— Например?

— Женский клуб, — выпалила я. — Отель для женщин. Куда они смогут приехать, отдохнуть от мужей, детей, свекровей… Где их никто не будет трогать.

— Откуда в твоей головке такие познания о жизни простой среднестатистической женщины, Роз? — поинтересовался дракон.

— Сама не знаю, — пожала плечами я. — Место только для женщин будет пользоваться спросом. С массажем, с расслабляющими ваннами. Гномы могут сделать бассейны для грязевых ванн.

— Розмунд, вы предлагаете женщин опустить в грязь?

— В лечебную грязь, — поправила его я.

— Розмунд, — сказал он медленно, — вы понимаете, что это… это же вызов обществу. Это же…

— Это же гениально, — закончила я. — Признайтесь, Вил, вы же хотите, чтобы здесь было не просто «ещё одна гостиница». Вы хотите, чтобы это было что-то особенное. Что-то, что изменит этот мир.

Он молчал. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Пусть будет женский клуб. Но если нас всех арестуют — я вам этого не прощу.

— Договорились, — улыбнулась я.

— И пусть будет не женский клуб, а женский день, — добавил он. — Прежде чем заявлять о таких вещах, нужно вначале испытать его на целевой аудитории.

— Как скажете!

И работа закипела. Гномы, к моему удивлению, восприняли идею с энтузиазмом.

— Мы можем сделать подземные термы! — воскликнул Балтазар. — С горячей водой из источников!

— А я могу вышить шторы с цветами! — предложила Аурелия (да-да, призраки тоже могут вышивать, если очень захотят).

— А я могу нарисовать афишу! — сказала Элли, и её рисунки на самом деле были чудесными.

Вил, как оказалось, был гениальным организатором. Он нашёл поставщиков, договорился о ценах, нанял персонал (в основном женщин, которые тоже бежали от несчастной жизни). Я придумывала рекламу. Вспомнилось, что в прошлой жизни, кроме борьбы, я какое-то время работала пиарщиком на литейном заводе, рекламировала трубы. Но всё равно опыт в рекламе был.

— «Золотое яблоко» — место, где вы можете быть собой, — писала я на вывеске. — Без мужей. Без детей. Без забот. Только вы, море и семь гномов.

— Семь гномов? — переспросил Вил, глядя на вывеску.

— Ну, они же часть концепции, — пожала плечами я. — Это же фишка.

— Фишка, — повторил он.

— Конечно.

— Слушай, Роз, — тяжело вздохнул дракон, — я глубоко ценю твои старания, но боюсь, что мужья, да и общество в целом, двусмысленно прочтут информацию о гномах. Убирай вторую часть. Вообще убирай всё. Оставь: «Отдых мечты».

— Фу, как банально, — не удержалась я.

— Безопасно, Розмунд. Не забывай, что мы все тут скрываемся. Нам лишнее внимание ни к чему.

Я отставила краски в сторону, настроение испортилось.

— Ты прав, Вил, — признала я свою неправоту. — Зачем я только предложила этот вариант с женским курортом?

— Идея хорошая, но на будущее. Сейчас давай начнём с чего-то простого, — он положил свою горячую ладонь на моё плечо и посмотрел на меня. — Ты умница. Несмотря на свою ситуацию — потерю памяти, — ты не боишься пробовать что-то новое и даже спасать чужих детей из беды.

Внезапно из стены появилась взволнованная Бэбе.

— Он готов говорить с вами двумя, — сказала она что-то невнятное.

— Кто готов говорить? — уточнила я.

— Охотник, — ошарашила нас она. — Он заточен в зеркале в той комнате. Вы готовы поговорить с ним?

— Мы? — уточнил Вил.

Бэбе неуверенно кивнула.

— Нужно идти, — я встала, незаметно вытерла рукавом слезинки, которые только собрались спуститься вниз по щеке.

— Пойдём, — сказал Вил, и мы пошли за Бэбе на кухню, к тайному рычагу, спустились в подвал.

— Чудеса, — проговорил дракон, создавая на ладони световую сферу.

— Вы называете чудом тайный подвал, притом что сами можете создавать свет?

— Это элементарное дело для дракона, Розмунд. А вы мне так и не сделали кружку.

— Тише, — прошептала Бэбе. — Зеркало за шкафом.

