«Ну здрасьте. Новенькие, не знают, что я под афганцами?» — думал Алексей, вытирая руки, ему нужно было срочно выбрать стратегию общения.

Если это рэкетиры, можно устроить махач. Но тогда пострадает клиентский «опель», и все равно придется платить. Можно схватить берданку, вон она, под ветошью, и тогда правда будет на его стороне. Но тогда придется стрелять, у главного, вон, пистолет в кобуре. Если стрелять, появятся раненые и будут вовлечены менты. Нужно попытаться разобраться по-хорошему.

— Мужики, — сказал он, все вытирая руки и думая, брать берданку или нет, — сразу говорю, платить не буду, потому что уже отстегиваю. Я афганец, потому связываться со мной будет себе дороже.

Серега, наблюдавший за разборкой, ретировался. Алишера и Михаила сегодня не было, выходной у них. И хорошо, Миха точно ввязался бы в замес. Он, конечно, парень крепкий, но бестолковый.

— Ха! — главный сплюнул на пол. — А не охренели ли вы тут? Если под афганцами, то можно клиентов кидать?

Алексей замер, не понимая, куда он клонит.

— С этого момента поподробнее.

Главный прищурился.

— Только не надо бла-бла, что ты не в курсе кидалова, знаем мы эту вашу схему. Типа я не я, лошадь не моя, это все он.

— Вы, конечно, вправе мне не верить, но я действительно не в курсе. Просветите меня, что ли, и будем разбираться.

— Ты типа хозяин, — сказал главный.

— Меня зовут Алексей Канаев. Руку, извините, на подаю, она в масле. Да, я хозяин автомастерской. Теперь, пожалуйста, изложите суть претензии.

Алексей поставил два стула напротив друг друга, но гости остались стоять.

— Знаем мы эти ваши приколы: «Ой, я ничего не знал, подождите день, неделю, месяц». Разводняк! Так что гони бабки.

Видя, что мирного разговора не получается, Алексей сунул руку под ветошь, уверенным движением выхватил обрез и передернул затвор. Рука главного дернулась к кобуре, но Алексей жестко проговорил:

— Не советую. Стреляю при любом неосторожном движении.

Троица растерянно захлопала глазами. Бык выронил биту, ставшую бесполезной. Главный прошипел:

— Это тебе с рук не сойдет.

— Не двигаться, — скомандовал Каналья и продолжил, сохраняя дружелюбный тон. — Я вижу, что вы не настроены на разговор, и понимаю вас. Не ясна только причина вашего недовольства, поэтому я не заставляю вас убираться. Я хочу услышать суть ваших претензий, потому что правда не в курсе, зачем вы явились сюда, когда я ответственно выполняю работу и всегда исполняю обязательства. Так что слушаю вас.

У главного трещал шаблон. Он был уверен в своей правоте, у него имелся сценарий развития конфликта, но все пошло не так, и он тупил. Инициатива была полностью у Алексея.

— Я вас слушаю. Какие у вас претензии к работе моего автосервиса и лично ко мне.

— Охреневшее ты чмо! — рыкнул главный. — Ты мне триста баксов должен!

— Я мог бы сказать то же самое, если бы знал причину наезда. Излагай или проваливай. Но для начала представься.

— Я Хамон. У меня расписка есть!

Интересно, товарищ знает, что хамон — это засоленное мясо, и называть себя так тупо? Или он думает, что это производное от слова хам?

— С этого и стоило начать! Давай ее сюда.

Товарищ Хамон дернул рукой, и Алексей зашипел:

— Тихо! Плавно. Чтобы я не подумал, что ты хочешь меня пристрелить.

— Она во внутреннем кармане куртки.

— Руки в стороны, — скомандовал Алексей.

Хамон раскинул руки, позволяя выудить сложенный вдвое альбомный лист. Одной рукой держа образ, второй Алексей развернул лист. И обалдел.

Кривым почерком младшеклассника с жуткими ошибками было написано, что он, Алексей Канаев, взял у некого Антона Сергеевича Свиридова двести пятьдесят долларов на закупку сцепления для «крайслера» такого-то года выпуска с таким-то номером.

— Вот же шнырь, — прорычал Алексей, помахал распиской, догадываясь, кто за этим стоит. — Уважаемый Хамон, ты понимаешь, что эта бумага поддельная? Потому что Алексей Канаев это я. А я тебя в первый раз вижу, и все это попахивает разводом с твоей стороны. Но я все-таки попытаюсь разобраться. Кто дал тебе эту расписку? Как выглядел этот человек и что пообещал?

