно и натереть свеклу и морковь на терке. Ничего ужасного не случится. И не ужасного тоже. Просто скажут, что моя мама варит борщ лучше. Или не мама.

— А кто? Говори, гад, кто?!

— Да ты ее не знаешь. Так, одна из бухгалтерии…

Поэтому нарезаем свеклу кубиками или прямоугольными параллелепипедами и тушим ее на медленном огне до готовности.

Некоторые, для того чтобы свекла сохранила свой цвет, добавляют в борщ уксусную кислоту или лимонную… Добавляли бы уж сразу силикон и ботокс, если им так нравится химия. Тем, кому уксуса хватает и в жизни, я бы рекомендовал перед самым концом приготовления борща добавить в него несколько долек крепкого антоновского яблока. Приятная кислинка в антоновском яблоке происходит не от уксусной, а от аскорбиновой кислоты, которая, в отличие от первой, — витамин, а не продукт основного органического синтеза по три копейки за тонну.

Несколько слов о нарезании капусты. Одни ее нарезают шашками, а другие — длинной соломкой. Я люблю шашками, но не потому, что вкус соломки хуже, а потому, что ее длинно и некрасиво есть, если смотреть со стороны. Изо рта висит и капает. Точно морж ест. Приходится с шумом втягивать в себя капусту. От этого могут быть брызги. А если у вас накрахмаленная белая скатерть и обед романтический? «Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста!» О ком, спрашивается, это сказано? Понятное дело, о человеке, который ел капусту, нарезанную соломкой, а не шашками.

Нет нужды говорить о пассеровании овощей, добавлении пряностей, о том, что молодая капуста варится быстрее картошки… Это всё скучные технические подробности, которые можно вычитать в сотнях и тысячах рецептов о том, как лучше и правильнее варить борщ. Надо только не забывать, что чем правильнее вы варите борщ — тем он скучнее. Каждый раз, особенно если вы женщина, надо что-то менять — то ли положить больше перца, то ли меньше лаврового листа, то ли пересолить, чтобы он думал, что вы влюблены, то ли подавать борщ к столу в красном шелковом, с кружевами, то ли, если кружева не произвели должного эффекта, сварить его без мяса, чтобы он, бесчувственная скотина, задумался… ну хоть о чем-нибудь, но задумался. Кстати, о мясе. Тот кусок, который после разделки на порции окажется с сахарной косточкой и хрящиком, надо положить в мужскую, а не в женскую тарелку[28]. Мужчина будет грызть косточку и весь перепачкается, как свинья. Вот тут можно достать накрахмаленную салфетку или красиво вышитое полотенце (в крайнем случае, если у вас дача без удобств, бумажное) и сказать:

— Дай я тебя оботру, мурзик! Выпей еще водочки.

К водке, настоянной на смородине, землянике, малине, клюкве, можжевельнике, корне хрена или жгучем перце с медом от собственных пчел, надо подать малосольный огурчик, разрезанный вдоль напополам и уложенный на кусок черного хлеба. Рюмка должна быть достаточно большой, чтобы, подняв ее на уровень глаз и посмотрев на вас сквозь золотистое бордовое фиолетовое медовое и малиновое, он подумал бы (не мог не подумать): «Жизнь удалась!»

Приехали к нам на дачу гости. Семейная пара. У дамы такой бюст… Как теперь говорит продвинутая молодежь — семьдесят второй шрифт. Супруга их развлекала как могла. Все цветы им показала, всё рассказала и решила повести к друзьям в гости. Ее друзья живут в соседнем доме. И меня пришла звать. Любит она массовость в мероприятиях.

— Зачем, — говорю, — я туда пойду? Что я соседей не видел или их цветников?

— Ну и что, — говорит, — что видел — пойди за компанию. Из уважения пойди.

— Сил моих нет ходить за компанию. Стоять там, как дураку, и смотреть на все эти грядки, гори они огнем. Хотя… Давай пойдем. Можно очень даже с пользой пойти.

— Это с какой же пользой? — насторожилась жена.

— А вот с какой. У твоей-то подруги бюст тоже такой, что мало не покажется. Встану между ними и загадаю желание. У них такие… Ну точно что-нибудь из хорошего да сбудется.

Тут супруга обругала меня, велела оставаться дома, повернулась и пошла. Я ей вдогонку:

— Меня не берешь — так хоть сама встань и загадай…

Солнце садится. Коровы идут домой, заглядывая по пути во все палисадники. Во влажной вечерней тишине слышно, как у соседей ужинают, стучат вилками и ложками по тарелкам, гремят сковородкой на плите, что-то говорят о вишне, которой в этом году не будет ни ягодки. Ругают последними словами проходящих мимо окон коров. Такими же словами, только поставленными друг на друга, ругают и пастуха за то, что он пьян, упал в палисадник и поломал куст пионов.

На веранде сладко пахнет только что сваренным земляничным вареньем и сушеным иван-чаем. Хочется встать с плетеного кресла, отставить в сторону розетку с вареньем, облизать сладкие губы, захлопнуть старенький потрепанный том «Трех мушкетеров» на том месте, где «батист разорвался, обнажив ее плечи, и на одном прекрасном, белоснежном, круглом плече д'Артаньян с невыразимым ужасом увидел цветок лилии…», упасть на пол, забиться в истерике, разорвать на груди любимую, ветхую от старости футболку с львом Бонифацием из мультфильма, потому что до конца отпуска осталось всего четыре дня.