У меня похолодело внутри. Я не могла стоять в стороне. Сняв крышку-сковородку с ужина гномов, вышла на свет и крикнула:

— Эй!

Трое громил обернулись. Лысый ухмыльнулся, увидев меня в простеньком платье и со сковородкой в руке.

— О, ещё одна. Уходи, пока цела.

— Нет, — сказала я. — Это вы уходите. Пока целы.

— Ты чего, баба? — рассмеялся второй, делая шаг ко мне. — Сковородкой нам угрожаешь?

Я не помню, как это произошло. Помню только, как размахнулась сковородкой, направляясь к громилам; та свистнула в воздухе и отпечаталась прямиком по лицу одного из бандитов.

— Ах ты ж, — выдохнул лысый. — Держи её!

Они бросились на меня. И тут я вспомнила важную деталь одной из своих биографий: в прошлой жизни я работала в спортзале инструктором по кикбоксингу. Память тела — штука упрямая.

Первый получил сковородкой по коленке, второй — по плечу, а лысый… лысый получил по своей блестящей голове так, что его шрам на мгновение стал ещё длиннее. Он рухнул на землю, и из его кармана посыпались монеты.

— Беги, — сказала я девочке. Она зависла и смотрела на меня испуганными глазами.

— Вы… вы… — прошептала она, задыхаясь и заикаясь от полученного испуга.

— Как тебя зовут?

— Элли, — ответила девочка.

— Элли, беги домой.

— У меня нет дома, — тихо сказала она. — Папа умер вчера.

Я посмотрела на неё, крепко удерживая в руках авоську с едой. На растрепанные волосы девочки, на её грязное платье, на корзину с раздавленными пирожками. И что-то во мне щелкнуло.

— Ладно, — сказала я, протягивая ей руку. — Пойдём со мной.

— А твоя семья не будет ругаться? — осторожно уточнила она, крепко хватая корзину.

— Нет, — отрицательно покачала головой я. — Никто не будет против. У меня есть кот, семь гномов и один дракон в халате.

— Дракон? — глаза Элли расширились. — Настоящий?

— Ну, не совсем, — замялась я. — Он из лордов.

Мы шли по городу быстрым шагом, виляя по улицам, надеясь, что бандиты не найдут наш путь и ещё долго будут лежать без сознания. Девочка крепко держала меня за руку.

У ворот «Золотого яблока» нас уже ждал Вил. Он стоял, скрестив руки на груди, и выглядел так, словно собирался кого-то убить. Рядом с ним притаился Морисс.

— Розмунд, — произнес Вил опасным тоном, — объясните мне, пожалуйста, что это значит.

— Это значит, что у нас будет ещё один жилец.

Элли уснула через десять минут после того, как мы её привели. Балтазар, к моему удивлению, оказался не только гениальным строителем, но и талантливым плотником: он смастерил кроватку из старых ящиков за каких-то полчаса, а Аурелия и Марина принесли (вернее, материализовали из стены) мягкое одеяло и подушку.

— Откуда у вас это?! — изумилась я, глядя на призраков.

— Мы же призраки, ваше высочество, — пожала плечами Аурелия. — Можем брать вещи из других измерений.

— Вы что, воруете?!

— Одалживаем, — поправила Марина. — Временно.

Я решила не спорить. Главное, что Элли спала в тепле и безопасности. А вот Вил был в ярости. Он ждал меня в холле, расхаживая из угла в угол. Халат развевался, как плащ суперзлодея. Морисс сидел на стойке регистрации и делал вид, что ему всё равно, но я видела, как его хвост нервно подергивается.

— Розмунд, — начал дракон, как только я вошла, — нам нужно серьёзно поговорить.

— Ой, Вил, не сейчас, — отмахнулась я. — Элли спит, гномы ужинают, призраки… ну, они всегда где-то рядом. Давайте завтра.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Сегодня.

Он прошёл к стойке, достал оттуда стопку бумаг и швырнул их на стол.

— Вы понимаете, что вы сделали?

— Спасла ребёнка? — неуверенно предположила я.

— Вы привели в башню девочку, которую ищет королевская стража! — повысил голос Вил. — Вы понимаете, что будет, если они узнают, что она здесь?

— Откуда вы это взяли? — На столе лежали афиши с портретом Элли.

