Алгебра — не диктант, тут будет около шести вариантов. И мы с Ильей договорились помогать троечникам не получить «пару». Для этого они должны написать условия простейших задач на маленьком листке, мы им решим и постараемся незаметно передать. Если это будет возможно, конечно. Судя по количеству членов комиссии — вряд ли получится.

Открылась дверь, и мы расселись сперва по одному, потом досаживались опаздывающие. Любка села к Илье, ко мне — вечно сомневающаяся Гаечка, к Барановой — Семеняк. Карась не успел к кому-либо примкнуть, постарался — к Памфилову, но Ден его прогнал, оставляя место для Рамиля.

На Карася многие злились из-за списанного на «четверку» диктанта, потому Заславский с Плямом затолкали его в кабинет одним из первых, чтобы он был вынужден занять одиночное место. Плям присоседился к Заячковской, Заславский остался один, заметался, решая, к кому прибиться, но остались лишь слабые Ниженко, Попова, Белинская и Фадеева.

Начался экзамен. Инночка ознакомила нас с правилами, сказала, что будет шесть вариантов. Я так и предполагал, и догадывался, что помочь одноклассникам будет сложно.

В отличие от Веры, которая чувствовала себя спокойно, Инночка боялась комиссии, дергала глазом и заикалась. Хорошо, что она не ведет диктант, с ней я вряд ли заподозрил бы многоточия.

Воцарилась тишина. Инночка ходила между партами и раздавала карточки с заданиями. Мне достался шестой вариант. Илья подпер голову ладонью, оттопырив указательный палец — один палец означал первый вариант. Я закрыл лицо пятерней и перечеркнул пальцы указательным. Баранова положила голову на подбородок, обняв его тремя пальцами — мы вчера после подготовительных придумали, как сообщить, у кого какой вариант, и договорились помогать слабым, которым достался аналогичный.

Помимо меня, Ильи и Барановой, в математике худо-бедно соображал Памфилов, ему достался второй вариант. Желткова не растерялась и приложила к щеке четыре пальца. Черт, вообще ни с кем соображающим нет совпадений, у Гаечки — пятый.

Чабанов очухался и подал сигнал: четвертый — у него. Я сплел пальцы обеих рук. Символизируя, что переходим к плану «Б»: соображающие решают. Переписывают решенные первые три задачи, которых достаточно для «тройки», на отдельный листок и тихонько пускают по классу.

В итоге самые слабые будут спасены, а те, кто недоработал, выше «трояка» оценку не получат.

Боковым зрением я наблюдал за комиссией: они бдели, но без особого фанатизма. Их рвение компенсировала Инночка, которая решила завалить собственных учеников, порхала от парты к парте и наблюдала, как кто решает. Все что-то карябали в своих листках, даже Карась с Желтковой — наверное, переписывали условия с умным видом.

Я знал решения, но не спешил, делал вид, что думаю. Вытащил листок бумаги, прикрепленный к поясу, сперва написал решение туда — одно, второе… Инка заподозрила неладное, спикировала ко мне, но я успел засунуть листок с подсказкой в рукав рубашки. Желая выслужиться, математичка подняла мой листок, где уже было решение первой задачи, покачала головой и переметнулась к Илье, нависла над ним, изображая кипучую деятельность.

Илья решал задачи, делая вид, что не замечает ее.

Вскоре комиссия заскучала. Надзиратели начали переговариваться, улыбаться. Только Инночка все летала от парты к парте, не давая списывать. В конце концов она нависла над Наткой Поповой, и я, скомкав листок с решениями, швырнул его в Заславского, у которого был аналогичный вариант. Чабанов поделился с Желтковой, Илья — с Плямом. Только с Карасем не поделился никто, не простив ему «четверку» за диктант. Однако Саня пыхтел, что-то писал. Он посетил все подготовительные занятия и искренне пытался вникнуть, может, что-то у него и получится.

Первым с заданием справился Илья, сдал свой листок и удалился, я пытался помочь Гаечке с последней, самой сложной задачей, но не успел. Ничего, если решить пять заданий — это твердая «четверка». Свой вариант я решил полностью. Сдал листок и вышел за дверь вторым.

