Вспомнилось, как зал рыдал, когда Наташка играла, и я понял, что нужно сделать два важных звонка. Точнее, один междугородний. К маме на работу я заскочу после того, как обменяю рубли на доллары. Надо ее убедить, что она все сделала правильно, и поддержать, иначе она себя съест.

Ну а позвонить надо Тимофею… Как быстро я привык к телефону! А ведь его нет у нашего друга, остается только писать ему.

Меня интересовало развитие его аномального таланта. Это я собирался выяснить при разговоре, а так лишь написал и попросил позвонить. Да и нужно было уточнить, приедет ли он летом в наш лагерь. Наверное, захочет попасть на свою дачу, а там чужие люди…

Ладно, разберемся.

Сегодня на повестке дня у нас репетиция экзаменов на базе. Потому что до первого устного осталось меньше месяца, а надо, чтобы ответы у всех отлетали от зубов.

— Ты не понимаешь, — прошептала мне мама, воровато оглядываясь, словно нас здесь, в нашей поликлинике, мог подслушать Квазипуп.

— Не понимаю, — мотнул головой я. — Ты продала свои акции «МММ», которые куплены до брака, а значит, по любым законам ты в праве ими распоряжаться.

— Не понимаешь, — повторила мама обреченно и созналась: — Я тебе не сказала, но взяла и его акции тоже! И продала. Потом обменяла на доллары, и они теперь там, где были акции. И мне очень, очень страшно, потому что, если мы ошиблись, он меня прибьет!

Я привык, что, когда принимаю сложное решение или придумываю что-то очевидно-полезное для меня, но сомнительное для остальных, на меня смотрят так, словно видят в первый раз. Наверное, сейчас я смотрел так на маму, которую считал нерешительной и беспомощной. Однако она взяла на себя ответственность и позаботилась об отчиме тоже. Она никогда раньше так не делала и не привыкла отстаивать свое мнение, естественно, ей страшно. Причем так страшно, что сомнения передаются и мне.

Есть люди, которые творят ерунду с полной уверенностью в своей правоте. Они правы только потому, что это их решение, а значит, Земля должна остановить вращение, реки — устремиться вспять. Меня в себе больше всего раздражало то, что я всегда сомневаюсь, даже когда уверен, что прав. Вот и сейчас засомневался. Если пойму, как победить эту свою слабость, точно завоюю мир.

Потому я смог лишь воскликнуть:

— Мам, я горжусь тобой, ты такая смелая!

Наверное, попал в точку — это именно то, что ей хотелось услышать. Уловив это, я продолжил:

— Не каждый смог бы за себя решить, а ты совершила мужественный поступок, уберегла его от разорения.

Мама тяжело вздохнула.

— Но ничего ведь не происходит. Акции «МММ» все так же растут в цене. Вася вчера только порадовался, что купил их по моему совету. Посмотрел на антресоль, а меня чуть паралич не разбил. Думаю — если полезет смотреть, мне конец.

— Скоро будут перемены, — уверил ее я.

— Гайде разузнала, что уже можно твой «Газпром» покупать, — сказала мама.

— Вот и купи их акции на все доллары. Потом спасибо скажешь.

Мама тяжело вздохнула.

— Разве я хоть раз советовал то, что не сработало? — пошел в атаку я. — Все мои схемы работали.

— Но ты акции «МММ» продал слишком рано, — вспомнила мой промах мама.

Я парировал:

— Но на эти деньги открыл кондитерскую, которая принесла больше. Так что покупайте с Гайде «Газпром» и ни о чем не думайте.

— А Васины деньги?

— И на Васины деньги, — кивнул я. — Следи за новостями. Мавроди сперва попытаются засудить, начнутся обыски у него в офисе. Потом посадят, и вот тогда пирамида рухнет. Раз уже продается «Газпром», значит, совсем скоро.

Мама тяжело вздохнула. Подозреваю, потому что ее ждало очередное непростое решение. Знала бы она, что вся жизнь состоит из непростых решений, и от правильности выбора зависит, на сколько шагов ты продвинешься на игровой доске.

— Мам, только акции «Газпрома» должны полежать лет пять, пока не подорожают.

— Как доллары? — спросила она.