Дракон опустил сферу; она подлетела и зависла под потолком. Сам он спокойно взял шкаф и отодвинул его в сторону, будто бы тот ничего не весил.

За ним висело зеркало, из которого смотрело мужское лицо без глазниц — похожее на зеркало из мультфильма про Белоснежку.

— Вы встретились и пришли ко мне, — прохрипело зеркало. — Я охотник. Меня заточила королева в это зеркало, когда узнала, что я не смогу убить вас, принцесса. Мне не хватило смелости воткнуть в ваше сердце кинжал. Я убил оленя и принёс его сердце ей. Потом она узнала правду и заточила нас всех здесь, наложив проклятие.

Она сказала в тот день, что вы вернётесь. Смерть Элеоноры притянет вас в этот мир, а вас — к нам. Ничего не помня и не ведая, вы закрепите ритуал: она станет могущественнее и сильнее, тогда она придёт за вами, принц. Ей уже удалось заставить вас принять эти земли, следующий шаг не за горами.

— О чём ты говоришь? — растерянно уточнил Вил.

— Меня зовут Стэфан, называйте меня так, ваше высочество.

— Я ничего не понимаю. Вы принц? — растерянно уточнила я.

— Принц, — кивнул Вил. — А ты — принцесса, но это ничего не меняет.

— Это меняет многое! — возмутилась я. — Мы с вами не можем открывать гостиницу. Тем более сейчас, когда узнали, что из-за меня может всё пропасть — то ли от усталости, то ли от отчаяния, которое я испытала, услышав эту информацию.

Я вспомнила всё. Вначале перед глазами возникли картинки жизни здесь. Счастливый отец-король, который очень любил меня. Появление в моей жизни мачехи: красивой женщины — принцессы Гернандии — Марго, дарившей вначале мне любовь и заботу. А после коронации, когда отец стал всё чаще уезжать на политические встречи, а потом собираться в военные походы, её отношение ко мне изменилось.

Вначале меня переселили в дальнее крыло холла. Она оградила меня от себя, минимизировала наши встречи. Когда мне исполнилось пятнадцать лет, королева забеременела. У короля родился долгожданный наследник. Теперь и отец стал отдаляться от меня.

Всё изменилось в мои шестнадцать лет. Меня вывели в свет. Всё общество шепталось о моей красоте. В тот день король Эргана заключил брачную сделку, по которой я, принцесса Розалия, должна была стать женой принца Вильгельма Эрганского по достижении совершеннолетия.

Но у судьбы были другие планы. Внезапно началась война, и отец повёл свои войска оборонять наши земли. Там, от рук врага, он был убит. В стране объявили траур, а на трон взошла королева-регент. В этот самый момент и случилось то злосчастное событие.

Я очень тяжело перенесла смерть отца. С его уходом я потеряла единственного близкого человека. Тётя Элеонора иногда присылала мне письма, но я получала их в исправленном варианте: все послания прочитывались, из-за чего терялся весь смысл нашей переписки.

Окончательно не потерять себя мне помогали мои служанки — молодые девушки-близняшки Аурелия и Марина — и моя нянечка Бэбе. Все эти годы заточения они старались сделать мою жизнь лучше, за что, как я узнала позже, поплатились.

Шёл недельный траур по отцу. Я сбежала в королевский сад, залезла на дерево и, рассматривая город с высоты птичьего полёта, внезапно стала свидетельницей ненужного разговора.

— Мы должны избавиться от девчонки, — шипела королева своему советнику, с которым прибыла когда-то в королевство. — Если правда всплывёт, мы потеряем власть и могущество.

— Не всплывёт, — успокаивал её он. — Никто никогда не узнает, что кронпринц — не сын короля. Артефакт, который мы подменили при его рождении, — явное тому доказательство. К тому же девчонка пустая.

— Она красивая и с каждым днём становится всё краше, — с отчаянием протянула королева. — Ещё это брачное соглашение. Если у неё родится сын, тогда он унаследует власть!

— Ты прекраснее, любовь моя, — сказал советник и страстно поцеловал королеву.

Я сидела, спрятанная за листьями, и боялась лишний раз пошевелиться, чтобы не выдать себя. Убедившись, что королева ушла, я осторожно спустилась с дерева и рванула в свою комнату.