Едва мы закончили, прибежал переодетый в чистое директор и повел меня смотреть спортзал, Гаечка пошла с нами. Отныне все уроки физкультуры будут проводиться на улице, как и наши тренировки.

Волейбольную сетку сняли, канат тоже, снаряды вынесли, оставили только маты в середине зала, чтобы отдыхающие могли на них компактно расположиться. Справа и слева от них имелись перегородки из фанеры, формирующие две просторные спальни, которые делились перегородками поменьше на комнаты на шестерых.

— Как тебе? — поинтересовался дрэк. — Покрасим перегородки, вообще красота будет!

— Неплохо, — оценил я и подумал, что, если хлынет дождь, тренировку придется проводить на базе и тащить туда Райко, к которому, несмотря на все его старания влиться в коллектив, все равно относились настороженно.

Меня же очень радовали происходящие с Петей перемены, в нем будто заварили трубу, откуда лился гной. А еще я предположил, что подростки-гнилушки способны измениться, в то время как взрослые — с большим трудом, и летальность среди них будет превосходить положительный результат.

Хоть и рано было, а итоги года в голове подводились сами собой. Эти мысли вертелись, и когда я встретился с нашими возле стенда с расписанием и Рамиль прошелся на руках, потому что труды отменили, и у нас всего четыре урока!

Правда, на алгебре Инна Николаевна удушила его радость известием, что после четвертого урока домой мы не идем, а начинаем готовиться к экзамену по алгебре, проходить уже пройденное и решать задачи, похожие на те, что были в билетах в прошлом году.

Но даже это не отогнало мысли.

Прошел год, как здесь появился я-взрослый, и чуть больше полугода с тех пор, как он исчез, оставив меня справляться со взрослыми проблемами. Благодаря его знаниям я сдал жизнь экстерном. То, на что у него уходили десятки лет, у меня ушли месяцы. Наверное, родись я в более благополучной семье, и жизнь у меня-взрослого сложилась бы по-другому, но у истории нет сослагательного наклонения.

Чаще всего дети повторяют путь своих родителей. Дело тут скорее в воспитании и сформированной модели поведения, чем в наследственности. Людям свойственно идти по пути наименьшего сопротивления, и они неосознанно копируют понятную модель, пусть она и ущербна.

Но бывает, когда жизнь вызывает острое несогласие, нежелание повторять судьбу родителей, и подросток восстает, начинает жить вопреки, создает собственную модель, менее ущербную, но зачастую все равно кривую, собственные ценности, меняет свою судьбу, добивается неплохих результатов. Но гораздо меньших, чем те, которые он получил бы, родись в такой семье, как у Ильи.

Так было у меня-взрослого и никогда не будет у меня-нынешнего, потому что его память и опыт здорово меня прокачали.

Благодаря ему мой класс — не разрозненные стайки шакалят, а самый сильный и дружный класс в школе. Нам подражают, на нас равняются, нам завидуют.

После второго урока мы традиционно направились в столовую. Раньше она пустовала, там питались только малообеспеченные бесплатно, а теперь перекусывать в столовой — престижно, потому что мы — законодатели трендов.

Мои друзья научились стоять за себя и зарабатывать, теперь они не чувствуют себя ущербно. Но главное — у каждого появилось направление развития, а также во многих головах укоренилось, что престижно не нюхать клей и торговать собой, а работать и учиться.

В столовой мысли продолжали лезть, выстраивалась вереница тех, кто без моего вмешательства умер бы в ближайшее время или влачил жалкое существование, получился длинный список, и я решил подумать об этом позже.

Казалось бы, ничего особенного я не сделал, не убил Гитлера, не изобрел гипердвигатель, но меня теперь окружает совершенно другой мир, мир, в котором хочется жить и улыбаться.

Так и я весь день замечал перемены в реальности и тоже улыбался. На работе сосредоточился только на дополнительных уроках, но и то ненадолго, потому что эти темы я изучил самостоятельно и отлично помнил.

Домой я, можно сказать, прилетел. Едва вошел, как зазвонил телефон, это была мама.

— Паша, — проговорила она, — извини, я позавчера так перенервничала, что не позвонила тебе.

— Ты же вчера звонила, — улыбнулся я.

— Ты точно не обижаешься?