Шаблон у Хамона продолжал трещать, потому ответил он не сразу, все-таки решив принять навязанные правила игры:

— Среднего роста, светловолосый, крученый такой.

— Не тот, который вас встретил? — уточнил Алексей.

— Не, нас встретил пацан, а этому лет тридцать было.

Заговорил торпеда, у которого была бита:

— Тот черт щербатый был, пасть, как у кашалота, и между передних зубов палец войдет, как у Карячинцева.

Интеллигенты, блин!

— Ясно. Что пообещал?

— Что, как будут запчасти, можно приезжать на ремонт, — сказал Хамон. — Я приезжал, он меня все завтраками кормил, типа не приехали запчасти. Ну, я понял, что разводняк. Но мне кореша говорили, контора надежная, можно давать деньги под закупку…

Каналья опустил обрез, и Хамон вообще офигел — выходит, он зря на чувака наехал?

— Можно, но — если давать деньги лично мне. Меня в тот день на работе не было, и ты говорил с мошенником, он у меня две недели как работает. Он решил собрать бабла и, видимо, сбежать, потому что все закупки идут через меня. И, подозреваю, ты такой не один.

Алексей прошелся туда-сюда по гаражу.

— Так что не только тебя кинули, но и меня подставили.

— Так не хрен чертей на работу брать, — прорычал Хамон, то есть Антон. — Твой работник? Твой. Значит, и косяк твой! Бабки гони.

По понятиям, гость прав. Из-за его фирмы авторитетные люди понесли убытки. Почему авторитетные? Потому что другие на «крайслерах» не ездят. Теперь гостю нужно возместить убытки, а после убытки возместит Миха. Если его получится найти, конечно. Но есть одна загвоздка: непонятно, был ли мальчик и кто написал расписку. Вдруг — сами разводилы? Так они с одного двести баксов стрясут, с другого, с третьего, можно и дальше на гастроли ехать.

Алексей выглянул из гаража и увидел белый «Вояджер», коему было максимум десять лет. Однако это «американец», а с ними могло случиться что угодно и когда угодно, хоть на первый день эксплуатации.

В очередной раз шаблон Хамона порвался, когда Алексей сказал:

— Ты прав. Я должен возместить тебе убытки, и я сделаю это, если и правда мой работник вас попытался кинуть. Сами понимаете, время сложное, любой обмануть норовит. Так что побудьте здесь, я поеду к нему на мотоцикле… Или вместе поедем? Если это его вина, деньги верну тут же.

Если они и правда пострадали, кто-то должен поехать с ним. Если нет, начнут качать права.

— Ферзь, — обратился Хамон к верзиле с битой. — Съезди с ним. Мы тут подождем.

Впервые за долгое время Алексей вез позади не женщину, а похожего на гориллу мужика. Ирина жила в Заводском районе, в пятиэтажке на третьем этаже. Напротив были гаражи, где сперва держал свою машину Толик, а теперь собирал «двойку» Миха. Гараж был закрыт, но замок на воротах не висел. Алексей распахнул их и выругался. Гараж был пустым. Причем Миха не просто свою машину забрал, а все подчистую вывез: все полочки пустовали. А может, это еще Толик психанул и вывез.

Ничего не говоря ожидающему его громиле, Алексей побежал к Ирине, понимая, что Михи там уже нет. Его другое заботило: Ирина жила богато, у нее было золото и видик. Скорее всего, ее сейчас нет дома, но, когда она появится, войдет в пустую квартиру.

Только бы она была дома!

Алексей нажал кнопку звонка. Еще и еще раз. Никого. Бедная, несчастная дурная женщина!

— Что ж вы всякую заразу в дом тянете, — пробормотал он и подергал ручку двери. Закрыто, что, впрочем, ожидаемо.

«Вот же гнида какая! — думал Алексей, шагая к мотоциклу. — Подгадал, когда никого не будет на местах, и провернул свои делишки. Главное, как я проворонил? Этот человек на „крайслере“ наверняка неоднократно приезжал».

Громила не стал ничего спрашивать, уселся позади, и они поехали в мастерскую, где терпеливо ждал Антон-Хамон. Интересно, кто он? Явно не местный, по рекомендации приехал из другого города, кучу времени потратил и нервов.