Теперь я тяжело вздохнул и рассказал ей, что сто долларов сейчас и та же сумма через десять лет — разные деньги, в США тоже есть инфляция, там растут цены, просто у нас настолько все плохо, что кажется, что доллар дорожает, когда ничего не меняется.

В кабинет вошла Гайде и слушала меня молча, потом села на стул и предложила:

— Я решила покупать «Газпром». Оля, ты со мной?

Мама закивала. Ей важно было не остаться одной, а когда есть на кого опереться, то она готова учиться и прогрессировать.

— Да, я с тобой. Только неприятно Васю обманывать…

— Ты не обманываешь, — утешила ее Гайде, — а недоговариваешь ради его же блага. Он же не даст тебе ничего делать. Вот мой муж… я ему все рассказала, он три дня изучал вопрос и дал добро. Правда, денег особо нет. А Вася твой права качать начнет и кулаком себя бить в грудь.

Я развил ее мысль:

— Чтобы через пару дней или похоронить идею, или выдать ее за свою и прикарманить твои денежки. Помнишь, как он со мной торговать не хотел, а потом всем хвастался, какой он молодец, что так придумал?

Крыть было нечем, и мама расстроилась — обидно стало, что ее муж в глазах окружающих не герой, а деревенский дурачок.

— Объясните маме, что делать? — обратился я к Гайде. — Я ничего покупать не буду, мне нужны оборотные средства.

— Объясню, — кивнула Гайде и отчиталась мне, что дела идут неплохо.

Даже с учетом инфляции, за полтора месяца работы поликлиника начала приносить прибыль, и теперь мне не надо было вкидывать в аренду. Правда, прибыль смешная — пятьсот рублей в день, но лиха беда начало. Я думал, как минимум полгода мне придется спонсировать это начинание и ежемесячно вкидывать 20–50 долларов, чтобы оно держалось на плаву. Как максимум, оно не окупится никогда, но иногда ошибаться приятно.

Это девяностые, когда ничего ни у кого нет, люди неизбалованные, и любое более-менее новаторское начинание приносит плоды. Взять тот же «Макдональдс». Что, мало в стране ресторанов и кафе? Немного, но они есть, и их достаточно, однако толпа именно в «макдаке», потому что, конечно же, свою роль играет реклама, но главное другое: там необычно, чисто, современно и девочки улыбающиеся красивые.

Сразу из поликлиники я поехал на участок и притормозил на холме перед спуском, где начиналась грунтовка, улыбнулся. Даже отсюда было видно, что на первом этаже гостевого дома появились окна! Так глядишь, к концу лета и переедем, а может, уже в июле переедем, вот это будет кайф!

И тут среди розовых грез возник темный движущийся силуэт. Я мысленно приблизил его и увидел гротескного грабителя: всего в черном, в маске на глазах, с мешком за плечами.

Вот и главная проблема: нельзя оставлять дом без присмотра. В будущем такие дела решаются просто: устанавливается оборудование, видеокамеры, заключается контракт с ЧОПом. Малейшее телодвижение домушника — и выезжает наряд. Сейчас таких услуг нет, частные дома бомбят со страшной силой. Ради того, чтобы вынести набор хрустальных рюмок или алюминиевый таз, убивают стариков.

Вспомнилась печальная участь старика с алабаями. Это должно было случиться летом или в мае, но теперь не факт, что произойдет. Но все равно его надо предупредить и с Лидией поговорить.

У меня дома хранятся деньги, у Бори — картины и постеры, у Наташки — товар. Оставлять это без присмотра никак нельзя. Да что там, находиться одним в доме на окраине опасно. Выходит, нужно поселить там еще кого-то, чтобы жил постоянно.

Сергея? Сам-то он не против, но у него жена молодая красивая, согласится ли? Нужно с ним об этом поговорить.

Меня издали поприветствовали взрывы смеха и аромат жарящегося мяса, аж у самого в животе заурчало. Неужели на моем участке праздник? Подъехав поближе, я различил звонкий Наташкин смех. Спешился, потому что дальше начались буераки, покатил мопед по тропке на возвышенности.

Похоже, Натка решила бросить театр, но без восторженной публики не могла. Вот только Алтанбаев слишком нагл и напорист для того, чтобы наблюдать за ней издали и вздыхать, надо с ней поговорить, чтобы не заигрывалась.