Илья сказал:

— Мне одному показалось, что Инночка пасла Попову? Она не отходила от нее! Словно старается, чтобы никто ей не помог.

— Не удивлюсь. Математичка дружит с Еленочкой, у той контры с Поповой. Может, подговорила подругу подгадить Натке.

Илья повел плечами, поморщился.

— Учителя воюют с ученицами вместо того, чтобы учить. Мне одному кажется, что это тупо?

— Просто учителя сами не вышли из детского возраста, — объяснил я. — Поповой еще анатомию сдавать, вот где Еленочка вволю поглумится.

Отношения Поповой и биологички, в принципе, понятны: одна быканула, другая недостаточно выросла, чтобы простить. Непонятно, когда взрослый человек, учитель, без видимых причин проникается ненавистью к какому-то ученику, часто весьма прилежному, и отравляет жизнь ребенку на протяжении всей учебы. Так делала покойная Джусиха, зачем — уже не выяснить.

Третьей вышла Гаечка. Потерла лицо руками и пожаловалась:

— Я последнюю задачу не решила. Как отрезало, блин. Тьфу, противно.

— Это «четверка», — ободрил ее я. — Нормальный результат.

Гаечка разозлилась на себя, но стены пинать не стала. Просто сказала:

— Как же бесит быть такой тупой!

Илья поспешил ее утешить:

— Зато стихи у тебя крутые, нам ни за что такие не написать.

— Каждый из нас талантлив по-своему, и здорово, что мы уже сейчас знаем, в чем наша сила. — Я подмигнул Гаечке, и она успокоилась.

Результаты экзамена нам объявили на следующий день. Ну, как объявили — вывесили на стенде, где было расписание. «Пятерки» у меня, Ильи, Памфилова и Чабанова. «Двойка» у Фадеевой и Поповой, им придется алгебру пересдавать. Если напрягутся, все у них получится. Возможно, Попова упрется и пересдаст, а вот Фадеева, которая считала, что ее жизнь уже удалась — вряд ли. «Четверки» у Барановой и Гаечки. Остальные получили «трояки», причем Карась все решил сам! Если бы не взаимовыручка, «неуд» грозил бы Желтковой, Заславскому, Пляму. Всеобщими усилиями Любку вытащили на «трояк»!

Насколько хорошо мы написали диктант, настолько же плохо — алгебру. Гаечка аж возгордилась своей «четверкой», а вот Райко и Заячковскую результат поверг в уныние.

Алгебра казалась мне самым сложным предметом, я справился. Осталась легкотня. Хотя для стопроцентных интровертов типа Минаева и Ниженко устные экзамены, когда нужно связно излагать мысли перед комиссией — истинный ад.

Биология грозила стать персональным адом для Поповой. Похоже, Еленочка всерьез решила Натку изжить и даже подключила третьих лиц.

Диктант мы написали уже в понедельник, тридцатого мая. Алгебра письменно — третьего июня. Затем два экзамена почти подряд: биология, а точнее, анатомия, устно — седьмого июня, восьмого — сочинение. А дальше проще, потому что получились большие перерывы между экзаменами, хватит времени на подготовку: четырнадцатого июня геометрия, двадцатого английский.

Попова, в отличие от того же тупенького Карася, была смышленой, просто ленивой. Но лень не распространялась на желание искать приключения на пятую точку, и, как и моя Наташка, она постоянно влезала в неприятности.

Может, дело в имени. Бывшая эзотерическая теща веровала, что имя оставляет отпечаток на человеке и наделяет его носителей сходными чертами. Причем может проявиться классическая ипостась, а может — теневая, она это называла антитотемом. Так вот, ей жутко не нравилось имя Наташа, она считала, что все Наташи дурковатые, причем у каждой придурь своя, и классификации она не поддается.

Теща была абсолютно права: все Наташи дурковатые, и дело тут не в имени. Каждый человек немного с вывихом в голове, кого ни возьми. Как говорится, если в голове не живут даже тараканы, значит, там среда, в принципе не пригодная для жизни.

Натке Поповой не повезло еще и потому, что времени на подготовку к анатомии осталось очень мало, а весь учебный год девушка проскакала на дискотеках. Теперь же, когда запахло жареным, Попова засела за учебник, но разве за несколько дней его выучишь?