— Совершенно не обижаюсь.

— Васе я тоже сказала, что это ты меня заставил продать акции, но он упрямый, спасибо не скажет. Он на тебя обиделся, что ты обвинил его тогда… А его самого обманули, он до сих пор возмущается. И главное — дальние родственники обманули!

— Не особо мне нужно его спасибо, пусть себе оставит, может, пригодится.

Мама усмехнулась.

— Еще раз спасибо, сыночек! Безумно тобой горжусь.

Я повесил трубку и посмотрел на часы. Все ближе лето. Новый год принято отсчитывать с января. Мне же казалось, что это нужно делать летом.

Итак, что у нас в планах в завершении года? Все самое интересное — в выходные: прощание Наташки с алтанбаевцами в субботу, в субботу же я рассчитывал пригласить Веру и передать ей ключи от дома, если, конечно, Сергей и команда успеют. Если Еленочка не передумает, вечером мы должны поехать в «Лукоморье», обговорить детали выпускного.

В воскресенье — переезд. Кондитерская переместится из комнаты в общаге в более подходящее помещение, следующий этап развития бизнеса — найти помощницу Веронике, а затем — поставить еще один павильон. Как раз Каналья говорил, что у него появились знакомые в администрации, а значит, проблем с выделением земли не будет.

Я открыл ежедневник, куда записал имя врача скорой помощи, которая жаловалась на отсутствие медикаментов. Очень надеюсь, что мой маленький вклад спасет чью-то жизнь.

«Последняя пятница этого учебного года», — думал я, шагая домой с автобусной остановки. После тренировки было легкое ощущение эйфории, смешанное с предвкушением грядущих впечатлений и новых приключений.

В прошлом году я в это время решал совсем другие проблемы и ловил ставриду, чтобы как-то свести концы с концами — нищий, но многоопытный. А теперь расширяю успешный бизнес. Жизнь перевернулась с головы на ноги, теперь у нас все по-человечески. Случаются, конечно, неприятности в виде проворовавшегося Михи, но они кажутся такими мелкими!

А еще душу грело, что уже восемь вечера, а еще светло! Как человек ни пытается откреститься от природы, покорить ее и доказать свою исключительность, но солнце светит — и птицы на душе щебечут, а когда небо затянуто тучами — тоска и авитаминоз.

Планы на завтрашний день пришлось откорректировать. Манипулятор Завирюхина в воскресенье был занят, потому переезд мы с Вероникой запланировали на субботу на двенадцать дня, и вся нагрузка придется на завтра. В три дня я вручаю ключи Вере, страхую Наташку, готовящую алтанбаевцам прощальный обед, в пять — поездка с Еленочкой и Кариной в Лукоморье, классная все не могла поверить, что выпускной и правда будет там, думала, я глумлюсь над бедными.

Мои мысли занимало вручение ключей Вере. Точнее, то, что об этом думает Вера. Как она относится ко мне? Как к талантливому мальчишке, личинке будущего крутого мэна? Так хотелось быть в ее глазах крутым хотя бы сейчас! По сути, именно для этого я с домом и суетился. Но оценит ли она? На взаимность рассчитывать глупо, как и глупо было пыхтеть в расчете на это…

Может, она уже нашла взрослого мужчину, и к свадьбе готовится? И будет в мной построенном домике жить чужой мужик на всем готовеньком, как Квазипуп. Вот это было обидно, но, видимо, неизбежно, и я заранее готовился к такому исходу.

Стоило допустить такую мысль, и настроение портилось, в душе становилось пусто. Молодой и здоровый организм хотел плотских утех, реагировал на девчонок в коротких юбках, а взрослый разум не понимал, что делать с юными особами, они ведь дети, пусть у них все и выросло, и переросло, как у Лихолетовой. Они ведь влюбляются, привязываются, как Инна, даже когда повода не даешь, а если есть повод, то такие отношения — причина разрушенной жизни, мне-взрослому, опыт которого я перенял, никогда не нравились дети и инфантильные дамочки, ищущие, к кому бы прильнуть, его всегда привлекали равные. Но для женщин, которые уже сформировались как личности, я — сопляк, им от двадцати пяти лет. Даже молодые учителя, например, Еленочка, воспринимались как очень юные неопытные девочки.