— Пока вы укладывали девочку, я спустился к набережной и увидел там это, — дракон похлопал рукой по афише.

— Мы же её спрячем, — сглотнула я, не понимая, что могла сделать маленькая девочка, из-за чего на неё объявили охоту.

— Спрячем? Розмунд, это не ребёнок, это свидетель! Королева платит за таких, как она! Если стража придёт сюда и найдёт её — нас всех арестуют! Или казнят!

— Вил, — тихо сказала я, — её хотели продать. Этот громила что-то кричал про её уши. Ты представляешь, он говорил, что королева платит хорошие деньги за детские уши.

— Что?

Он замер; его глаза снова стали золотыми, с вертикальными зрачками. Он провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул.

— Я знаю, — произнес он наконец. — Я знаю, что она хотела. И я знаю, что вы не могли пройти мимо. Но вы понимаете, что теперь мы в опасности? Все мы. Тем более я только решил вопрос с проверкой. Она нагрянет к нам в начале недели и даст лицензию на гостиничную деятельность. Как всё не вовремя.

— Тогда давайте сделаем так, чтобы нас не нашли, — сказала я. — У нас же есть бумаги. Вы сказали, что вы управляющий. Оформите её как мою племянницу или… или подопечную. Или как-нибудь ещё.

— Это подделка документов, — сказал он.

— Это спасение жизни, — парировала я.

Он посмотрел на меня, потом на бумаги, потом снова на меня.

— Вы неисправимы, — выдохнул он. — Абсолютно неисправимы.

— Зато с нами не скучно, — улыбнулась я.

Вил молча сел за стол на ресепшене, достал перо и чернильницу.

— Давайте подадим прошение. Для надёжности я представлю её дочерью своего троюродного кузена и выбью временное опекунство. Имя? — спросил он.

— Элли, — сказала я.

— Фамилия?

— Не знаю.

— Возраст?

— Лет шесть.

— Происхождение?

— Сирота, — сказала я. — Просто сирота.

Он выругался, после чего начал писать. Я смотрела, как он старательно выводит буквы, и думала о том, что у него очень красивые руки: длинные пальцы, и что он, наверное, мог бы быть пианистом, если бы не был драконом.

— Готово, — сказал он наконец, протягивая мне бумагу. — Теперь она официально — Элли Вайс, моя дальняя родственница, оставшаяся на нашем попечении на несколько месяцев. Но, Розмунд…

— Да?

— Если стража придёт и докажет, и предъявит более весомые документы, а не наше липовое свидетельство, — я не смогу её защитить. Я не смогу защитить никого из вас.

— Почему? — спросила я.

— Потому что я дракон, — тихо сказал он. — А драконы не воюют с королевской властью. Это… это против правил.

— Какие ещё правила? — фыркнула я. — Кто их придумал?

— Те, кто сильнее нас, — горько усмехнулся он.

Я посмотрела на него, только сейчас замечая его усталость.

— Вил, — тихо сказала я, — а вы сами-то почему здесь? Почему вы вкладываетесь в эту развалину? Какую тайну несет это место, кроме таинственных призраков?

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнула настороженность; он сглотнул и сказал:

— Потому что мне некуда больше идти, — произнес он. — Потому что я… я тоже беглец, Розмунд. Как и вы. Как и эта девочка. Только я бегу от себя.

Он встал, вышел из холла, оставив меня стоять с бумагами в руках и с ощущением, что я только что узнала что-то очень важное. Очень личное.

Морисс подошел ко мне, потерся о ногу.

— Он хороший, не похож на других драконов, — тихо сказал кот. — Одинокий.

— Я знаю, — сказала я. — Я тоже.

Следующие две недели пролетели как один день. Гномы работали как проклятые (в хорошем смысле), призраки шалили (в плохом), Элли бегала по башне и влюбляла в себя всех без исключения, а я… я пыталась понять, что делать с башней дальше.

— Мы не можем просто открыть гостиницу, — сказала я Вилу за завтраком. — Это скучно.

— Скучно? — он поднял бровь. — Розмунд, у нас нет денег на что-то грандиозное. Нам сейчас главное — подготовить башню к показу комиссии.

— Зато у нас есть семь гномов, три призрака, один говорящий кот и одна девочка, которая умеет петь, — сказала я. — Мы можем сделать что-то особенное.